Мила

Сейчас, скорее, мы пытаемся спасти свои шкуры.

— Вы? Кто это вы? — Софи, больше не могла молчать.

— Я, Настя и Артур. Артур чуть старше меня. С него то все и началось. Он муж бывшей учительницы Милы.

— Это той, которая сдала ее в полицию?

— Именно. Кстати, Настя, я выяснил, чем были написаны буквы в квартире Артура.

—?

— Кровь физрука.

Глаза Насти стали больше, чем Софи.

— Да ладно??

— Да, в морге сказали, у трупа выкачали кровь. А еще мне дали последний шанс. Друг Милы. Мол, если я еще раз сунусь, мне конец. Кажется, мне осталось немного.

— Стоп, стоп, стоп, стоп. Вы что, серьезно? Какие нафиг призраки? Вы здесь все контуженные??

— Можешь мне не верить, но ты же сама видела, какую реакцию вызывает твоя внешность. Дважды.

— Да, но… Нет, чушь. Все чушь.

— Он говорит правду. Твоя сестра мертва. И она призрак. — В разговор вмешалась Настя. Начала приходить в себя. — Саш, с Артуром беда. Видимо он опять встретил Милу. Пошел искать тебя, а наткнулся на нее. Пришел ко мне в бессознательном состоянии. Сейчас дома — спит. Дай бог проснется — отпустит.

— Когда же это кончится…

— Когда мы поймем, чего она хочет. И кто ей помогает.

— А главное зачем. — Добавил Саша.

— Ребят… — Тихо, почти шепотом, снова заговорила Софи. — Ребят. Я с вами.

Дверь открылась, в комнату зашла сестра.

— Ээ… вы что здесь устроили? Приемные часы давно закончились. Все свободны! Больному нужен покой.

— Правда, тебе надо поспать. — Настя нагнулась к изголовью. — Я оставлю соль в тумбочке.

— Спасибо.

— Я тоже пойду. Надо переварить то что вы сказали… — Софи поднялась, и чмокнула Сашу в щеку. Выздоравливай.

— Пойдем, я тебя провожу, — Настя обратилась к собеседнице.

— Пойдемте.

Девушки вышли за дверь, Саша посмотрел им вслед и закрыл глаза.

Подвал был большим. Целая комната, уставленная стеллажами, банками, рабочими инструментами: лопатами, молотками, кирками. Стены отсырели, штукатурка отваливалась. На потолке висела одинокая тусклая лампочка и слегка покачивалась. В центре подвала стояло два пустых стула — металлический и деревянный. У стены — стол. За ним сидел худой мужчина с длинными черными волосами. Он молился.

Лампочка начала мигать, по ногам подул ветер. Мужчина поднял голову и убрал руки. Он не оборачивался.

— Я должен был тебя остановить. Еще не время. Ты получишь то что хочешь. Я же обещал. Но не сейчас.

Банка с вареньем, слетела с полки у боковой стены и со звоном разбилась о противоположную.

— НЕ СЕЙЧАС! Я же сказал. Всему свое время. Я доказал тебе свою преданность, не так ли? Поверь мне и сейчас. Виновные будут наказаны.

Лампочка перестала мерцать. Мужчина повернулся — в подвале было пусто. По стене стекало варенье. Он вновь сложил ладони и о чем-то задумался.

Артур ворочался. Ему снился кошмар. Длинный красный коридор, на полу ковровая дорожка… Низкий потолок… Артур медленно идет вперед. Где-то вдали светится проем открытой двери. Вдруг он осознает, что коридор красный не от ковра. Стены кровоточат. Его охватывает ужас. Он бежит, бежит, бежит… Еще чуть-чуть, и появится спасительная дверь. Кровь сочится из стен, кровь капает с потолка, он весь в крови. Поскальзывается, падает, встает, опять бежит. Ужас окутал его душу. Пару метров до проема. В двери возникает тень. Выходит Марта. Секунда радости сменяется болью и отчаяньем. Она с топором. В руке голова Милы. Она опускает глаза и медленно идет на бывшего мужа. Он разворачивается и опять бежит, снова падает. Падает, не может встать. Ползет, ползет в крови. В голове отчетливо раздаются всхлипы босых ног жены. И ее дыхание. Дыхание смерти. Дыхание жены.

Две девушки, примерно одного возраста вышли из больницы.

Брюнетка и блондинка. Скромная учительница и выпускница элитных школ. Такие разные и такие похожие. С одной тайной на двоих.

Они шли по аллее, бывшей школьной, а ныне больничной. Высокие, ухоженные деревья словно зеленым покрывалом укутывали путников. В воздухе пахло не просто весной — почти летом. Лето пахнет зеленой травой, солнцем и пылью. Сливочным мороженным, квасом и жаренным мясом. Лето пахнет морем, отдыхом и дружбой. Это лето будет пахнуть смертью.

Девушки молча прошли метров 20, вплоть до внешних ворот. Вышли на тротуар. Настя заговорила:

— Вам в какую сторону?

— Мне? Налево. А вам?

— Мне тоже.

Еще пару метров в тишине, которую нарушал лишь стук каблуков по асфальту.

— Вы правда хотите в это влезть? — Настя с интересом и сомнением разглядывала собеседницу.

— У вас когда-нибудь пропадали родственники?

— …

— Я лишилась любимой сестры. Я смирилась с ее смертью.