Голубой гибискус

Пойдемте ужинать.

Алексей положил в тарелки гречку, по котлете и спросил, не желает ли гостья вина. За знакомство.

— Э, нет, — улыбнулась девушка, -вдруг вы подсыплете туда чего-нибудь. Или уже подсыпали. Вы мне не доверяете, как я могу доверять вам?

Однако от чая Света не отказалась. Может, оттого, что чайник вскипел при ней и чашка с напитком все время была в ее поле зрения, а может, потому, что сама не верила, в то, что связалась с отравителем.

— Обязательно приходите еще, — прощался в дверях Курин с гостьей, — Я человек холостой, скучно одному сидеть дома. Вы приятно разнообразили вечер, спасибо!

— Хорошо, я навещу еще вас с цветочком!

Гиби стоил того, чтобы приходить им любоваться. Фотографии, конечно, хороши, но живьем растение смотрится еще лучше. И Светлана стала бывать у Алексея чуть ли не каждый вечер. У них завязывались отношения.

Однако настало время подыскивать Гиби новую жертву.

Пришла суббота. На вечер у Курина запланирован был поход в кино со Светланой, и часов до одиннадцати он собирался спать. Но часов около восьми в дверь позвонили.

Свет в подъезде уже выключили, в глазок можно было разобрать лишь силуэт незнакомца со всклоченными волосами на голове.

— Кто там?

— Это… это я.

Хм. Как будто Алексей этот шамкающий голос где-то слышал…

— Кто — я?

— Ну, Гена. Мы с тобой в подвале разговаривали.

Все ясно. Видимо, тот бомж, с которым Курин встретился, когда спустился за трупом следователя.

Алексей накинул халат и открыл дверь.

— Что ты хотел?

— Михай сдох.

— Ну и что? Водка что ль нужна для поминок?

— Не… ну, и водку тоже… это… можно…

— Хрен я тебе дам, а не водку. Иди отсюда.

Курин попытался закрыть дверь, но Гена придержал ее со своей стороны.

— Э-э… не… я чего пришел-то: он там вонять сейчас начнет, надо бы убрать его оттудова.

— Ну и что?

— Может, вынесешь?

— Че-го?! Спятил, что ли?! Твой друг, ты и выноси.

— Так вонять же будет, говорю.

— Пусть воняет.

— А-а-а, а чтобы тот малый вонял, ты не хотел! А Михай не меньше тут запаху наделает!

— Не сомневаюсь. Он, небось, еще живым смердил будь здоров. В общем, тебе надо — сам и выноси.

— Херушки я его буду тягать. Не вынесешь — ментярам тебя сдам.

Алексей изменился в лице.

— Чего?

— Сто пудов, ты того мужика и замочил. Хочешь в ментовку?

Курину захотелось выругаться матом и дать Гене в лицо, но рисковать будущим не очень хотелось. Придется подыграть мерзавцу.

— Не я его грохнул.

— Ага. Там разберутся… господа начальнички.

Представьте себе: каково осознавать, что судьба ваша в руках циничного бомжа?

— Да не я… там долгая история, — Алексей преодолел эстетическое и обонятельное отвращение и предложил: — Ну, проходи, расскажу.

— А может, Михая сначала вынесешь?— недоверчиво посмотрел на него бездомный.

— Вынесу, вынесу. Видишь, в халате одном я. Дай одеться-то. Зайди на минуту, чего дверь распахнутой держать.

Гена клюнул на обманку. Он несмело переступил порог и с интересом осматривал квартиру.

Алексей торопливо закрыл дверь, схватил с тумбочки телефонный аппарат и что есть силы стукнул им бродягу по затылку. Сработало — Гена отключился, но дышит. Радуйся, Гиби, жертва уже здесь!

Прошло восемь часов, а Гена еще был жив. Курин надеялся, что спрячет тело в подвале перед походом в кино, а после сеанса порадует Свету своим детищем, цветущим как никогда прежде; но плану не суждено было сбыться. Неужели гибискус убивает только ночью? Стало быть, придется найти причину, по которой после культурного мероприятия они не смогут вместе пойти к нему.

Он просто соврал, что надо позаниматься одним проектом по работе.

В шесть утра все было готово. Бездомный не дышал, Гиби превзошел себя.

Курин открыл настежь окно — от такого ужасного запаха, что даже на кухню просачивался ночью, непросто будет избавиться, — и стал закутывать тело в заранее купленное черное целлофановое полотно.

Бомж оказался тяжелым, на вид и не скажешь, что может столько весить. Алексей решил не мучаться и спустил Гену в подвал, к Михаю. Сорвал целлофан — пусть думают, что сам тут помер, — выкинул оберточный материал в мусорный бак и вернулся домой.

В том же подъезде, в котором жил давший Алевтине деньги Саша Першин, бездарно проводил свои годы молодой человек без определенного места работы, которого все называли Кедом. Может, оттого, что круглый год — и зимой и летом — он ходил по улице в кедах, а может, это было его настоящим именем. Никто из соседей и знакомых в паспорт к нему не заглядывал, да и был ли у парня паспорт — тоже еще вопрос. За ним даже из военкомата не приходили.