Все началось два года назад, когда в декабре месяце мы получили ордер на новую квартиру. Нет, конечно, сами события стали происходить много позже, примерно год спустя, но я все же приурочиваю начало именно к этому событию и считаю, что именно оно стало судьбоносным в моей жизни…
125 мин, 58 сек 3833
Вместо того чтобы поплакать, пообвинять меня в том, что я бесчувственная скотина и попросить не бросать тебя, как любая нормальная девушка, ты сама же пытаешься уйти, — парень схватил меня под локоть и с легкостью поставил на ноги, а потом усадил на кровать.
— Не дождешься, — прошипела, потирая ушибленный локоть.
Да, если он меня выставит за дверь, мне будет очень больно, тошно, обидно и все такое. Но у меня всегда была слишком гипертрофированная гордость, которая не позволит мне ни перед кем унижаться, плакать и о чем-то просить. Лучше гордо уйти, хлопнув две… хотя нет, дверью тоже хлопать не надо, она тут не при чем. Просто уйти с гордо поднятой головой. А уж потом, наедине с собой пореветь в подушку.
Общаясь с таким, как Саша, мысленно готова ко всему. И не удивлюсь, если для него все это не серьезно, а я лишь однодневка, которую интересно добиваться, но скучно по достижению цели. Конечно, я не хочу, чтобы меня бросили, да кто этого хочет? Но все же цепляться не буду, в конце концов, насильно себя не навяжешь. А если буду реветь и биться в конвульсиях, лучше от этого не станет — только хуже. В конце концов, жизнь на этом не заканчивается и свет клином на нем не сошелся. Ну, подепрессирую годик, порежу вены, нажрусь таблеток и все будет замечательно. Потом, может, найду себе кого-нибудь поадекватнее и буду жить долго и счастливо.
— Так мне уходить? — наконец спросила, прерывая слишком затянувшееся молчание.
— А ты думаешь, я тебя отпущу? — спросил Саша, заваливая меня и забираясь верхом.
— А ты думаешь, если я захочу уйти, то буду у тебя спрашивать?
— Я тебя не отдам… никому… — социофоб обнял меня, целуя куда-то в макушку.
— Звучит как угроза… — тихо буркнула и тяжело вздохнула, покорно терпя все поцелуи.
— Как себя чувствуешь? — наконец соизволил поинтересоваться Александр моим здоровьем. Как говорится, не прошло и полугода.
— Лучше чем вчера, но пока лишь на три с плюсом.
— Хорошо, что лучше. Кстати, а у тебя нет арахнофобии?
— Знать бы еще, что это такое. Но вообще у меня только акрофобия. А что?
Саша как обычно схватил меня за руку и потянул к огромному аквариуму, стоящему в углу комнаты. Ох, и любит же он меня за собой таскать. Что за дурацкая привычка? Я и сама прекрасно умею ходить! Саша открыл аквариум, немного порылся в нем и вытащил… паука. Здоровенного такого, темно-коричневого, волосатого, с красными пятнами на лапах и попкой похожей на маленький кокосик. Парень переложил паука с руки на руку, а потом и вовсе посадил мне его на плечо. Вообще я не боюсь пауков, но и восторга они не вызывают.
— Надеюсь, он хотя бы не ядовитый? — спросила, с опаской посмотрев на этот волосатый комок, когда тот пополз по плечу.
— Конечно, ядовитый.
— Вот спасибо, всю жизнь мечтала умереть от укуса паука. И какие симптомы? Паралич? Или я изнутри превращусь в кашицу, и он меня высосет?
— Не бойся. Это же тебе не каракурт и не черная вдова. В мире не зарегистрировано ни одного смертельного случая от укуса мексиканского паука-птицееда.
— Откуда мне знать, что это мексиканский паук-птицеед? Я же не энтомолог.
— Пауки это не насекомые, — как-то возмущенно произнес Саша, будто я его этим оскорбила, — пауков изучает арахнология.
— Прости, я не только не энтомолог, но еще и не арахнолог, поэтому они для меня все на одно лицо. И вообще, твой коварный план провалился, и испугать меня у тебя не получилось. Арахнофобии у меня, как выяснилось — нет, — я чуть наклонилась вперед, когда паучара пополз по спине, подставила руку на его пути, ожидая, когда он на нее переползет.
Если уж кусает, то пусть в руку, чем в спину. К врагу, как говорится, нельзя поворачиваться спиной, а уж тем более позволять по ней ползать. На ощупь он оказался гораздо противнее, чем на вид. Глянешь — вроде симпатичный, пушистый, с пятнышками красными… А ползает как-то гадко, щекочет и вообще… Я поморщила носик и протянула питомца хозяину. Саша улыбнулся, забрал паука и вновь посадил в террариум.
— Его как-нибудь зовут?
— Нигелла.
— Так она еще и девочка… — я улыбнулась, скрещивая руки на груди и заглядывая в аквариум. Все же за стеклом она смотрится гораздо лучше, чем на мне! — Не думала, что ты держишь у себя что-то подобное.
— Нельзя?
— Можно, конечно же, просто никогда не понимала, что заставляет людей делать такой странный выбор. Мне кажется, домашнее животное должно быть таким… ну в общем, чтоб было что потискать. А паука особо не потискаешь, не поиграешь с ним… им разве что недругов пугать, — я улыбнулась, плюхнулась на кровать и всласть потянулась. А потом произнесла, тяжело вздохнув: — Ой, мне домой пора, а то завтра понедельник, а у меня конь не валялся. Нужно найти пару каких-нибудь рефератиков в и-нете и слепить из их что-нибудь стоящее.
