Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
Добавить в моё избранное
119 мин, 22 сек 14461
Замерзал безнадёжно.
Звук мотора послышался сквозь выросшую стену забытья. Казалось, что он лежит глубоко под землёй, а звук этот, доносится сверху, с поверхности, с которой его соединяет прямоугольная, узкая яма, на дне которой он лежит. Этот звук раздражал его безмятежность, разгонял умиротворение, блаженство. Этот звук, словно тянул его из-под земли, наверх. Мозг отреагировал вяло — мыслительные процессы производились медленно, «вязко», отчего Коля не сразу понял — рядом едет машина. Едет она к нему, по этой, единственной на многие десятки километров, дороге. Он разлепил опухшие и отяжелевшие веки. Голова сильно болела, в глазах чувствовалась неприятная резь, словно в лицо ему сыпанули песка. Волчьей стаи не было. По крайней мере, волки были вне скудной зоны видимости раскинувшегося в спальном отсеке, человека. В ушах загудело — но, несмотря на этот шум, звук работающего двигателя различался явно.
Казалось чудом то, что двигатель внутреннего сгорания, может функционировать на таком чудовищном морозе — чудом казалось именно то, что внутри обмороженного куска металла, может таиться пламя сгорающего топлива, — пламя, несущее в себе тепло — надежду и жизнь для замерзшего человека, и две противоположные стихии могут быть слиты воедино.
Одеяла и куртки, в которых укутался Коля, затвердели, как будто были залиты застывшим цементом, и ему с трудом удалось дотянуться до кнопки, чтобы разблокировать дверь. Посмотрев на покрытое толстой изморозью стекло, Коля увидел свет. Свет мелькал тысячами разноцветных искр, как будто на улице кто-то сильно размахивал рукой, в которой был зажат яркий фонарь. Это впечатление, создавалось из-за того, что машина подпрыгивала на снежных наносах и буграх. Звук мотора становился совсем громким, пока машина, поравнявшись с вмёрзшим грузовиком, судя по свету фар в окне, не остановилась вовсе. Хлопнула дверь. «Там же волки!» — подумал Коля, испугавшись, что потеряет свою единственную надежду, появившуюся неоткуда.
После неожиданной, не своевременной поломки смартфона, Коля, помня своё преждевременное ликование, сейчас был сдержан. Ему от части, было уже всё равно, он старался раньше времени не распалять свою душу пустыми надеждами, — ещё одно разочарование, стало бы для него тяжёлейшим ударом, который он уже не смог бы пережить. Судьба итак явно давала ему понять, что здесь, Коля не властен, и он уже не может ничего поменять.
Свет за окном уже не мигал, — теперь иней на стекле, был словно призмой калейдоскопа, подсвеченного с улицы мощным прожектором. Переливающиеся разными красками искры, отражённые первыми лучами солнца, от горы драгоценных камней, ослепляли своим блеском. Искрящийся свет завораживал, и Коля не заметил, как взгляд его, утонул в этом хаосе света. Стало тихо.
… Было тепло, даже жарко — лето, проведённое в Африке, запомнилось надолго. Вот и теперь он снова лежал на твёрдой кровати, без матраса, под крышей дома с глиняными стенами. Одолевали какие-то мошки, залетавшие внутрь хижины через небольшую дыру в зелёной сетке, которой был занавешен вход. Он изнывал от жары. Неподалёку от небольшой деревни, сделанной специально для туристов, была река — но в это время, купаться в реке запрещалось, из-за заражения воды какими-то паразитами. Река несла в себе глину — и речная вода была грязнее самой грязной городской лужи. К тому же, эта вода была тёплой. Водопровод в деревне был — когда в трубах появлялась вода, слышался удар какой-то плошки, о жестяной таз. В первые дни казалось, что этот гонг призывает местное население к древнему каннибальскому обряду — и думалось в те минуты, что вот сейчас в дверях его хижины появятся негры, которые привяжут его, белокожего туриста к шесту, и понесут на костёр. На самом же деле, все обслуживающие деревню люди, скопом бежали в большой, двухэтажный дом — у каждого человека в руке была тара: ведро, пластиковые бутылки или тазы. Лишь после того, как ёмкости будут наполнены, разрешалось принять душ, в общей душевой комнате, рассчитанной на десять человек — однако, планировка небольшого помещения, не мешала тому, что мыться в нем могли сразу двадцать, а то и тридцать человек.
Местные жители мылись после туристов — если вода в трубах, к тому времени не пропадала. Те из них, кто не успел вовремя помыться — не мылся вовсе, или мылся в грязной реке, — наверное, у этих людей был иммунитет к обитающим в воде паразитам. Лежа на жёсткой кровати, ощущая кожей, как одновременно с лица стекают десятки капель пота, он наблюдал за влетающими через рваную дырку занавески, насекомыми, и думал, зачем же он приехал сюда, и что же он хотел здесь найти? Получалось, что он находился здесь для того, чтобы кормить насекомых. Его, несомненно, обманули, всучив какой-то «неправильный» тур по Африке. Тур, который провел его по самым злачным, неблагоустроенным местам Африки. Может быть, это был экстремальный тур, рассчитанный на тех людей, которые видели в этом мире все?
