Гоша

14. Мамо

Семеныча вторые сутки не было на работе. Гоша успел переделать кучу дел, которые были выданы отделу с пометкой 'очень срочно, а то соседи все в … и от них воняет', потом кучу других 'эти уже отмылись, но злы, как собаки' и закончил итоговым 'а эти построили плот, спаслись и теперь готовы четвертовать'. Что поделаешь — гроза, одного из драконов потоком смыло в канализацию и он ее закупорил в самый неподходящий момент. Зубастого достали, откачали, но Крепость пришлось аврально чистить и успокаивать рассерженное народонаселение.

Вообще-то раньше подобные неприятности случались куда как чаще. Но к хорошему привыкаешь быстро. К тому, что у короля есть целый отдел коммунального хозяйства, отвечающего за горячую и холодную воду, а так же отходы производства привыкли еще быстрее. Поэтому теперь любое возвращение к реалиям средневековья воспринимались местными несколько болезненно. Типа — вызвать на дуэль и мечом соседа по пьянки потыкать — это хорошо. А сесть на модный унитаз подумать о вечном и выплыть из туалета на поднявшейся бурой вонючей волне — это уже как-то выпадает из рыцарских романов.

Вот Гоша и бегал, высунув язык на плечо.

Когда он отпахал в одиночку еще и второй день, доделывая мелкие недочеты, гоблин задумался. И пошел вечером искать свое руководство, чтобы пересказать все то, что его лопоухие уши успели получить от разъяренной клиентуры.

После множества 'не видел, не знаю' Гоша все же смог найти Семеныча в одной из дальних подсобок в кабаке. После того, как хозяину питейного заведения переделали кухню, подведя горячую и холодную воду, пара сантехников получила приличную скидку на все горящие жидкости, а старший из мастеров вантуза попутно смог изредка прятаться в крохотной комнатушке от семьи и периодически достающей клиентуры. Вот и сейчас Семеныч сидел за маленьким столиком и добивал в одно лицо уже десятый бочонок бормотухи.

— Э… — попытался осознать всю глубину проблемы Гоша. Похоже, с таким настроем гоблину светило сольное выступление на месяц, если не больше. — Что стряслось?

— Душевую из контейнеровоза помнишь?

Зеленый коротышка выскреб из горы грязной посуды чашку побольше, протер ее куском спецовки и кивнул. Накапав и себе пахучего напитка, уточнил:

— Такую с трубочками всякими и блестяшками? Я полдня еще угробил, когда все это полировал. Зато получилось — на заглядение.

Орки недавно перестарались с шаманизмом и вместо маленькой коробки с разными полезными штуками под заказ выгребли из чужого мира целый огромный корабль. Наученные горьким опытом, зубастые теперь сначала внимательно изучали содержимое добычи, лишь потом пытались продать. Каким-то чудом выдранный из недр контейнеровоза душевой блок обменяли всего лишь на ящик яблок. Железную комнату с кучей ручек, труб, круглых иллюминаторов и бронзовых кранов наши гении сантехнического бизнеса хотели сначала продать кому-то из гномов, но шедевр стимпанкового кубизма перехватил заказчик в Крепости.

— Ее. Блестящую. Красивую. Которую с таким трудом тогда на второй этаж заволокли…

— И? — Гоша никак не мог понять в чем проблема.

— Хозяйка пригласила подруг. Хвастать. А среди них была баронесса с Полесья. Та старая мымра, которая схоронила уже пятого мужа.

Гоблин зло оскалился. У него были свои счеты с этой соседкой. Когда ушастый болтался без работы по чужим краям, его по приказу пучеглазой швабры отловили стражники и прилично поколотили.

— Вот эта дура и надудела в уши, что такой ужас гремящий только нищие орки себе позволить могут. А нормальные люди давно на резных стульчаках из дуба сидят. А моются в кадках, которые лучше всего делают у нее в городе.

Допив свою порцию, Гоша налил еще и неодобрительно посмотрел, как Семеныч открывает очередной бочонок.

— Ладно, эта вредина клиенту гадостей наговорила. Но с чего ты в запой ушел?

— Так ты клиента не знаешь? Что, серьезно?! — сантехник даже чуть-чуть протрезвел. — О как! Наш проныра и в каждой дырке затычка и не знает наше Мамо.

— Маму? — гоблин нахмурился. Похоже, он в самом деле чего-то не понимал в Крепостных реалиях. И это он — который в самом деле в каждой дырке… — Ее вроде по другому зовут. Ну и бордель у северных ворот она держит.

— Мамочкой на моей бывшей родине называли тех, кто был хозяйкой таких заведений. А эту мамочкой не назовешь.

— Это да…

Дело в том, что Мамо в своих габаритах легко могла поспорить с любой орчихой или даже трольчихой, переплюнув массой, фактурой и громкостью голоса любого аборигена любой расы.

— А еще у нее усы растут. Поэтому так и называют.

Гоша окончательно рассердился и отобрал бочонок:

— Ну и что?! С чего ты меня бросил?

— Потому что эта дама попав сюда получила дар. Временно, лет через десять рассеется.