Наказание

— Она была человеком с несколько замкнутым типом характера, с трудом могла воспринимать кого-то достаточно близко, чтобы иметь к нему определенное доверие. Среди всех наиболее близкой подругой для нее была Лена Стрельникова. Только ее она называла именно подругой, остальных просто знакомыми или приятелями, а иногда и вообще никак. В этом не трудно было бы распознать их наиболее тесную связь. Хотя вы знаете… — тут Зелинский задумчиво почесал висок, — я не исключаю возможности появления в ее жизни внезапного друга.

— То есть? — непонимающе переспросил Семенов.

— Я вам поясню. В момент переживания глубокого эмоционального стресса у подростка может возникнуть острая необходимость общения с тем, кто смог бы выслушать и понять суть его проблем. И на эту роль может подойти практически любой, даже малознакомый или вообще совершенно случайный человек. Это значит, что при условии адекватного и искреннего понимания с его стороны, он в один день мог бы стать для нее самым близким другом. И вполне естественно, что такого рода внезапные отношения она могла скрывать ото всех, даже от матери и близкой подруги.

— Почему? Что в этом такого?

— Ну, во-первых, это зависит от самого случайного знакомого: его пол, возраст, семейное и социальное положение. Ряд этих факторов могли создать для нее весьма компрометирующую ситуацию. А во вторых, в молодежной среде мало кто поверит в дружбу с первого знакомства, среди школьников такого рода отношения не вызывают доверия.

— Вот значит как! — произнес Семенов, понимая, что версия появления странного нового друга имеет право на жизнь, ведь такую вероятность он не предполагал.

В таком случае кое-что встает на свои места. А именно: если у Старостиной находится такой неожиданный приятель, которому она всей жизнью обязана за понимание и моральную поддержку, и в тот вечер он звонит ей, приглашая на легкую прогулку по улице, тогда она вполне может согласиться на это предложение. Не обязательно Стрельникова знала о его существовании, Таня могла скрыть это даже от нее. В свою очередь тот заманивает ее в безлюдное место, убивает, а потом вешает труп в заброшенной ветлечебнице. С остальными девочками все могло произойти по той же схеме: неожиданное знакомство, общение на доверии и смерть.

— Вы о чем-то задумались? — прервал его рассуждения услужливый голос Николая Валерьевича.

— Нет, ни о чем! — ответил он.

— Тогда может все-таки чайку? — вновь предложил тот, доставая из шкафчика заварочный чайник и пару чашек на блюдцах.

— Великодушно благодарю, но мне пора. — Семенову не очень то и хотелось чаевничать с этим молочно-кисельным психологом, поэтому, не дожидаясь реплики со стороны Зелинского, он встал и молча покинул его кабинет.

Идя по коридору в сторону главной лестницы, Семенов вдруг услышал за спиной странный шорох, похожий на тихие шаги, словно кто-то пытается его догнать. Он обернулся, но позади никого не было, лишь тусклый отблеск мокрого пола, наполовину синие стены украшенные портретами великих писателей и огромные окна, за которыми холодный ветер колыхал ветви кленов. Он пошел дальше, но шорох следовал за ним. Второй раз обернувшись, он подозрительно осмотрелся по сторонам, однако хозяина шагов так и не обнаружил. При этом они явно приближались и становились более отчетливыми, больше напоминающими легкие школьные тапочки. В его сердце зажалась ядовитая таблетка испуга.

— Он здесь! — кто-то резко прошипел у него прямо над ухом.

Семенов вновь обернулся, но коридор оказался пуст. Унылый серый день создавал иллюзию слабого тумана, наполняя сдавленное пространство смазанным светом.

— Он здесь! — вновь просквозило рядом.

Он инстинктивно обернулся в другую сторону и вдруг заметил мелькнувшую слабую тень в том крыле здания. Не медля ни секунды, он спешно зашагал туда, надеясь внести некоторую ясность в суть происходящего. Остановившись около кабинета географии, где по его предположению находился странный субъект, он осмотрелся, но рядом никого не застал. Дверь так же оказалась заперта. Даже если здесь кто-то и был, то деться ему было некуда. Однако голос слышался совсем близко. Теперь он напоминал плач ребенка. Вне всяких сомнений это был именно детский плач, не на что более не похожий. Семенов еще раз внимательно осмотрелся. Прежняя боль с новой силой кольнула в мозгу, взгляд его помутнел и исказился в четкости изображения. Ему на мгновение показалось, что та самая тень выплыла перед ним прямо из стены. Ее силуэт напоминал девочку невысокого роста с длинными черными волосами. Она начала вырисовываться яснее, обретая определенные черты.

Не дожидаясь более близкого знакомства с этим аномальным явлением, Семенов развернулся и побежал прочь на лестницу, вниз на первый этаж к выходу. Лишь на улице, глотнув всей грудью промозглого воздуха, этот странный морок сам собою улетучился, и к нему вернулось полная ясность сознания.