Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
Добавить в моё избранное
125 мин, 54 сек 1763
Не думаю, что Вовка этой грустной штуки не понимает. Тоже ведь немало пожил.
Пообещал ему, что будем, конечно, встречаться, — на сегодняшний вечер, кстати, уже договорились, — и разбежались по своим делам, прекрасно оба понимая, как мало, по-честному, радостного в нашей встрече.
И дудки это все, что старый друг лучше новых двух! Если друг настолько стар, что мы успели расстаться двадцать лет назад, то, пожалуй, толку от него совсем мало. В таком случае даже наоборот, два старых приятеля будут хуже одного нового, с которым общаешься последнее время. А может, и целой армии старых друзей невмочь тягаться с новым корешем.
— А помнишь, на днях про заграницу болтали?— повернулся в сторону Курина Федор Степаныч.
— Помню.
— Так вот… Вроде как обнадежил я тебя: мол, глядишь-ка, и вовсе не вернусь оттуда. Сможешь тогда автобус мой забрать…
— Бросьте вы, опять за старое! Ну какой из меня водитель?
— Да? Ты и не думал? И хорошо. А то, — думаю, — предложил парню, -вдруг он и решится? А я передумал.
Видишь, какое дело. Вспомнил я, как к шурину в деревню ездил. Все там хорошо да ладно: лес и речка прекрасные, в садах от спелых фруктов ветки ломятся, в парниках — томаты наливные поспевают. Сказка, словом, чего там рассказывать. И принимал меня шурин широко, с душою.
Недельку пожил, и так что-то домой потянуло — силы нет удержаться. Что в нашем городе-то такого хорошего, спрашивается, чем здесь лучше, чем там, в деревне? А не смог я дольше в том раю оставаться. Назад, назад — чую, надо мне. Дома оказался, все в голове у меня сразу на места свои стало. Успокоился.
Может, в чужих странах и лучше, чем у шурина, окажется, но боюсь, обратно все же потянет.
— И замечательно! Нам тоже без вас никак нельзя оставаться. А насчет автобуса будьте уверены — у меня в самом деле никаких планов касательно него не появилось.
— Ага… К тому же, оказывается, путешествие не такое уж и дешевое дело, долго там продержаться у меня и денег не хватит. За жилье — плати, за еду — опять плати. Вот если можно было без чего-нибудь одного из этого обойтись или хотя бы не платить за это…
— Некоторые обходятся, — заметил Курин.
— Бомжи, что ли? Нет уж, спасибо, не очень охота им уподобляться.
— Отчего же: и без жилья обходятся, и за еду никогда не платят?— рассмеялся Алексей.
— Очень смешно.
— Да нет, я не их вовсе имел ввиду. По телевизору дядьку как-то показывали-он говорил, что еда ему совершенно не нужна.
— Я тоже много чего могу сказать. Жрать втихаря стану, а вам всем буду врать, что духом святым питаюсь. А он как растолковывает, что жив еще?
— Говорит, от электрической розетки энергией подзаряжается. Проснулся, в каждую руку по гвоздю, и гвозди — в розетку. Прямо показали, как он это делает. Его трясет, бедолагу, из сети искры летят, из ушей чуть не дым валит, а он улыбается: хорошо пошло, — мурлычет. Две минуты такой зарядки — и до обеда как заводной бегает. Чувствует что-то вроде голода — у него особое возникает чувство, он называет его «чувством жажды контакта», — опять к розетке и все в норме.
— Вот шут, — мотнул головой Степаныч, — здорово, однако, если б так оно и в самом деле было! Электричество, небось, гораздо дешевле еды обходится.
— Верно. Мужик то же самое говорит. А если учесть, что розетки окружают нас повсюду, то и вовсе жить можно задарма. Проголодался на работе — ткнулся в контакты и сыт, а платит за тебя пусть работодатель. В гостях опять же — хозяин отвернулся, а ты торкнулся быстренько — и хорош! Главное, два гвоздя повсюду с собой таскать.
— Ну-ну. Думаешь, надо попробовать?
— Хе… Может, лучше все же по-старинке…
— Конечно лучше. Знал я дуру одну, она тоже газет начиталась, где новый шельмец хвастал, что вместо обычной еды может потреблять всякий сор — пакеты полиэтиленовые, пружины, битые блюдца… Попробовала. Ей не удалось переварить даже пивную пробку!
— Пробку вытащили из нее?
— Вряд ли. Думаю, в морге посмотрели на железяку, да так в кишках и оставили. Кому нужна пробка?
— М-да…
— А раз по-старинке… Тогда вернусь. Потрачусь и непременно вернусь!
— А вы ничего не путаете?— уточнил у старушки участковый.
— Не-ет, товарищ милиционер, никак не путаю. Несколько раз к нему, ну, соседу моему, то есть, точно заходил. А теперь вот — в кустах нашли.
— Подозреваете соседа, значит?
— Его, его, миленький. А тот раз, — вроде бы вы и приходили, -как Витьку Баранова у него мертвого нашли, помните?
— Не помню.
— И еще раз видела его из окна — с большущим пакетом за спиной шел куда-то. Сумерки были, думал, небось, никто не заметит. Подозреваю, и там у него мог быть труп.
