За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
Добавить в моё избранное
117 мин, 30 сек 8047
А если и ты и дальше так кричать будешь, то мы и сами погибнем…
Но Ленка уже не слышала его: разгребая сугробы, поползла она к тому месту, куда упала несчастная белка. Вот увидела отверстие в снегу, и, всхлипывая, запустила в него руку.
Она даже и не поняла сразу, что нащупала белку, а потом всё-таки достала эту плотную тёмную статуэтку, из которой исходил холод. Вот во что превратилась белка. Она и сжалась к тому же, так что Ленка без труда поместила её в кармане своего пальто.
— Зачем ты её взяла? — спросил подобравшийся к ней Витя-кот.
— Раз мы тебя спасаем, так почему бы и об этом бедняжке не позаботиться? Вот когда доберёмся мы до ведьмы, так потребуем её к ответу за все её злодеяния, в том числе — и за эту белочку.
— Ладно, поползли к сломанной стене, — пробурчал Витя-кот, и сильно взмахнул хвостом.
И вот они подползли к этому жалкому остатку некогда высокой и непреступной ограды, которая окружала тогда ещё обжитую людьми усадьбу. И Ленка задала вполне естественный вопрос:
— Ну и что, спрашивается, мы здесь забыли?
На это Витя-кот ответил:
— Раз ледяной кот указывал сюда, то значит здесь и надо искать. Возможно, здесь под снегом есть потайной ход, по которому мы сможем добраться до усадьбы…
И он начал разрывать своими сильными лапами снег. Причём выпитый кофе ещё давал о себе знать: он разрывал через чур энергично, так что снеговые хлопья разлетались на многие метры вокруг.
— Потише, — посоветовала Ленка, — а то пожалуют к нам нежелательные гости.
— Да, ты права, — вздохнул Витя-кот, и убрал острые когти, которые как-то сами собой в пылу раскапывания выдвинулись из его лап.
Затем он, укрываясь за обломком стены, приподнялся и осторожно выглянул: уж не мчится ли к ним очередное чудище?
Вроде бы пока что не было видно никаких чудищ, разве что сама усадьба напоминала огромное чудище…
Но зато заметил Витя-кот кое-что очень интересное. Оказывается, от обломка стены, за которым они спрятались, начинался каменный акведук, который вытягивался до самой усадьбы.
Почему же они не увидели этого акведука со стороны? Здесь, должно быть, работало ведьмино колдовство. Посторонние не должны были знать об этом пути, вот поэтому он и оставался невидимым со всех остальных проекций, кроме той, с которой наблюдал теперь Витя-кот.
Вот он обернулся к Ленке и проговорил:
— Давай-ка за мной…
И стремительно взобрался наверх, к основанию акведука.
Сзади раздался встревоженный Ленкин голос:
— Куда это ты собрался. Ведь нас увидят сейчас…
— Быстренько… быстренько, — посоветовал Витя-кот.
И Ленка, которой совсем не улыбалось остаться в этом колдовском месте в одиночестве, поспешила за ним.
И вот они поползли по этому акведуку. Быть может, со стороны акведук и нельзя было увидеть, но изнутри он казался вполне материальным. Ползли они по обледенелой, замшелой поверхности, по половинчатой, вытесанной из тверди трубе…
Стоявшие по бокам от них стенки, должны были защитить их от сторонних взглядов, но серое, изредка сыплющее снегом небо оставалось открытым, и Витя-кот всё время косился туда, ожидая, что появится там какое-нибудь чудище…
Но появилось не чудище, а самая обыкновенная ворона, которая, чувствуя исходящую из усадьбы тёмную энергию, поднялась повыше, и глядела вниз, пытаясь понять, что же там такое внизу, на далёкой земле происходит…
К сожалению, звериная часть Вити-кота, на этот раз одержала победу. Глаза его округлились, и стали такими огромными и выпученными, что, казалось, вот-вот выскочат наружу. Он взмахнул своим хвостом, и тот, вздёрнувшись вверх, обрушился на голову Ленки.
Уже догадываясь, что произойдёт следом, девочка зашипела предупреждающе:
— Не двигайся…
Но Витя-кот, (или лучше Кот-Витя), уже не понимал её слов, а видел только эту далёкую, но такую желанную ворону. Вот бы схватить её! Вот бы проглотить! Съесть!
Для него не было больше ни ведьмы, ни конспирации. Не понимал он и того, что для того, чтобы добраться до этой птицы, понадобятся ему крылья. И поэтому он подпрыгнул.
Это был превосходный по исполнению прыжок, достойный такого громадного кота, в которого он превратился. Выпучив глаза и вытянув вперёд передние лапы, из которых торчали похожие на ножички когти, взвился он на высоту в двадцать метров. Но даже и в верхней части этого полёта ворона казалась такой же отдалённой, как и вначале. А потом Кот-Витя начал падать. Он взмахнул всеми четырьмя своими лапами, выгнулся, и ударился подбородком об край акведука. От этого удара искры брызнули из его глаз, и вновь человеческая его часть стала преобладающей.
