За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
Добавить в моё избранное
117 мин, 30 сек 8046
Ледовый кот казался совершенным, ни единого изъяна, ни единой дисгармонирующей черточки.
Но вот раздался тихий шорох и жалобный скрип. С этими звуками приоткрылся рот ледяного кота. Кажется, он силился что-то сказать, но вместо слов выпадали из его глотки облицованные тончайшим льдом шары. Падали они на снег и разбивались на мириады сверкающих огнём крапинок; и слышен был вырывающийся из этих шаров плачущий вздох, но вот только слов было не разобрать.
Страх отошёл от Ленки — теперь она любовалось этим живым произведением колдовского искусства, этим ледовым котом. И стало ей жалко его почти так же, как и Витю. Поэтому, приподнявшись немного, спросила:
— Ты ведь хочешь попросить нас о помощи, да? Чем же мы можем тебе помочь?
А Витя-кот шикнул:
— Тише ты, Ленка. Может — это всё происки ведьмы; может — ловушка это. А может… Может этот кот нам помочь хочет…
На последнее Витино предположение ледяной кот утвердительно кивнул, и тут же из одного чёрного окна-глазницы в заброшенной усадьбе выплеснулось нечто тёмное, бесформенное, на что просто невыносимо было глядеть, потому как болели от вида этого, постоянно меняющегося, противного самой природе, глаза. И это, как казалось, приближалось именно к ним — к Вите-коту и к Ленке.
Вновь, и больше прежнего затряслась Ленка, казалось, что сейчас она завизжит громко-громко.
— Нет… не кричи… затаись… может быть, оно ещё не знает о том, что мы здесь…
Но самому Вите-коту было очень тяжело удержаться. Только память о том, что он должен защищать более слабую Ленку, придавала ему сил.
И во все свои круглейшие, похожие на блюдца глазищи глядел он не на приближающееся бесформенное нечто, но на ледяного кота, черты которого стали такими трагично-печальными, что, казалось — вот сейчас он изойдёт алмазиками слёз.
Из приближающегося бесформенного нечто доносились обрубки злых, колдовских слов; но всё же и за этим кружащим голову напевом различил Витя-кот мелодичный перезвон, когда хвост его леденистого двойника указал в сторону едва поднимающегося над краем полянки обрубка стены из старого, тёмного кирпича.
И одними губами спросил Витя-кот:
— Мы должны к этой стене продвигаться?
Незамедлительно последовал утвердительный кивок, а в следующее мгновенье тёмное нечто уже налетело на ледяного кота, и с пронзительным, щёлкающим звуком, разорвало его на тончайшие иглы…
Ну а Ленка слишком всё эмоционально воспринимала: ей показалось, что это её тьма разрывает на мельчайшие составляющие, поэтому и вскрикнула она…
Витя-кот хотел было прикрикнуть на неё, но вовремя сообразил, что этим только усугубит и без того тяжкое положение.
Поглотившая в себя ледяного кота тьма вдруг остановилась — прекратила менять свои формы, но всё равно вид являла такой болезненный, что просто невыносимо было на неё смотреть.
И Витя-кот и Ленка чувствовали, что это нечто наблюдает — выискивает их, но ещё по какой-то случайности не заметило их…
Ленка уткнулась лицом в снег, и он — тёмный и леденящий, представлялся ей сейчас желанным убежищем. Казалось ей — вот так и пролежала бы всю жизнь, только бы остаться незамеченной.
Что касается Вити-кота, то он все же выглядывал краешком своего круглого глаза, так как хотел знать, когда нечто наброситься на него…
Быть может, это колдовское существо и заметило бы их, но так уж получилось, что в это самое время забежала в эту мрачную область парка одна белка. Перепрыгивала она с ветви на ветку и растерянно оглядывалась — казалось белке, что где-то совсем рядом находится страшный враг, наблюдает за ней, хочет наброситься, но никого не видела.
А потом увидела то существо, что на поляне перед заброшенной усадьбой находилось, да так перепугалась, что и прыгнула неловко. В результате — она еле ухватилась за ненадёжную ветвь; вот ветвь и треснула.
Из бесформенного существа раздался звук, который, казалось, был предельным воплощением злобы; и вместе со звуком этим вырвалось нечто на чёрную мошку похожее и попало в белку.
Собиралась она как раз на следующую ветвь перепрыгивать, да не удалось — камнем к земле упала, и больше не двигалась.
Ну а чёрное существо вновь задвигалось, завращалось, меняя свои противоестественные очертания, да и к усадьбе устремилось. Не прошло и десяти секунд, как запрыгнуло оно обратно в выбитое окно, и не стало его видно.
Тогда Витя-кот проговорил раздумчиво:
— Раз мой ледяной соплеменник на тот обрывок стены показывал, то нам к нему и надо ползти…
Ленка всхлипнула и пролепетала:
— Нет, я сначала на ту белочку должна посмотреть.
— А что на неё смотреть? — хмыкнул Витя-кот. — По-моему, уже ясно, что она — труп.
— Нет, я так не могу. Я должна ей помочь, ведь это из-за меня ей досталось.
