Повертев трофеями в лапах — применения выданным предметам пока что не находилось — крылатый снова обратил внимание на стоящую чуть поодаль Зареру. Частично покрытая чешуёй хаосистка то и дело бросала в его сторону странные взгляды. Чешуйки на лице искажали мимику, но заинтересованность явно ощущалась, стоило встретиться глазами…
Добавить в моё избранное
115 мин, 6 сек 7534
Если же изменение не имело какого-то аналога в природе, крылатые быстро превращались в сумбурные недееспособные твари, гротескно проявляющие признаки старых мутаций. Как бы не ругались и не сулили казни Глас Хаоса Хубур и Вождь Кингу, Ушумгаллу смогла лишь определить источник недуга — проклятие Армы, а, может, и всего эгрегора, ею водившего.
Потому Ушумгаллу оказалась в смятении и не знала, радоваться ли или рычать озверело, когда неожиданное лекарство в виде горького редкого растения ей принесли сторонники Тьмы, сопровождаемые самой Хубур. Последняя лишь удручённо сжимала в когтях надтреснутую чёрную сферу — зелёной чешуйчатой пришлось совершить множество уступок обнаглевшим Тёмным ради благополучия своего народа. Например, не задевать более напыщенную Арму, теперь довольно взиравшую на «завоёванный» город, обеспечить Тёмных храмом, в котором сразу воцарился трёхрогий злобный очкарик, и даже ничем не ответить на то, что чёрная и желтоглазая самка,«главное воплощение Тьмы», отняла новый артефакт у Хубур даже без лап, лишь при пафосной помощи кулона-магнита.
Но зато удавалось спасти тех, кто ещё не полностью регрессировал в безвольных и беспомощных чудовищ. Трава Калавала в самом деле останавливала всякое распространение Хаоса — даже тогда, когда его не могла остановить воля мага.
Но кто знал, что с исцелением народа от шантажной болезни целители Махаара не смогут тут же облегчённо выдохнуть и хоть немного восстановить силы…
Равлакс не был готов смириться с тем, что навы решили прекратить терроризировать Нашар — слишком легко сдались его покровители. Не был готов смириться с потерей Махаара для дела разрушения старых порядков — они воскресали там если не по доброй воле жителей, так навязанные. Но его воли ещё хватало на то, чтобы доделать порученную ему миссию и доказать бывшим хозяевам Нашара, что отступать незачем, напротив, необходимо поднажать для получения результатов. Так же, как поднажали Тёмные.
Бело-коричневый пернатый стоял в самом центре Мердола — пропасти между тремя горами у Махаара, куда мутаторы погребали своих изувеченных собратьев. Множество материала для добротной работы, жалко, что слишком мало энергии было в самом Равлаксе, чтобы поднять на бой все останки за раз. Даже на то, чтобы открыть несколько окон в Навь, пришлось принести в жертву полосатого чёрно-белого дракона. Строптивым он был, еле получилось его заманить на кладбище по делам деструкторов. Зато призванные и подконтрольные навы станут сговорчивее.
— Именем неименуемого, плотью мёртвой земли и кровью потраченой жизни, я призываю тебя, Морар, наставник неспящих! — Воздев жезл, завертевший гранями с волшебными символами, Равлакс взывал к существу по ту сторону портала. — Приди на пир мертвечины и попробуй смерти врагов!
Ужасающий нав и множество мелких духов, сопровождающих его, явились на зов охотно. Их желания совпадали с просьбой деструктора — и она стала хорошим предлогом для нарушения клятвы Кьлеменетоту.
Навы резво набросились на предоставленный им материал для воплощения. Мелкие и слабые поднимали относительно свежие тела — те, что ещё не ушли в землю под весом наброшеных на них более поздних трупов. Но порой даже от них не оставалось и костей, и тогда духи поднимали в ужасном вихре их прах. Навы сильнее занимали древние тела, вырываясь из земли прямо с нею, образуя каменное тело своим сосудам. Сам Морар был настолько мощен, что одного погибшего ему не хватало. Он стал вбирать в себя, образуя трупный ком, больше и больше древних останков. Через минуту торс из множества тел, широкие, как русла рек, руки и огромная вздутая голова клокочущего вместилища нава поднялись из ямы братской могилы. Морар обрадованно протянул ручищи к городу, чему улыбнулся взлетевший повыше Равлакс:
— Побейте их, а то вам не достанется! — Воздев жезл, он разложил его грани пересобрал их в новом порядке, желая смешать и смести законы физики на горе мутаторов.
Маррут не выказывала внешне своё возмущение лишь потому, что хорошо могла контролировать эмоции, да и в принципе они не были связаны у неё с мимикой тогда, когда она того не хотела. Но в самом деле… Заражать целый город, чтобы заставить принять религию? Можно ли говорить что-то о свободе воли в такой стране? Чем тирания Тьмы будет лучше разрушения навов?