Больше не глядел он на ворону, но думал, испытывая ужас, от которого шерсть его дыбилась, что за ним сейчас могут наблюдать с таким же кровавым вожделением, с каким он смотрел на ворону…
Но Ленка уже не слышала его: разгребая сугробы, поползла она к тому месту, куда упала несчастная белка. Вот увидела отверстие в снегу, и, всхлипывая, запустила в него руку.
Она даже и не поняла сразу, что нащупала белку, а потом всё-таки достала эту плотную тёмную статуэтку, из которой исходил холод. Вот во что превратилась белка. Она и сжалась к тому же, так что Ленка без труда поместила её в кармане своего пальто.
— Зачем ты её взяла? — спросил подобравшийся к ней Витя-кот.
— Раз мы тебя спасаем, так почему бы и об этом бедняжке не позаботиться? Вот когда доберёмся мы до ведьмы, так потребуем её к ответу за все её злодеяния, в том числе — и за эту белочку.
— Ладно, поползли к сломанной стене, — пробурчал Витя-кот, и сильно взмахнул хвостом.
И вот они подползли к этому жалкому остатку некогда высокой и непреступной ограды, которая окружала тогда ещё обжитую людьми усадьбу. И Ленка задала вполне естественный вопрос:
— Ну и что, спрашивается, мы здесь забыли?
На это Витя-кот ответил:
— Раз ледяной кот указывал сюда, то значит здесь и надо искать. Возможно, здесь под снегом есть потайной ход, по которому мы сможем добраться до усадьбы…
И он начал разрывать своими сильными лапами снег. Причём выпитый кофе ещё давал о себе знать: он разрывал через чур энергично, так что снеговые хлопья разлетались на многие метры вокруг.
— Потише, — посоветовала Ленка, — а то пожалуют к нам нежелательные гости.
— Да, ты права, — вздохнул Витя-кот, и убрал острые когти, которые как-то сами собой в пылу раскапывания выдвинулись из его лап.
Затем он, укрываясь за обломком стены, приподнялся и осторожно выглянул: уж не мчится ли к ним очередное чудище?
Вроде бы пока что не было видно никаких чудищ, разве что сама усадьба напоминала огромное чудище…
Но зато заметил Витя-кот кое-что очень интересное. Оказывается, от обломка стены, за которым они спрятались, начинался каменный акведук, который вытягивался до самой усадьбы.
Почему же они не увидели этого акведука со стороны? Здесь, должно быть, работало ведьмино колдовство. Посторонние не должны были знать об этом пути, вот поэтому он и оставался невидимым со всех остальных проекций, кроме той, с которой наблюдал теперь Витя-кот.
Вот он обернулся к Ленке и проговорил:
— Давай-ка за мной…
И стремительно взобрался наверх, к основанию акведука.
Сзади раздался встревоженный Ленкин голос:
— Куда это ты собрался. Ведь нас увидят сейчас…
— Быстренько… быстренько, — посоветовал Витя-кот.
И Ленка, которой совсем не улыбалось остаться в этом колдовском месте в одиночестве, поспешила за ним.
И вот они поползли по этому акведуку. Быть может, со стороны акведук и нельзя было увидеть, но изнутри он казался вполне материальным. Ползли они по обледенелой, замшелой поверхности, по половинчатой, вытесанной из тверди трубе…
Стоявшие по бокам от них стенки, должны были защитить их от сторонних взглядов, но серое, изредка сыплющее снегом небо оставалось открытым, и Витя-кот всё время косился туда, ожидая, что появится там какое-нибудь чудище…
Но появилось не чудище, а самая обыкновенная ворона, которая, чувствуя исходящую из усадьбы тёмную энергию, поднялась повыше, и глядела вниз, пытаясь понять, что же там такое внизу, на далёкой земле происходит…
К сожалению, звериная часть Вити-кота, на этот раз одержала победу. Глаза его округлились, и стали такими огромными и выпученными, что, казалось, вот-вот выскочат наружу. Он взмахнул своим хвостом, и тот, вздёрнувшись вверх, обрушился на голову Ленки.
Уже догадываясь, что произойдёт следом, девочка зашипела предупреждающе:
— Не двигайся…
Но Витя-кот, (или лучше Кот-Витя), уже не понимал её слов, а видел только эту далёкую, но такую желанную ворону. Вот бы схватить её! Вот бы проглотить! Съесть!
Для него не было больше ни ведьмы, ни конспирации. Не понимал он и того, что для того, чтобы добраться до этой птицы, понадобятся ему крылья. И поэтому он подпрыгнул.
Это был превосходный по исполнению прыжок, достойный такого громадного кота, в которого он превратился. Выпучив глаза и вытянув вперёд передние лапы, из которых торчали похожие на ножички когти, взвился он на высоту в двадцать метров. Но даже и в верхней части этого полёта ворона казалась такой же отдалённой, как и вначале. А потом Кот-Витя начал падать. Он взмахнул всеми четырьмя своими лапами, выгнулся, и ударился подбородком об край акведука. От этого удара искры брызнули из его глаз, и вновь человеческая его часть стала преобладающей.
Больше не глядел он на ворону, но думал, испытывая ужас, от которого шерсть его дыбилась, что за ним сейчас могут наблюдать с таким же кровавым вожделением, с каким он смотрел на ворону…
Страница 15 из 33