— Не дождешься, — прошипела, потирая ушибленный локоть.
Да, если он меня выставит за дверь, мне будет очень больно, тошно, обидно и все такое. Но у меня всегда была слишком гипертрофированная гордость, которая не позволит мне ни перед кем унижаться, плакать и о чем-то просить. Лучше гордо уйти, хлопнув две… хотя нет, дверью тоже хлопать не надо, она тут не при чем. Просто уйти с гордо поднятой головой. А уж потом, наедине с собой пореветь в подушку.
Общаясь с таким, как Саша, мысленно готова ко всему. И не удивлюсь, если для него все это не серьезно, а я лишь однодневка, которую интересно добиваться, но скучно по достижению цели. Конечно, я не хочу, чтобы меня бросили, да кто этого хочет? Но все же цепляться не буду, в конце концов, насильно себя не навяжешь. А если буду реветь и биться в конвульсиях, лучше от этого не станет — только хуже. В конце концов, жизнь на этом не заканчивается и свет клином на нем не сошелся. Ну, подепрессирую годик, порежу вены, нажрусь таблеток и все будет замечательно. Потом, может, найду себе кого-нибудь поадекватнее и буду жить долго и счастливо.
— Так мне уходить? — наконец спросила, прерывая слишком затянувшееся молчание.
— А ты думаешь, я тебя отпущу? — спросил Саша, заваливая меня и забираясь верхом.
— А ты думаешь, если я захочу уйти, то буду у тебя спрашивать?
— Я тебя не отдам… никому… — социофоб обнял меня, целуя куда-то в макушку.
— Звучит как угроза… — тихо буркнула и тяжело вздохнула, покорно терпя все поцелуи.
— Как себя чувствуешь? — наконец соизволил поинтересоваться Александр моим здоровьем. Как говорится, не прошло и полугода.
— Лучше чем вчера, но пока лишь на три с плюсом.
— Хорошо, что лучше. Кстати, а у тебя нет арахнофобии?
— Знать бы еще, что это такое. Но вообще у меня только акрофобия. А что?
Саша как обычно схватил меня за руку и потянул к огромному аквариуму, стоящему в углу комнаты. Ох, и любит же он меня за собой таскать. Что за дурацкая привычка? Я и сама прекрасно умею ходить! Саша открыл аквариум, немного порылся в нем и вытащил… паука. Здоровенного такого, темно-коричневого, волосатого, с красными пятнами на лапах и попкой похожей на маленький кокосик. Парень переложил паука с руки на руку, а потом и вовсе посадил мне его на плечо. Вообще я не боюсь пауков, но и восторга они не вызывают.
— Надеюсь, он хотя бы не ядовитый? — спросила, с опаской посмотрев на этот волосатый комок, когда тот пополз по плечу.
— Конечно, ядовитый.
— Вот спасибо, всю жизнь мечтала умереть от укуса паука. И какие симптомы? Паралич? Или я изнутри превращусь в кашицу, и он меня высосет?
— Не бойся. Это же тебе не каракурт и не черная вдова. В мире не зарегистрировано ни одного смертельного случая от укуса мексиканского паука-птицееда.
— Откуда мне знать, что это мексиканский паук-птицеед? Я же не энтомолог.
— Пауки это не насекомые, — как-то возмущенно произнес Саша, будто я его этим оскорбила, — пауков изучает арахнология.
— Прости, я не только не энтомолог, но еще и не арахнолог, поэтому они для меня все на одно лицо. И вообще, твой коварный план провалился, и испугать меня у тебя не получилось. Арахнофобии у меня, как выяснилось — нет, — я чуть наклонилась вперед, когда паучара пополз по спине, подставила руку на его пути, ожидая, когда он на нее переползет.
Если уж кусает, то пусть в руку, чем в спину. К врагу, как говорится, нельзя поворачиваться спиной, а уж тем более позволять по ней ползать. На ощупь он оказался гораздо противнее, чем на вид. Глянешь — вроде симпатичный, пушистый, с пятнышками красными… А ползает как-то гадко, щекочет и вообще… Я поморщила носик и протянула питомца хозяину. Саша улыбнулся, забрал паука и вновь посадил в террариум.
— Его как-нибудь зовут?
— Нигелла.
— Так она еще и девочка… — я улыбнулась, скрещивая руки на груди и заглядывая в аквариум. Все же за стеклом она смотрится гораздо лучше, чем на мне! — Не думала, что ты держишь у себя что-то подобное.
— Нельзя?
— Можно, конечно же, просто никогда не понимала, что заставляет людей делать такой странный выбор. Мне кажется, домашнее животное должно быть таким… ну в общем, чтоб было что потискать. А паука особо не потискаешь, не поиграешь с ним… им разве что недругов пугать, — я улыбнулась, плюхнулась на кровать и всласть потянулась. А потом произнесла, тяжело вздохнув: — Ой, мне домой пора, а то завтра понедельник, а у меня конь не валялся. Нужно найти пару каких-нибудь рефератиков в и-нете и слепить из их что-нибудь стоящее.
Страница 25 из 33