Иней

Остались только контуры, торчащие из сугробов, по которым с трудом можно было узнать человека, и хищных зверей.

Коля дрожащей рукой повернул ключ. Двигатель сразу ожил. Он снова посмотрел в боковое окно, за которым, — он уловил это краем глаза, — что-то разительно изменилось: не было больше желтого света фар, не было и самой машины. Не было мужика, и волков, не было и следов… — лишь запорошенный силуэт пробитого баллона, белым могильным холмом возвышающегося у дороги.

Коля посмотрел на часы — почти утро. В кабине потеплело. Иней на стёклах начал оттаивать. Он привычным движением подрагивающей в этот раз руки, достал из ящика электробритву, побрился. Тщательно протёр бледную кожу лица, гигиеническими салфетками. Коля посмотрел в небольшое зеркало: лицо его было осунувшимся, бледно-синим, с болезненными красными пятнами, появившимися вследствии обморожения. Резкие, ранее не видимые, морщины расчертили кожу. Волосы на его голове, были седыми. Он постарел за эту ночь, лет на десять.

На горизонте проявилась красная линия — рассвет. Метель стихла. Издали показалось облако снега, которое со временем разрасталось, становилось больше. Потом послышался шум дизеля — точно, чистят дорогу. Грейдер ярко-желтого цвета, приближался не быстро. Два маленьких огонька-глаза фар, уже были видны отчётливо. Поравнявшись с запорошенным грузовиком, грейдер сбавил ход, остановился.

— Браток, живой? — бодро крикнул водитель снегоуборочной техники, спрыгивая с подножки.

— Живой! — отозвался, открывая дверь, Коля.

За время, проведенное в кабине своего тягача, он успел хорошо отогреться. И теперь, на морозе, обмороженную кожу лица зажгло, защипало.

Бульдозерист смеялся:

— Ну и угораздило тебя! Морозец-то наш сибирский, пощекотал тебя! Рожа у тебя — как помидор!

— Да, у меня тормоз накрылся, пришлось спать прямо тут! — бесцветно отвечал Коля.

Они вместе провозились полчаса, ремонтируя тормоз. Наконец, дело было сделано, и они оба полезли в кабину тягача. Бульдозерист Стас, сливший со своего грейдера литров пятьдесят солярки, достал из-за пазухи начатую бутылку, и отхлебнул из горлышка. Коля отказался.

— Браток, здесь нельзя ночевать, и останавливаться тоже нельзя! Все это знают! — вернулся Стас к начатому при встрече разговору, который был прерван ремонтом тормозов.

— Почему?

— Потому, что здесь место такое — тут людей много погибло! Да-да, — именно здесь, в этом проклятом месте! Мы называем это место «сквозняк» — потому, что проезжать его нужно быстро-быстро!

Бульдозерист был подвыпившим, и чувствовалось, он никуда не торопится, и разговаривает с удовольствием.

— И что в этом месте такого? — спросил Коля, чтобы продолжить разговор.

— Пойдём, покажу! Лучше один раз увидеть! Пошли-пошли! — подгонял он Колю, выпрыгивая из кабины.

Бульдозерист направился к жиденькому пролеску, примыкавшему в этом месте к дороге. Валенки Стаса оставляли глубокие круглые дырки на снежной целине. Под склонившимися от тяжести снега деревьями, что-то чернело. Когда они подошли ближе, то Николай увидел запорошенный остов «Волги». Двери машины были отперты нараспашку. Стёкла были позеленевшими, а водительское стекло было разбито. Чёрная краска была поблекшей, пыльной. Во многих местах проступала ржавчина. Спереди машина была вся в ссохшихся растениях — летом эту «Волгу» в упор не увидишь, из-за растительности. В салоне лежал снег.

— Это что? — спросил Коля, руки которого вдруг сильно затряслись.

Стас усмехнулся, глядя на Колю, радуясь про себя чему-то:

— Много лет назад, на нашей дороге пропала машина. Пропал бесследно человек, вместе с машиной. Искали все — ездили, сигналили, кричали. Потом узнали, что пропал не простой человек. Пропал известный в узких кругах убийца, который убивал людей за деньги, а трупы вывозил в этот лес. Говорили, что человек этот, никогда не смеялся, и что перед убийством, он заставлял свою жертву его смешить — но это уже домыслы, народная молва! Говорили, будто именно здесь всё это и происходило! Будто он запихивал избитого человека в багажник, привозил сюда, вытаскивал он из багажника свою жертву, отвязывал, сажал в салон своей «Волги», и долго-долго издевался над несчастным, заставляя его смешить. А потом забивал насмерть монтировкой. И оставлял здесь же, в кустах — потом приходили волки, и поедали мертвечину. Про волков этих, говорили давно — дело было в том, что при строительстве дороги, погибло много заключённых — трупы их, закапывали неглубоко, и… волки питались полусгнившим, человеческим мясом и костями — резервное хранилище этой «провизии», в своё время, было заготовлено «ГУЛаг-ом» для волков, с запасом. Волк, который хоть раз попробовал человечину, начинает охотиться на людей…

Когда убийца привёз тело второй жертвы, то обнаружил на месте, где он оставил первый труп, лишь следы волчьих лап — не было даже капли крови!