— Эй, эй, постойте. Хватит уже ваших ужасов. Вот назначат следователя, ему и расскажете.
Пообещал ему, что будем, конечно, встречаться, — на сегодняшний вечер, кстати, уже договорились, — и разбежались по своим делам, прекрасно оба понимая, как мало, по-честному, радостного в нашей встрече.
И дудки это все, что старый друг лучше новых двух! Если друг настолько стар, что мы успели расстаться двадцать лет назад, то, пожалуй, толку от него совсем мало. В таком случае даже наоборот, два старых приятеля будут хуже одного нового, с которым общаешься последнее время. А может, и целой армии старых друзей невмочь тягаться с новым корешем.
— А помнишь, на днях про заграницу болтали?— повернулся в сторону Курина Федор Степаныч.
— Помню.
— Так вот… Вроде как обнадежил я тебя: мол, глядишь-ка, и вовсе не вернусь оттуда. Сможешь тогда автобус мой забрать…
— Бросьте вы, опять за старое! Ну какой из меня водитель?
— Да? Ты и не думал? И хорошо. А то, — думаю, — предложил парню, -вдруг он и решится? А я передумал.
Видишь, какое дело. Вспомнил я, как к шурину в деревню ездил. Все там хорошо да ладно: лес и речка прекрасные, в садах от спелых фруктов ветки ломятся, в парниках — томаты наливные поспевают. Сказка, словом, чего там рассказывать. И принимал меня шурин широко, с душою.
Недельку пожил, и так что-то домой потянуло — силы нет удержаться. Что в нашем городе-то такого хорошего, спрашивается, чем здесь лучше, чем там, в деревне? А не смог я дольше в том раю оставаться. Назад, назад — чую, надо мне. Дома оказался, все в голове у меня сразу на места свои стало. Успокоился.
Может, в чужих странах и лучше, чем у шурина, окажется, но боюсь, обратно все же потянет.
— И замечательно! Нам тоже без вас никак нельзя оставаться. А насчет автобуса будьте уверены — у меня в самом деле никаких планов касательно него не появилось.
— Ага… К тому же, оказывается, путешествие не такое уж и дешевое дело, долго там продержаться у меня и денег не хватит. За жилье — плати, за еду — опять плати. Вот если можно было без чего-нибудь одного из этого обойтись или хотя бы не платить за это…
— Некоторые обходятся, — заметил Курин.
— Бомжи, что ли? Нет уж, спасибо, не очень охота им уподобляться.
— Отчего же: и без жилья обходятся, и за еду никогда не платят?— рассмеялся Алексей.
— Очень смешно.
— Да нет, я не их вовсе имел ввиду. По телевизору дядьку как-то показывали-он говорил, что еда ему совершенно не нужна.
— Я тоже много чего могу сказать. Жрать втихаря стану, а вам всем буду врать, что духом святым питаюсь. А он как растолковывает, что жив еще?
— Говорит, от электрической розетки энергией подзаряжается. Проснулся, в каждую руку по гвоздю, и гвозди — в розетку. Прямо показали, как он это делает. Его трясет, бедолагу, из сети искры летят, из ушей чуть не дым валит, а он улыбается: хорошо пошло, — мурлычет. Две минуты такой зарядки — и до обеда как заводной бегает. Чувствует что-то вроде голода — у него особое возникает чувство, он называет его «чувством жажды контакта», — опять к розетке и все в норме.
— Вот шут, — мотнул головой Степаныч, — здорово, однако, если б так оно и в самом деле было! Электричество, небось, гораздо дешевле еды обходится.
— Верно. Мужик то же самое говорит. А если учесть, что розетки окружают нас повсюду, то и вовсе жить можно задарма. Проголодался на работе — ткнулся в контакты и сыт, а платит за тебя пусть работодатель. В гостях опять же — хозяин отвернулся, а ты торкнулся быстренько — и хорош! Главное, два гвоздя повсюду с собой таскать.
— Ну-ну. Думаешь, надо попробовать?
— Хе… Может, лучше все же по-старинке…
— Конечно лучше. Знал я дуру одну, она тоже газет начиталась, где новый шельмец хвастал, что вместо обычной еды может потреблять всякий сор — пакеты полиэтиленовые, пружины, битые блюдца… Попробовала. Ей не удалось переварить даже пивную пробку!
— Пробку вытащили из нее?
— Вряд ли. Думаю, в морге посмотрели на железяку, да так в кишках и оставили. Кому нужна пробка?
— М-да…
— А раз по-старинке… Тогда вернусь. Потрачусь и непременно вернусь!
— А вы ничего не путаете?— уточнил у старушки участковый.
— Не-ет, товарищ милиционер, никак не путаю. Несколько раз к нему, ну, соседу моему, то есть, точно заходил. А теперь вот — в кустах нашли.
— Подозреваете соседа, значит?
— Его, его, миленький. А тот раз, — вроде бы вы и приходили, -как Витьку Баранова у него мертвого нашли, помните?
— Не помню.
— И еще раз видела его из окна — с большущим пакетом за спиной шел куда-то. Сумерки были, думал, небось, никто не заметит. Подозреваю, и там у него мог быть труп.
— Эй, эй, постойте. Хватит уже ваших ужасов. Вот назначат следователя, ему и расскажете.
Страница 34 из 36