Серебристо-золотая крылатая сошла с трапа воздушного корабля прямо на мостовую улицы Махаара, которая одной стороной была заполнена выдолбленными в скале домами, а другой открывалась балконом воздушной стихии. Металлически поблескивающий овалоид воздухоплавательного аппарата напоминал дирижабль по форме, но был гораздо прочнее, да и двигался на иных принципах. Жалко лишь, что на нём не было установлено вооружение, иначе бы для того, чтобы навестить сектантский новострой, Маррут не понадобилось бы сходить с борта.
Потому Ушумгаллу оказалась в смятении и не знала, радоваться ли или рычать озверело, когда неожиданное лекарство в виде горького редкого растения ей принесли сторонники Тьмы, сопровождаемые самой Хубур. Последняя лишь удручённо сжимала в когтях надтреснутую чёрную сферу — зелёной чешуйчатой пришлось совершить множество уступок обнаглевшим Тёмным ради благополучия своего народа. Например, не задевать более напыщенную Арму, теперь довольно взиравшую на «завоёванный» город, обеспечить Тёмных храмом, в котором сразу воцарился трёхрогий злобный очкарик, и даже ничем не ответить на то, что чёрная и желтоглазая самка,«главное воплощение Тьмы», отняла новый артефакт у Хубур даже без лап, лишь при пафосной помощи кулона-магнита.
Но зато удавалось спасти тех, кто ещё не полностью регрессировал в безвольных и беспомощных чудовищ. Трава Калавала в самом деле останавливала всякое распространение Хаоса — даже тогда, когда его не могла остановить воля мага.
Но кто знал, что с исцелением народа от шантажной болезни целители Махаара не смогут тут же облегчённо выдохнуть и хоть немного восстановить силы…
Равлакс не был готов смириться с тем, что навы решили прекратить терроризировать Нашар — слишком легко сдались его покровители. Не был готов смириться с потерей Махаара для дела разрушения старых порядков — они воскресали там если не по доброй воле жителей, так навязанные. Но его воли ещё хватало на то, чтобы доделать порученную ему миссию и доказать бывшим хозяевам Нашара, что отступать незачем, напротив, необходимо поднажать для получения результатов. Так же, как поднажали Тёмные.
Бело-коричневый пернатый стоял в самом центре Мердола — пропасти между тремя горами у Махаара, куда мутаторы погребали своих изувеченных собратьев. Множество материала для добротной работы, жалко, что слишком мало энергии было в самом Равлаксе, чтобы поднять на бой все останки за раз. Даже на то, чтобы открыть несколько окон в Навь, пришлось принести в жертву полосатого чёрно-белого дракона. Строптивым он был, еле получилось его заманить на кладбище по делам деструкторов. Зато призванные и подконтрольные навы станут сговорчивее.
— Именем неименуемого, плотью мёртвой земли и кровью потраченой жизни, я призываю тебя, Морар, наставник неспящих! — Воздев жезл, завертевший гранями с волшебными символами, Равлакс взывал к существу по ту сторону портала. — Приди на пир мертвечины и попробуй смерти врагов!
Ужасающий нав и множество мелких духов, сопровождающих его, явились на зов охотно. Их желания совпадали с просьбой деструктора — и она стала хорошим предлогом для нарушения клятвы Кьлеменетоту.
Навы резво набросились на предоставленный им материал для воплощения. Мелкие и слабые поднимали относительно свежие тела — те, что ещё не ушли в землю под весом наброшеных на них более поздних трупов. Но порой даже от них не оставалось и костей, и тогда духи поднимали в ужасном вихре их прах. Навы сильнее занимали древние тела, вырываясь из земли прямо с нею, образуя каменное тело своим сосудам. Сам Морар был настолько мощен, что одного погибшего ему не хватало. Он стал вбирать в себя, образуя трупный ком, больше и больше древних останков. Через минуту торс из множества тел, широкие, как русла рек, руки и огромная вздутая голова клокочущего вместилища нава поднялись из ямы братской могилы. Морар обрадованно протянул ручищи к городу, чему улыбнулся взлетевший повыше Равлакс:
— Побейте их, а то вам не достанется! — Воздев жезл, он разложил его грани пересобрал их в новом порядке, желая смешать и смести законы физики на горе мутаторов.
Маррут не выказывала внешне своё возмущение лишь потому, что хорошо могла контролировать эмоции, да и в принципе они не были связаны у неё с мимикой тогда, когда она того не хотела. Но в самом деле… Заражать целый город, чтобы заставить принять религию? Можно ли говорить что-то о свободе воли в такой стране? Чем тирания Тьмы будет лучше разрушения навов?
Серебристо-золотая крылатая сошла с трапа воздушного корабля прямо на мостовую улицы Махаара, которая одной стороной была заполнена выдолбленными в скале домами, а другой открывалась балконом воздушной стихии. Металлически поблескивающий овалоид воздухоплавательного аппарата напоминал дирижабль по форме, но был гораздо прочнее, да и двигался на иных принципах. Жалко лишь, что на нём не было установлено вооружение, иначе бы для того, чтобы навестить сектантский новострой, Маррут не понадобилось бы сходить с борта.
Страница 29 из 33