— Конечно — из-за тебя.
Но вот раздался тихий шорох и жалобный скрип. С этими звуками приоткрылся рот ледяного кота. Кажется, он силился что-то сказать, но вместо слов выпадали из его глотки облицованные тончайшим льдом шары. Падали они на снег и разбивались на мириады сверкающих огнём крапинок; и слышен был вырывающийся из этих шаров плачущий вздох, но вот только слов было не разобрать.
Страх отошёл от Ленки — теперь она любовалось этим живым произведением колдовского искусства, этим ледовым котом. И стало ей жалко его почти так же, как и Витю. Поэтому, приподнявшись немного, спросила:
— Ты ведь хочешь попросить нас о помощи, да? Чем же мы можем тебе помочь?
А Витя-кот шикнул:
— Тише ты, Ленка. Может — это всё происки ведьмы; может — ловушка это. А может… Может этот кот нам помочь хочет…
На последнее Витино предположение ледяной кот утвердительно кивнул, и тут же из одного чёрного окна-глазницы в заброшенной усадьбе выплеснулось нечто тёмное, бесформенное, на что просто невыносимо было глядеть, потому как болели от вида этого, постоянно меняющегося, противного самой природе, глаза. И это, как казалось, приближалось именно к ним — к Вите-коту и к Ленке.
Вновь, и больше прежнего затряслась Ленка, казалось, что сейчас она завизжит громко-громко.
— Нет… не кричи… затаись… может быть, оно ещё не знает о том, что мы здесь…
Но самому Вите-коту было очень тяжело удержаться. Только память о том, что он должен защищать более слабую Ленку, придавала ему сил.
И во все свои круглейшие, похожие на блюдца глазищи глядел он не на приближающееся бесформенное нечто, но на ледяного кота, черты которого стали такими трагично-печальными, что, казалось — вот сейчас он изойдёт алмазиками слёз.
Из приближающегося бесформенного нечто доносились обрубки злых, колдовских слов; но всё же и за этим кружащим голову напевом различил Витя-кот мелодичный перезвон, когда хвост его леденистого двойника указал в сторону едва поднимающегося над краем полянки обрубка стены из старого, тёмного кирпича.
И одними губами спросил Витя-кот:
— Мы должны к этой стене продвигаться?
Незамедлительно последовал утвердительный кивок, а в следующее мгновенье тёмное нечто уже налетело на ледяного кота, и с пронзительным, щёлкающим звуком, разорвало его на тончайшие иглы…
Ну а Ленка слишком всё эмоционально воспринимала: ей показалось, что это её тьма разрывает на мельчайшие составляющие, поэтому и вскрикнула она…
Витя-кот хотел было прикрикнуть на неё, но вовремя сообразил, что этим только усугубит и без того тяжкое положение.
Поглотившая в себя ледяного кота тьма вдруг остановилась — прекратила менять свои формы, но всё равно вид являла такой болезненный, что просто невыносимо было на неё смотреть.
И Витя-кот и Ленка чувствовали, что это нечто наблюдает — выискивает их, но ещё по какой-то случайности не заметило их…
Ленка уткнулась лицом в снег, и он — тёмный и леденящий, представлялся ей сейчас желанным убежищем. Казалось ей — вот так и пролежала бы всю жизнь, только бы остаться незамеченной.
Что касается Вити-кота, то он все же выглядывал краешком своего круглого глаза, так как хотел знать, когда нечто наброситься на него…
Быть может, это колдовское существо и заметило бы их, но так уж получилось, что в это самое время забежала в эту мрачную область парка одна белка. Перепрыгивала она с ветви на ветку и растерянно оглядывалась — казалось белке, что где-то совсем рядом находится страшный враг, наблюдает за ней, хочет наброситься, но никого не видела.
А потом увидела то существо, что на поляне перед заброшенной усадьбой находилось, да так перепугалась, что и прыгнула неловко. В результате — она еле ухватилась за ненадёжную ветвь; вот ветвь и треснула.
Из бесформенного существа раздался звук, который, казалось, был предельным воплощением злобы; и вместе со звуком этим вырвалось нечто на чёрную мошку похожее и попало в белку.
Собиралась она как раз на следующую ветвь перепрыгивать, да не удалось — камнем к земле упала, и больше не двигалась.
Ну а чёрное существо вновь задвигалось, завращалось, меняя свои противоестественные очертания, да и к усадьбе устремилось. Не прошло и десяти секунд, как запрыгнуло оно обратно в выбитое окно, и не стало его видно.
Тогда Витя-кот проговорил раздумчиво:
— Раз мой ледяной соплеменник на тот обрывок стены показывал, то нам к нему и надо ползти…
Ленка всхлипнула и пролепетала:
— Нет, я сначала на ту белочку должна посмотреть.
— А что на неё смотреть? — хмыкнул Витя-кот. — По-моему, уже ясно, что она — труп.
— Нет, я так не могу. Я должна ей помочь, ведь это из-за меня ей досталось.
— Конечно — из-за тебя.
Страница 14 из 33
