20 апреля. Московская область, г. Межевск. Городской парк. 16:50.
Добавить в моё избранное
110 мин, 20 сек 8184
Оно тихо раскачивалось во мраке, издавая при этом тот самый омерзительный скрип от несмазанных петель. При этом голова ее валялась неподалеку в песочнице, как ненужная и брошенная вещь, некое подобие сломанного игрушечного ведерка, от которого теперь мало толку. Вне всякого сомнения, это была Михновская. Перепачканные синие джинсы и окровавленная коротенькая болоньевая куртка, такой она была на фотографиях с пустыря, где ее обнаружили.
Единственный фонарь освещал безлюдную улицу. Его свет умирал в нависших каплях дождя, оставляя на мокрой земле размытое желтое пятно, рассекаясь в лужах скудными бликами. Семенов инстинктивно обернулся по сторонам, словно ожидая увидеть еще кого-то. Из-за кустов послышалось нечто напоминающее рвотный рефлекс, как будто пропитого алкоголика рвало от паленого спиртного, да так, что кишки выворачивало наружу. В эту же минуту в холодном призрачном свете показался силуэт. На дорожке появилась четвертая девочка, Маша Казаченко. Теперь стало понятно, откуда мог взяться этот желудочный потуг. Она тщетно пыталась избавиться от полотенца, торчащего у нее изо рта. Ее тошнило и постоянно хотелось отрыгнуть, но проклятое засело в ней слишком глубоко. Она вновь и вновь задыхалась, хотя, по сути, и так уже была мертва. С трудом перешагивая, Маша подошла ближе. Кривя головой из стороны в сторону, она пыталась высвободить горло, как будто хотела что-то сказать. Но хлюпающие звуки терялись в распухшей ротовой полости. Она отчаянно билась и вздрагивала от неистощимой боли, из глаз по бледным щекам алыми струйками сочилась кровь.
Неприятным холодком по спине Семенова пробежал легкий озноб, он обернулся. Из двери темного подъезда вышли Старостина с Никитиной и неуверенной походкой направлялись в его сторону. Одновременно с качелей встала безголовая Михновская и так же повернулась к нему. Мысли вертелись, как быстрое полоскание в стиральной машине. Он видел, как приближались и окружали его четыре мертвые школьницы, но ничего не мог предпринять. Страх и непонятная дикость всего происходящего парализовали его.
— Человек заходит в дом.
Человеку страшно в нем.
Он получит здесь приют.
Человека в нем убьют.
— Забавный стишок, — сквозь зубы нервно прошипел Семенов. — Ну и что дальше?
В эту минуту он был готов ко всему, даже если призраки начнут рвать его на части. Однако они только молча испепеляли его отсутствующими глазами, словно ждали от него первого шага. По холодным гримасам на их лицах можно было прочесть укор и ненависть в мертвых душах. Стоящая прямо перед ним Старостина вдруг подняла руку и показала пальцем куда-то вправо, остальные синхронно отошли. Среди темноты Семенов разглядел стоящий неподалеку соседний дом. Он направился в указанную сторону, сделал несколько шагов и присмотрелся получше. Дом выглядел несколько особенно и фасадом отличался от типичных пятиэтажек. Больше всего из общей массы его выделяли мутные стекла высоких подъездных окон и ребристые выступы полукруглых обшарпанных стен из красного кирпича. В остальном все было привычно: осыпавшаяся штукатурка, с угла причудливый рисунок граффити-любителя, почерневшая плесень на приземистом фундаменте, прогнившие почти до основания оконные рамы.
Неожиданно в окне на четвертом этаже вспыхнул свет, немного приглушенный и окрашенный в оранжевый от купола большого абажура. Семенов пристально смотрел на это окно в ожидании чего-то еще более ужасного. В окне появилась девочка, которая в свою очередь стала смотреть на него. Ее единственные живые глаза были явно напуганы, ей было страшно находиться в этом зловещем доме.
— Он ее убьет, — не успела произнести одна из них, как рядом с силуэтом девочки промелькнула чья-то тень, и в то же мгновение…
4:15
Семенов проснулся. Еще не до конца осознавая, что это был всего лишь сон, он вскочил с кровати и начал быстро одеваться. Судорожно собираясь, он думал о том, что непременно должен успеть до того как… Стоп! До того как, что? Успеть найти тот мрачный дом в незнакомом городе? Второй подъезд, четвертый этаж, а дальше? Вынести дверь и устроить алярм-подъем (резкое пробуждение) мирно спящих граждан с претензией на то, что в их квартире будет совершено очередное убийство? Упаковать всех в наручники для дальнейшего выяснения обстоятельств? И все это на основании того, что специальному агенту во сне что-то нашептали призраки мертвых десятиклассниц? Бред полный!
— Черт! — с досадой произнес Семенов, и тут же в его голову вернулась паскудная боль.
