Голубой гибискус

Когда Перчиндо вышел из магазина с большим пакетом вожделенных чипсов, Кед курил возле машины.

— Слушай, а вот это барахло твоим коммерсантам нужно?

Он указал на длинный сверток в задней части салона.

— Да нет, наверное… Им тачка нужна. Действительно, скажут еще, чего мы им с мусором каким-то подогнали. Давай что ль его выбросим где-нибудь?

— Во-во.

Возле магазина не нашлось подходящего места, пришлось немного проехаться.

— Здесь нормально. Вон-кусты видишь? Поперли туда его.

— Что там, цемент, что ли?— поинтересовался Кед, когда товарищи вытащили сверток на улицу.

— Как будто, — Перчиндо ткнул ношу коленом, — хотя мягковато. Как-то на стройке я пнул мешок с цементом, чуть ногу не отбил.

— Сюда бросай.

— Легко.

— А может, там ценное что? Обидно будет.

Перчиндо попытался размотать край свертка, но ничего не получилось.

Кед достал раскладной нож и надрезал ткань.

Труп был замотан на совесть (именно потому угонщики и не поняли сразу, по очертаниям находки, что же там внутри), попотеть пришлось серьезно. Когда, наконец, оставалась последняя простыня, Кед нащупал под ней ноги и все понял. Он испуганно отпрыгнул от трупа.

— Что ты сигаешь? Уже скоро небось.

Петя приблизился к свертку, чтобы довести дело до конца, но товарищ испуганно замахал руками:

— Т-т-т-там… т-т-т… т-тр-тр…

— Ты чего это? Ты чего?!

Перчиндо сорвал простыню и увидел ноги — в ботинках и брюках.

— Ни хрена себе! По ходу нам пора драпать! Погнали!

Однако сообщник не двигался с места и продолжал махать руками:

— Я н-н-не… м-мм-мм-мо-о…

— Что? Ты рехнулся что ли?!, — Кед никогда раньше не заикался, ни разу в жизни, -А ну пошли!

Перчиндо схватил товарища за руки и потащил к машине. Открыл водительскую дверь, посадил в кресло.

— Ну, заводи тачку!

— Н-н-н… не м-м-м… мм-мо-г-г-г-гу, — с трудом выговорил Кед.

Петя водил машину всего несколько раз в жизни и поэтому очень хотел, чтобы товарищ вернулся в свое нормальное состояние.

— Ничего себе заявленьице. Ты это. Соберись, в общем… Вот, хочешь, покури, — он раскурил сигарету и протянул Кеду, — Сейчас все пройдет.

Руки Кеда тряслись, он уронил сигарету и чуть не расплакался от собственной беспомощности.

Пришлось переместить несчастного на соседнее сидение. Перчиндо сел за руль, неуверенно тронулся, выехал на главную дорогу, разогнался. Через семьсот метров с ним столкнулся вылетевший со встречной полосы внедорожник.

Аля не сразу поняла, что произошло. Куда делась машина? Трудно даже предположить, что кто-то мог позариться на вверенную курьерше развалюху. Возможно, деревенскому жителю и такая машина подошла бы, но богатым горожанам давно несолидно иметь технику позавчерашнего дня. Может, девушка оставила «Жигули» в другом месте и забыла о том, или имеет место неумный розыгрыш?

Ни Настя, ни Першин не хотели признаваться в том, что причастны к случившемуся.

Итак, план провален, и уже час дня. Не пришла ли на обед мать и не прочла письмо? Алевтина бросилась домой. Родительница была как раз в комнате девушки. «Этого еще не хватало!» — ужаснулась Аля и приготовилась к неприятному разговору.

— Дочка, ты?

— Да, мам. Мимо тут по работе проезжала, зашла поесть.

— Как непохоже на тебя. Здесь на столике ваза с цветами упала, наверное, я виновата. Дверь открыла и сквозняк получился. Я сейчас воду соберу.

Аля вошла в комнату.

— Бумагу какую-то залило. Ничего не разобрать, что тут написано.

Гелиевые ручки такие: чуть брызнешь водой на лист, где писали ими, и все пропало.

— Надеюсь, ничего важного?— мама строго посмотрела на дочь.

— Конечно, ничего. Как обычно.

Теперь следовало спешить к моргу. Когда фельдшеры спустятся за телом, удивиться вместе с ними, где «четверка», и позвонить на работу. Ничего, будет еще машина.

А может, просто выйти замуж за Сашку?

У Кузьминичны, востроглазой сухонькой старушки, что жила в квартире напротив Курина, не было выходных. Каждое утро, неслышно притворив тяжелую подъездную дверь, покидала она дом, чтобы скрупулезно обследовать самые потаенные уголки двора на предмет наличия в них алкогольной тары после ежевечерних молодежных посиделок. Хотя двор был не очень велик и не являлся единственным местом старушкиной поживы, его дарами пенсионерка никогда не пренебрегала. Главное, опередить дворника, который появлялся не раньше полвосьмого.

Смяв ногой очередную жестянку из-под коктейля и кинув ее в челночную сумку «Rave Girl», Кузьминична углубилась в кусты. «Совсем люди обнаглели!», — рассердилась она, когда увидела край массивного свертка.