А среди вас не было работников КГБ? Синюкаев: А откуда мы знаем? Роль КГБ в деле дятловцев не то, чтобы преувеличена — она главенствующая и незаметная…
Добавить в моё избранное
91 мин, 9 сек 7179
Здесь на конвертах и открытках гасятся марки, и именно отсюда письма идут на тайную проверку.
С другой стороны, через вокзальный почтамт проходит вся корреспонденция, направ?ляемая в другие места. Опять же перед отправкой ее без труда можно подвергнуть перлюс?трации. j
Но вот что примечательно — работники почтамтов, кроме территориального сосед?ства, никакого отношения к тайной цензуре не имеют. Более того, они часто вообще не знают, что делается у них за спиной.
В Чите, например, почтовые работники имели свой главный вход со стороны приво?кзального перрона. Сюда каждое утро группами и в одиночку совершенно открыто шли люди на свою работу. Вход в ПК был совершенно с другой стороны, и на перрон мы вообще не попадали. Это создавало впечатление, что люди, входящие в здание почтамт со стороны, никакого отношения к нему не имеют. А чтобы создать иллюзию, что они входят вообще не в служебное помещение, а в жилой дом, у входа в ПК была пристройка, площадью 2*2 м. Пристройка имела дверь, которая никогда не запиралась на замок. Внутри было темно, что создавало впечатление заброшенности помещения. Но каждый из нас, сотрудников ПК, знал, что на одной из внутренних стен пристройки оборудован сигнальный звонок. Был тут и свой код — необходимо было дать два очень коротких звонка, и лишь после второго вахтер открывал вам дверь, ведущую в помещение ПК.
Как же передавались письма с почтамта в наш отдел? А делалось это вот как: из почтовых вагонов корреспонденция в специальных мешках доставлялась в главное поме?щение почтамта, где перед сортировкой почты гасились марки. У входа в это помещение висело объявление: «Посторонним вход строго воспрещен». Непосвященные обычно не понимали, чем был вызван этот строгий запрет, ведь здесь всего-навсего гасили марки и сортировали письма. Между тем, оно было отделено от остальной части почтамта дверью с железной решеткой. Дверь была постоянно закрыта наглухо. Но в том-то и дело, что именно отсюда, где осуществлялись самые невинные почтовые операции, и поступали письма в ПК для их тайной проверки. Все они обычно высыпались в специальные деревянные ящики размером 80*40 см. На столах, прикрепленных к стенам, гасились марки. Так вот, под одним из этих столов была прорублена стена и оборудован люк размером 90*90 см. Люк был сделан с таким расчетом, что можно было поставить в высоту один на другой два ящика. Обычно он был закрыт двумя раздвижными фанерными дверями. В определенное время двери люка раздвигались, и очередные два ящика с письмами направлялись в помещение, которое не имело никакого отношения ни к почте,|ни к почтовым работникам.
Этот процесс передачи почты на перлюстрацию происходил совершенно секретно, я уже говорил, что большинство работников читинского привокзального почтамта вообще не знало о нашем существовании. Стена, в который был оборудован люк, обычно была заставлена пустыми ящиками, так что никаких подозрений не возникало. Правда, несколь?ко сотрудников почты знало о существовании цензорского люка, но надо отдать им должное, они никогда не проявляли любопытства. Они вели себя так, словно его и не существовало, молча заполняли ящики и так же молча передавали их в соседнее помещение.
Обычно у этих работников органы брали подписку о неразглашении, и к тому же время от времени они получали специальные премии, которые были своего рода платой за молчание.
Существовало еще одно негласное правило — почтовым работникам, независимо от того, знали они о нас или нет, запрещено было поддерживать с нами знакомство и вообще иметь с нами какие-либо отношения.
Всего в нашем отделении было около семидесяти человек, может быть, даже намного больше. Между сотрудниками существовало строгое разделение труда. Оперативный состав насчитывал шесть человек. Так называемая группа «списки» — десять человек. В группу«вскрытие» входило четыре человека, они занимались вскрытием и заклейкой писем. Специальная группа из трех человек выполняла работу по фото-и химической«обработке документов». Остальные пятьдесят — пятьдесят пять человек, в том числе и моя украинская группа, были заняты исключительно проверкой писем, политическим контро?лем. Это был, так сказать, основной костяк ПК, и, как мы увидим ниже, от них часто зависела не только судьба писем, но и судьба живых людей.
Расскажу по порядку, как строилась работа нашего отдела. Я уже упоминал так называемую группу «списки». Это сотрудники, принимавшие из секретного люка ящики с письмами. В комнате, где они работали, хранились совершенно секретные списки людей, находившихся под наблюдением органов. Все без исключения письма, посланные в их адрес и исходящие от них, следовало немедленно задерживать и передавать старшему оперуполномоченному. Вход в эту комнату был строго воспрещен всем, кроме начальника отделения и тех, кто здесь работал. Главной задачей этой группы был отбор для проверки писем, а так как письма на почтамт доставлялись круглосуточно, то группа эта вынуждена была работать в три смены.