Сидя на кухне с чашкой остывшего кофе, он всматривался в мокрое стекло и среди унылого уличного полумрака пытался понять, что же происходит с ним и со всем вокруг. Непроглядная осенняя темень, тихая улица, ненавистный промозглый дождь, одинокий фонарь. Ко всему этому оставалось добавить смерть, но эпитеты к ней никак не клеились. Неожиданная? Трагическая? Нет, не то… Что означал этот кошмарный сон?
Единственный фонарь освещал безлюдную улицу. Его свет умирал в нависших каплях дождя, оставляя на мокрой земле размытое желтое пятно, рассекаясь в лужах скудными бликами. Семенов инстинктивно обернулся по сторонам, словно ожидая увидеть еще кого-то. Из-за кустов послышалось нечто напоминающее рвотный рефлекс, как будто пропитого алкоголика рвало от паленого спиртного, да так, что кишки выворачивало наружу. В эту же минуту в холодном призрачном свете показался силуэт. На дорожке появилась четвертая девочка, Маша Казаченко. Теперь стало понятно, откуда мог взяться этот желудочный потуг. Она тщетно пыталась избавиться от полотенца, торчащего у нее изо рта. Ее тошнило и постоянно хотелось отрыгнуть, но проклятое засело в ней слишком глубоко. Она вновь и вновь задыхалась, хотя, по сути, и так уже была мертва. С трудом перешагивая, Маша подошла ближе. Кривя головой из стороны в сторону, она пыталась высвободить горло, как будто хотела что-то сказать. Но хлюпающие звуки терялись в распухшей ротовой полости. Она отчаянно билась и вздрагивала от неистощимой боли, из глаз по бледным щекам алыми струйками сочилась кровь.
Неприятным холодком по спине Семенова пробежал легкий озноб, он обернулся. Из двери темного подъезда вышли Старостина с Никитиной и неуверенной походкой направлялись в его сторону. Одновременно с качелей встала безголовая Михновская и так же повернулась к нему. Мысли вертелись, как быстрое полоскание в стиральной машине. Он видел, как приближались и окружали его четыре мертвые школьницы, но ничего не мог предпринять. Страх и непонятная дикость всего происходящего парализовали его.
— Человек заходит в дом.
Человеку страшно в нем.
Он получит здесь приют.
Человека в нем убьют.
— Забавный стишок, — сквозь зубы нервно прошипел Семенов. — Ну и что дальше?
В эту минуту он был готов ко всему, даже если призраки начнут рвать его на части. Однако они только молча испепеляли его отсутствующими глазами, словно ждали от него первого шага. По холодным гримасам на их лицах можно было прочесть укор и ненависть в мертвых душах. Стоящая прямо перед ним Старостина вдруг подняла руку и показала пальцем куда-то вправо, остальные синхронно отошли. Среди темноты Семенов разглядел стоящий неподалеку соседний дом. Он направился в указанную сторону, сделал несколько шагов и присмотрелся получше. Дом выглядел несколько особенно и фасадом отличался от типичных пятиэтажек. Больше всего из общей массы его выделяли мутные стекла высоких подъездных окон и ребристые выступы полукруглых обшарпанных стен из красного кирпича. В остальном все было привычно: осыпавшаяся штукатурка, с угла причудливый рисунок граффити-любителя, почерневшая плесень на приземистом фундаменте, прогнившие почти до основания оконные рамы.
Неожиданно в окне на четвертом этаже вспыхнул свет, немного приглушенный и окрашенный в оранжевый от купола большого абажура. Семенов пристально смотрел на это окно в ожидании чего-то еще более ужасного. В окне появилась девочка, которая в свою очередь стала смотреть на него. Ее единственные живые глаза были явно напуганы, ей было страшно находиться в этом зловещем доме.
— Он ее убьет, — не успела произнести одна из них, как рядом с силуэтом девочки промелькнула чья-то тень, и в то же мгновение…
4:15
Семенов проснулся. Еще не до конца осознавая, что это был всего лишь сон, он вскочил с кровати и начал быстро одеваться. Судорожно собираясь, он думал о том, что непременно должен успеть до того как… Стоп! До того как, что? Успеть найти тот мрачный дом в незнакомом городе? Второй подъезд, четвертый этаж, а дальше? Вынести дверь и устроить алярм-подъем (резкое пробуждение) мирно спящих граждан с претензией на то, что в их квартире будет совершено очередное убийство? Упаковать всех в наручники для дальнейшего выяснения обстоятельств? И все это на основании того, что специальному агенту во сне что-то нашептали призраки мертвых десятиклассниц? Бред полный!
— Черт! — с досадой произнес Семенов, и тут же в его голову вернулась паскудная боль.
Сидя на кухне с чашкой остывшего кофе, он всматривался в мокрое стекло и среди унылого уличного полумрака пытался понять, что же происходит с ним и со всем вокруг. Непроглядная осенняя темень, тихая улица, ненавистный промозглый дождь, одинокий фонарь. Ко всему этому оставалось добавить смерть, но эпитеты к ней никак не клеились. Неожиданная? Трагическая? Нет, не то… Что означал этот кошмарный сон?
Страница 31 из 32
