Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
Добавить в моё избранное
125 мин, 54 сек 1762
«Не могут барахло свое до помойки дотащить!» По глубокому убеждению старушки, сорить в кустах можно было только тем, что ей может пригодиться — бутылками и жестяными банками, к примеру. Впрочем, вдруг там завернут ковер? Может, даже вполне недурственный? Тоже штука в хозяйстве пригодная. Бабушка попыталась развернуть сверток, но тряпки стянуты были слишком туго. Надо бы зайти с другого конца, вдруг там послабее замотано. Кузьминична отодвинула ветку, скрывающую невидимую раньше часть находки, и едва не упала от неожиданности. Без сомнения, это были ноги.
— Он нашел меня, — Федор Степаныч поднял с соседнего сидения кепку.
— Кто вас нашел? — не понял Алексей.
— Ну, тот тип, в чей «Мерседес» мы тогда врезались. Подкараулил возле дома. Позавтракал, выхожу к автобусу, а возле него — та самая тачка с бампером мятым. Подхожу, значит, к своей машине, а из«Мерседеса» — с водительского места — мужик вылазит. Ну как мужик — моего возраста дядька; а из другой двери бугай лысый выползает. Оба в костюмах. Идут ко мне. Тот, что первый вышел, с вызовом мне так, знаешь, скрежещет:«Что, дед, попался?» Я:«Чего? В первый раз вас вижу».
Он: «И машину мою, небось, тоже раньше не видел?»
Тут ко мне лысый подскакивает, за ворот хватает. «Дай, -говорит, — шеф, ему мозги вправлю, вмиг все вспомнит!»
Первый осадил его, мол не время еще, погоди чуток.
Вот тогда я понял, в какую беду попал, представляешь, такое услышать: не просто отпусти, а погоди чуть! Точно бить собирались!
Первый: «Прямо обидно, что ты старый такой, — поди, и взять-то с тебя нечего. Если только продать твою телегу»
Продать «телегу»! А ты понимаешь, что это для меня значит. Нет, к такому повороту я не готов. Лучше все-таки ни в чем не сознаваться. Пусть думают, что ошиблись.
«С чего это вы решили, что я должен вам что-то, -спрашиваю, — разве я одалживал у вас?»
Второй, тот что покрепче, снова — ко мне: «Да он совсем охамел, старый дурак, — орет, — дай, Владимир Феликсович, ему память верну!»
«Чего, — думаю, — ну и отчество! Один раз в жизни только встречал человека, которого по батьке так дурацки звали. Лет двадцать назад на заводе с парнем одним работал, его и звали Вовкой!»
Всматриваюсь внимательней -утром темновато еще: елки-палки! Так он и есть! Постарел, конечно, но все же достаточно благовидно еще смотрится.
Я сразу: «Вовка! Ты ли это?»
Смотрит на меня — не припоминает другана будто. Даже злиться начал: «Какой я тебе Вовка!»
Напомнил тогда: вспомни, мол, электрозавод, слесарный цех, напарник как-то у тебя был, Федька Дверцин!
Заулыбался сразу, и вижу: те самые бороздки в передних зубах на местах. Семечки больно грызть любил, а кожура-то их словно наждачка, мелкая, но погрызешь с Вовкино — тоже зубы изотрешь. Точно он!
Ну, руку сразу мне жать, обниматься-целоваться полез.
Федор Степаныч впустил на остановке еще несколько человек и тронулся.
— Вниманию тех, кто не привык скучать в дороге! Кроссворды, байки и анекдоты в одном журнале!— громогласно анонсировал свой товар один из вошедших.
— Слушай, пройди в другой конец салона — там и ори, — попросил торговца водитель, и когда просьба была выполнена, продолжил, — Так меня и пронесло. Но грустно другое.
— Что же?
— А то. Порадовались мы встрече; как я устроился после завода, он и сам видит, -рассказал немного о себе. Бизнесом занялся, поставками какого-то барахла из Европы. «Живу, — говорит, — неплохо, видишь, даже охрана имеется». Дачу здоровенную отгрохал за городом, и вообще все у него есть кроме самолета личного. «А давай, -говорит, — с тобой вновь общаться, корефаниться?»
Вот в этом месте грустное и начинается. Ведь когда люди действительно дружить могут? Когда есть что-то объединяющее их, что постоянно сводит в одном месте. Работа, например. Тогда — верно, встречаться им просто, от них лишь требуется общаться друг с другом. И то, по-честному, часто не из-за того, что так интересны один другому, а потому что невозможно все восемь часов работой заниматься. И начинаются разговоры-шутки. Так со временем люди спеваются, появляется привязанность, чуть не физически чувствуется нужда видеться с товарищем почаще. Ну, оттуда многое проистекает — они могут пиво вместе пить, рыбачить и так далее.
Но когда что-то разлучает их — все — связь рвется. Они больше не в курсе того, что там происходит в жизни бывшего друга; о чем же им тогда говорить? Если они и встретятся позже, то лишь будут вспоминать «былые счастливые дни», но перебирать одни и те же моменты из прошлого бесконечно невозможно. Так старая дружба уже никогда не возобновится.
