Наказание

Кроме самых невезучих, оставшихся волей судьбы на продленку или на дежурство, а так же некоторых из учителей, школа была абсолютно пуста. Лишь монотонное эхо неторопливых размеренных шагов разносилось по длинным безлюдным коридорам и опустевшим классам. Дорогие кожаные ботинки черного цвета поднялись по лестнице на второй этаж, с некоторой осторожностью ступили на свежевымытый пол и неспешно подошли к кабинету Љ23. В дверь с табличкой «Психолог. Зелинский Николай Валерьевич.» настойчиво постучали.

— Да-да, войдите, — бодро донеслось с той стороны.

Молодой человек вошел и незамедлительно представился:

— Специальный агент Управления ФСБ. Семенов моя фамилия.

— Да-да, я так и понял, — столь же бодро ответили ему.

Войдя в кабинет, Семенов краем глаза осмотрелся. Ничего лишнего и сверхъестественного его взгляду не открылось. Широкое окно с желтенькой занавесочкой, рядом потасканный книжный шкаф, напротив гардеробчик, вдоль стенки потертая местами кушетка и большой металлический сейф, стоявший здесь, видимо, еще с совковых времен. Прямо перед ним располагался обычный письменный стол, за которым ему приветственно улыбалась сливочная физиономия лысоватого мужчины в тонких очках. Внешностью тот ничем не отличался, особых запоминающихся примет не имел. Единственное, своими сахарными чертами лица он смахивал на какого-то известного то ли артиста, то ли беглого олигарха. В общем, не важно!

Мужчина встал, выйдя из-за стола, подошел ближе и протянул для приветствия свою пухленькую волосатую ручонку. Семенов ответил взаимностью, хотя, не скрою, всю свою жизнь питал к таким людям некоторую неприязнь.

— Зелинский Николай Валерьевич, — представился он. — Прошу, проходите, присаживайтесь, — вежливо предложил он и указал на видавший жизнь стул, стоявший рядом.

Семенов не стал отказываться и соответственно присел, с опаской на то, что сия хлипкая деревянная конструкция в любой момент может сделать под ним «кряк».

— Не хотите ли чаю? Может кофе? — проявил навязчивое дежурное гостеприимство Николай Валерьевич.

— Благодарю, — сухо ответил Семенов и сразу перешел к делу. — Я расследую обстоятельства гибели Старостиной Татьяны, а так же Михновской Екатерины.

— Да…, да…, я понимаю, — согласился тот, — очень страшное событие в нашем городе.

— Мне известно, что Старостина несколько раз была у вас на приеме, вы разговаривали с ней.

Тот некоторую секунду восстанавливал что-то в памяти, и после чего согласно закивал.

— Да, Танечка неоднократно приходила ко мне. Вы знаете, ей действительно была необходима помощь специалиста. И прежде всего, мы обязаны выразить благодарность ее классному руководителю, милейшей Дарье Сергеевне. Прекрасный и чуткий педагог, в тоже время восхитительный и очень добрый человек. Именно она обратила внимание на то, что Таня нуждается в психологической помощи, и именно она посоветовала ей обратиться ко мне.

— Это я знаю. В чем конкретно ей нужна была помощь? У нее были проблемы с психикой?

— Я не назвал бы это проблемой, скорее трудности.

— С чем связаны ее трудности?

— Трудности… — Николай Валерьевич снова потупился в глубины своей памяти. — Знаете, у ее матери произошли некоторые изменения на работе… Да, в банке ей предложили новую должность и в связи с этим они должны были переехать… кажется в Ногинск. Как опытный психолог, я могу сказать, что это большой стресс для любого подростка, и уж тем более для такой девочки, как Таня. В этой ситуации существует целый ряд болезненных факторов. Прежде всего, это разрыв связи с близкими друзьями, смена привычной обстановки, социального окружения, и многое другое. Знаете, в ее возрасте дети гораздо ярче и сильнее реагируют на подобного рода изменения, и нередко это приводит к прогрессирующей апатии, а зачастую и депрессии.

— То есть, она переживала из-за того что ей с матерью нужно было уезжать из города? — резюмировал Семенов.

— В целом да. Основной причиной ее психологического спада был именно скорый переезд. Хотя она и без того была очень ранимым и податливым ребенком. Любые, даже самые незначительные изменения, могли сильно влиять на ее душевное равновесие. И в каждом подобном случае ей нужна была бы помощь психолога. Ну и помимо этого, внимание окружающих и, конечно же, родных и друзей в первую очередь. Этого внимания ей сильно недоставало. Из всех родственников самой близкой для нее была мать, но у той, знаете ли, плотный рабочий график и дома ее застать было практически невозможно. Они виделись с Таней либо рано утром, либо поздно ночью. Поэтому общение их было весьма сбивчивым и непостоянным. Они, конечно, созванивались несколько раз в день, но что можно сказать по телефону? Ничего ровным счетом, только «Привет! Как дела?». А Тане не хватало именно живого, человеческого общения.

— А как же друзья? Подруги?