С другой стороны, через вокзальный почтамт проходит вся корреспонденция, направ?ляемая в другие места. Опять же перед отправкой ее без труда можно подвергнуть перлюс?трации. j
Но вот что примечательно — работники почтамтов, кроме территориального сосед?ства, никакого отношения к тайной цензуре не имеют. Более того, они часто вообще не знают, что делается у них за спиной.
В Чите, например, почтовые работники имели свой главный вход со стороны приво?кзального перрона. Сюда каждое утро группами и в одиночку совершенно открыто шли люди на свою работу. Вход в ПК был совершенно с другой стороны, и на перрон мы вообще не попадали. Это создавало впечатление, что люди, входящие в здание почтамт со стороны, никакого отношения к нему не имеют. А чтобы создать иллюзию, что они входят вообще не в служебное помещение, а в жилой дом, у входа в ПК была пристройка, площадью 2*2 м. Пристройка имела дверь, которая никогда не запиралась на замок. Внутри было темно, что создавало впечатление заброшенности помещения. Но каждый из нас, сотрудников ПК, знал, что на одной из внутренних стен пристройки оборудован сигнальный звонок. Был тут и свой код — необходимо было дать два очень коротких звонка, и лишь после второго вахтер открывал вам дверь, ведущую в помещение ПК.
Как же передавались письма с почтамта в наш отдел? А делалось это вот как: из почтовых вагонов корреспонденция в специальных мешках доставлялась в главное поме?щение почтамта, где перед сортировкой почты гасились марки. У входа в это помещение висело объявление: «Посторонним вход строго воспрещен». Непосвященные обычно не понимали, чем был вызван этот строгий запрет, ведь здесь всего-навсего гасили марки и сортировали письма. Между тем, оно было отделено от остальной части почтамта дверью с железной решеткой. Дверь была постоянно закрыта наглухо. Но в том-то и дело, что именно отсюда, где осуществлялись самые невинные почтовые операции, и поступали письма в ПК для их тайной проверки. Все они обычно высыпались в специальные деревянные ящики размером 80*40 см. На столах, прикрепленных к стенам, гасились марки. Так вот, под одним из этих столов была прорублена стена и оборудован люк размером 90*90 см. Люк был сделан с таким расчетом, что можно было поставить в высоту один на другой два ящика. Обычно он был закрыт двумя раздвижными фанерными дверями. В определенное время двери люка раздвигались, и очередные два ящика с письмами направлялись в помещение, которое не имело никакого отношения ни к почте,|ни к почтовым работникам.
Этот процесс передачи почты на перлюстрацию происходил совершенно секретно, я уже говорил, что большинство работников читинского привокзального почтамта вообще не знало о нашем существовании. Стена, в который был оборудован люк, обычно была заставлена пустыми ящиками, так что никаких подозрений не возникало. Правда, несколь?ко сотрудников почты знало о существовании цензорского люка, но надо отдать им должное, они никогда не проявляли любопытства. Они вели себя так, словно его и не существовало, молча заполняли ящики и так же молча передавали их в соседнее помещение.
Обычно у этих работников органы брали подписку о неразглашении, и к тому же время от времени они получали специальные премии, которые были своего рода платой за молчание.
Существовало еще одно негласное правило — почтовым работникам, независимо от того, знали они о нас или нет, запрещено было поддерживать с нами знакомство и вообще иметь с нами какие-либо отношения.
Всего в нашем отделении было около семидесяти человек, может быть, даже намного больше. Между сотрудниками существовало строгое разделение труда. Оперативный состав насчитывал шесть человек. Так называемая группа «списки» — десять человек. В группу«вскрытие» входило четыре человека, они занимались вскрытием и заклейкой писем. Специальная группа из трех человек выполняла работу по фото-и химической«обработке документов». Остальные пятьдесят — пятьдесят пять человек, в том числе и моя украинская группа, были заняты исключительно проверкой писем, политическим контро?лем. Это был, так сказать, основной костяк ПК, и, как мы увидим ниже, от них часто зависела не только судьба писем, но и судьба живых людей.
Расскажу по порядку, как строилась работа нашего отдела. Я уже упоминал так называемую группу «списки». Это сотрудники, принимавшие из секретного люка ящики с письмами. В комнате, где они работали, хранились совершенно секретные списки людей, находившихся под наблюдением органов. Все без исключения письма, посланные в их адрес и исходящие от них, следовало немедленно задерживать и передавать старшему оперуполномоченному. Вход в эту комнату был строго воспрещен всем, кроме начальника отделения и тех, кто здесь работал. Главной задачей этой группы был отбор для проверки писем, а так как письма на почтамт доставлялись круглосуточно, то группа эта вынуждена была работать в три смены.
Страница 30 из 33