Звук мотора послышался сквозь выросшую стену забытья. Казалось, что он лежит глубоко под землёй, а звук этот, доносится сверху, с поверхности, с которой его соединяет прямоугольная, узкая яма, на дне которой он лежит. Этот звук раздражал его безмятежность, разгонял умиротворение, блаженство. Этот звук, словно тянул его из-под земли, наверх. Мозг отреагировал вяло — мыслительные процессы производились медленно, «вязко», отчего Коля не сразу понял — рядом едет машина. Едет она к нему, по этой, единственной на многие десятки километров, дороге. Он разлепил опухшие и отяжелевшие веки. Голова сильно болела, в глазах чувствовалась неприятная резь, словно в лицо ему сыпанули песка. Волчьей стаи не было. По крайней мере, волки были вне скудной зоны видимости раскинувшегося в спальном отсеке, человека. В ушах загудело — но, несмотря на этот шум, звук работающего двигателя различался явно.
Казалось чудом то, что двигатель внутреннего сгорания, может функционировать на таком чудовищном морозе — чудом казалось именно то, что внутри обмороженного куска металла, может таиться пламя сгорающего топлива, — пламя, несущее в себе тепло — надежду и жизнь для замерзшего человека, и две противоположные стихии могут быть слиты воедино.
Одеяла и куртки, в которых укутался Коля, затвердели, как будто были залиты застывшим цементом, и ему с трудом удалось дотянуться до кнопки, чтобы разблокировать дверь. Посмотрев на покрытое толстой изморозью стекло, Коля увидел свет. Свет мелькал тысячами разноцветных искр, как будто на улице кто-то сильно размахивал рукой, в которой был зажат яркий фонарь. Это впечатление, создавалось из-за того, что машина подпрыгивала на снежных наносах и буграх. Звук мотора становился совсем громким, пока машина, поравнявшись с вмёрзшим грузовиком, судя по свету фар в окне, не остановилась вовсе. Хлопнула дверь. «Там же волки!» — подумал Коля, испугавшись, что потеряет свою единственную надежду, появившуюся неоткуда.
После неожиданной, не своевременной поломки смартфона, Коля, помня своё преждевременное ликование, сейчас был сдержан. Ему от части, было уже всё равно, он старался раньше времени не распалять свою душу пустыми надеждами, — ещё одно разочарование, стало бы для него тяжёлейшим ударом, который он уже не смог бы пережить. Судьба итак явно давала ему понять, что здесь, Коля не властен, и он уже не может ничего поменять.
Свет за окном уже не мигал, — теперь иней на стекле, был словно призмой калейдоскопа, подсвеченного с улицы мощным прожектором. Переливающиеся разными красками искры, отражённые первыми лучами солнца, от горы драгоценных камней, ослепляли своим блеском. Искрящийся свет завораживал, и Коля не заметил, как взгляд его, утонул в этом хаосе света. Стало тихо.
… Было тепло, даже жарко — лето, проведённое в Африке, запомнилось надолго. Вот и теперь он снова лежал на твёрдой кровати, без матраса, под крышей дома с глиняными стенами. Одолевали какие-то мошки, залетавшие внутрь хижины через небольшую дыру в зелёной сетке, которой был занавешен вход. Он изнывал от жары. Неподалёку от небольшой деревни, сделанной специально для туристов, была река — но в это время, купаться в реке запрещалось, из-за заражения воды какими-то паразитами. Река несла в себе глину — и речная вода была грязнее самой грязной городской лужи. К тому же, эта вода была тёплой. Водопровод в деревне был — когда в трубах появлялась вода, слышался удар какой-то плошки, о жестяной таз. В первые дни казалось, что этот гонг призывает местное население к древнему каннибальскому обряду — и думалось в те минуты, что вот сейчас в дверях его хижины появятся негры, которые привяжут его, белокожего туриста к шесту, и понесут на костёр. На самом же деле, все обслуживающие деревню люди, скопом бежали в большой, двухэтажный дом — у каждого человека в руке была тара: ведро, пластиковые бутылки или тазы. Лишь после того, как ёмкости будут наполнены, разрешалось принять душ, в общей душевой комнате, рассчитанной на десять человек — однако, планировка небольшого помещения, не мешала тому, что мыться в нем могли сразу двадцать, а то и тридцать человек.
Местные жители мылись после туристов — если вода в трубах, к тому времени не пропадала. Те из них, кто не успел вовремя помыться — не мылся вовсе, или мылся в грязной реке, — наверное, у этих людей был иммунитет к обитающим в воде паразитам. Лежа на жёсткой кровати, ощущая кожей, как одновременно с лица стекают десятки капель пота, он наблюдал за влетающими через рваную дырку занавески, насекомыми, и думал, зачем же он приехал сюда, и что же он хотел здесь найти? Получалось, что он находился здесь для того, чтобы кормить насекомых. Его, несомненно, обманули, всучив какой-то «неправильный» тур по Африке. Тур, который провел его по самым злачным, неблагоустроенным местам Африки. Может быть, это был экстремальный тур, рассчитанный на тех людей, которые видели в этом мире все?
Страница 22 из 34