То же случалось и со школьными друзьями, и с прочими. Один раз попьешь с ними пивка, поворошишь прошлое, поймешь, что больше ничего вас не связывает, и прощай, старый товарищ! Никакой ты мне, по-правде, давно уже не друг.
— Он нашел меня, — Федор Степаныч поднял с соседнего сидения кепку.
— Кто вас нашел? — не понял Алексей.
— Ну, тот тип, в чей «Мерседес» мы тогда врезались. Подкараулил возле дома. Позавтракал, выхожу к автобусу, а возле него — та самая тачка с бампером мятым. Подхожу, значит, к своей машине, а из«Мерседеса» — с водительского места — мужик вылазит. Ну как мужик — моего возраста дядька; а из другой двери бугай лысый выползает. Оба в костюмах. Идут ко мне. Тот, что первый вышел, с вызовом мне так, знаешь, скрежещет:«Что, дед, попался?» Я:«Чего? В первый раз вас вижу».
Он: «И машину мою, небось, тоже раньше не видел?»
Тут ко мне лысый подскакивает, за ворот хватает. «Дай, -говорит, — шеф, ему мозги вправлю, вмиг все вспомнит!»
Первый осадил его, мол не время еще, погоди чуток.
Вот тогда я понял, в какую беду попал, представляешь, такое услышать: не просто отпусти, а погоди чуть! Точно бить собирались!
Первый: «Прямо обидно, что ты старый такой, — поди, и взять-то с тебя нечего. Если только продать твою телегу»
Продать «телегу»! А ты понимаешь, что это для меня значит. Нет, к такому повороту я не готов. Лучше все-таки ни в чем не сознаваться. Пусть думают, что ошиблись.
«С чего это вы решили, что я должен вам что-то, -спрашиваю, — разве я одалживал у вас?»
Второй, тот что покрепче, снова — ко мне: «Да он совсем охамел, старый дурак, — орет, — дай, Владимир Феликсович, ему память верну!»
«Чего, — думаю, — ну и отчество! Один раз в жизни только встречал человека, которого по батьке так дурацки звали. Лет двадцать назад на заводе с парнем одним работал, его и звали Вовкой!»
Всматриваюсь внимательней -утром темновато еще: елки-палки! Так он и есть! Постарел, конечно, но все же достаточно благовидно еще смотрится.
Я сразу: «Вовка! Ты ли это?»
Смотрит на меня — не припоминает другана будто. Даже злиться начал: «Какой я тебе Вовка!»
Напомнил тогда: вспомни, мол, электрозавод, слесарный цех, напарник как-то у тебя был, Федька Дверцин!
Заулыбался сразу, и вижу: те самые бороздки в передних зубах на местах. Семечки больно грызть любил, а кожура-то их словно наждачка, мелкая, но погрызешь с Вовкино — тоже зубы изотрешь. Точно он!
Ну, руку сразу мне жать, обниматься-целоваться полез.
Федор Степаныч впустил на остановке еще несколько человек и тронулся.
— Вниманию тех, кто не привык скучать в дороге! Кроссворды, байки и анекдоты в одном журнале!— громогласно анонсировал свой товар один из вошедших.
— Слушай, пройди в другой конец салона — там и ори, — попросил торговца водитель, и когда просьба была выполнена, продолжил, — Так меня и пронесло. Но грустно другое.
— Что же?
— А то. Порадовались мы встрече; как я устроился после завода, он и сам видит, -рассказал немного о себе. Бизнесом занялся, поставками какого-то барахла из Европы. «Живу, — говорит, — неплохо, видишь, даже охрана имеется». Дачу здоровенную отгрохал за городом, и вообще все у него есть кроме самолета личного. «А давай, -говорит, — с тобой вновь общаться, корефаниться?»
Вот в этом месте грустное и начинается. Ведь когда люди действительно дружить могут? Когда есть что-то объединяющее их, что постоянно сводит в одном месте. Работа, например. Тогда — верно, встречаться им просто, от них лишь требуется общаться друг с другом. И то, по-честному, часто не из-за того, что так интересны один другому, а потому что невозможно все восемь часов работой заниматься. И начинаются разговоры-шутки. Так со временем люди спеваются, появляется привязанность, чуть не физически чувствуется нужда видеться с товарищем почаще. Ну, оттуда многое проистекает — они могут пиво вместе пить, рыбачить и так далее.
Но когда что-то разлучает их — все — связь рвется. Они больше не в курсе того, что там происходит в жизни бывшего друга; о чем же им тогда говорить? Если они и встретятся позже, то лишь будут вспоминать «былые счастливые дни», но перебирать одни и те же моменты из прошлого бесконечно невозможно. Так старая дружба уже никогда не возобновится.
То же случалось и со школьными друзьями, и с прочими. Один раз попьешь с ними пивка, поворошишь прошлое, поймешь, что больше ничего вас не связывает, и прощай, старый товарищ! Никакой ты мне, по-правде, давно уже не друг.
Страница 33 из 36
