Ночь над Нилом таила в себе нечто страшное и мистическое. Нечто темное и запредельное, гибельное и неподвластное человеческому разуму. Деметрий всем своим нутром чувствовал, что черное небо и могильная тишина над Великой Рекой служили укрытием для какого-то неведомого ужаса, из тех, которыми с незапамятных времен полнилась эта мистическая страна с ее сфинксами и гробницами, мумифицированными людьми и мумифицированными животными, тайными ритуалами и древними богами…
Добавить в моё избранное
107 мин, 10 сек 8442
— Я хочу поговорить с ним, — отрешенно глядя в никуда, проговорил фракиец. — Приведите его сюда.
— Пленника ко мне! — прогорланил Брут, и через несколько мгновений к ним подвели валящегося с ног римлянина в красной тунике легиона.
Пленник был ранен в бедро, и наскоро наложенная повязка на ноге уже пропиталась кровью. Всю его левую руку покрывали взбухшие волдыри ожога: видимо, он до последнего держал загоревшийся от пироса щит. Теперь безоружный, легионер затравленно смотрел на пиратского триерарха, о котором, похоже, был наслышан ранее от своих сослуживцев, и явно не радовался тому, что попал живым в лапы жестокого врага.
— Он твой, — сказал бритон фракийцу — и вместе с остальными пиратами отошел подальше в заросли.
Бесс молча смотрел на пленника. Смотрел, казалось, сквозь него, думая о чем-то своем. Он безмолвствовал всего одно недолгое мгновение, но для пленного римлянина оно тянулось целую вечность: одни лишь боги ведали, что скрывалось за взглядом этих безумных стальных глаз.
— Твое имя, пленник? — наконец заговорил пиратский вожак.
— Декан Луций Мурена, Вторая центурия Самнитской когорты Третьего Киренаикского легиона, — солдат выдержал тяжелый взгляд пирата, не дрогнув, и Бесс Фракийский едва заметно кивнул, отдавая должное отваге пленника. Но взгляд его по-прежнему хранил полное безразличие к легионеру.
— Ты знаешь, кто я, Луций, — утвердительно проговорил он. — Иначе тебя бы здесь не было. И знаешь также, что ожидает римлян, попавших ко мне в плен, — выдержанная пиратом пауза заставила солдата плотно сомкнуть губы и тяжело сглотнуть. — Но для тебя я сделаю исключение: дам шанс выжить.
Во взгляде пленника по-прежнему читались ненависть и страх, но сквозь них, казалось, забрезжил слабый огонек надежды. Римлянин вслушался в слова пирата.
— Ты сказал моим людям, что видел нечто странное по дороге сюда, — продолжал Бесс. — Расскажи мне всё, в подробностях, и я, быть может, подарю тебе жизнь.
— Правда? — переспросил удивленный пленник, как-то по-новому взглянув на пирата. — Оставишь в живых человека из рода своих заклятых врагов?
— У тебя есть слово Бесса Фракийского, — ответил тот с тем же металлом в голосе.
— Слово… Ну что ж, Фракиец, слушай, — заговорил декан Луций Мурена, облизнув пересохшие губы. — Этой ночью центурион Макр поднял нас по тревоге, и, объявив приказ префекта, повел сюда, чтобы арестовать особо опасного пирата. То есть тебя. Надо ли говорить, что всё пошло не по плану: нас встретили хорошо подготовленные к нашему появлению люди — твои головорезы, а также их адский огонь… Но об этом ведь нет смысла тебе рассказывать, правда? Было еще кое-что, перед этим: по дороге сюда мы увидели очень странную — и страшную — картину… Крылатая тварь — ну, нечто такое, вроде человека с крыльями, как у гигантской летучей мыши, — несла в небе девушку и… терзала ее налету. Ни птица, ни человек, ни зверь — невозможно было понять, кто или что это такое… Как будто ниспосланное богами пророческое видение, которого никто из нас тогда так и не сумел правильно истолковать…
— Как выглядела девушка? — лицо Бесса оставалось ледяной маской, но глаза зажглись странным огнем, а голос заметно изменился.
От римлянина это не ускользнуло, но у него хватило ума ни о чем не спрашивать.
— Одета в белое, как я уже сказал, — ответил он на вопрос пирата. — Стройная, черноволосая… Они летели высоко в ночном небе, так что лучше было не разглядеть… Она была ранена, но, клянусь Юпитером, жива, потому что отчаянно отбивалась от этой твари. Чудовище пронеслось прямо над нами — и улетело в ночь.
— Покажешь мне, куда оно полетело, и я отпущу тебя на свободу, — произнес пират, сжав кулаки. — Пойдешь со мной проводником.
— Я не стал бы помогать тебе в делах против Рима, — ответил Луций. — Но если ты и впрямь решил бороться против крылатого чудовища, то в этом я с тобой.
Пиратский вожак молча кивнул и повернулся к своим людям.
— Брут! — подозвал фракиец бритта. — Скоро римляне вернутся сюда с подкреплением. Уходите с ребятами на «Танатос», предайте погибших морю — и выходите из залива, пока его не перекрыли боевые либурны из Александрии.
— Чушь! — отрезал подошедший к нему бритт. — Ребята прекрасно смогут сами о себе позаботиться, а лично я ни за что не упущу возможности отомстить этой крылатой гадине…
— Нет, Брут, — серьезно посмотрел на приятеля фракиец. — Парням нужен опытный вожак. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — это спасти «Танатос» и его команду. И не возражай! Только не в этот раз. Довольно потерь. Это — моя битва, и я пойду один. Если выживу, то сумею вас разыскать. А если сгину… что ж, тогда мне будет отраднее умирать, зная, что наше дело продолжит жить.
— Тьма и Тартар! Умеешь же ты обнадежить своих друзей, Фракиец, — проворчал Брут в сердцах.
— Пленника ко мне! — прогорланил Брут, и через несколько мгновений к ним подвели валящегося с ног римлянина в красной тунике легиона.
Пленник был ранен в бедро, и наскоро наложенная повязка на ноге уже пропиталась кровью. Всю его левую руку покрывали взбухшие волдыри ожога: видимо, он до последнего держал загоревшийся от пироса щит. Теперь безоружный, легионер затравленно смотрел на пиратского триерарха, о котором, похоже, был наслышан ранее от своих сослуживцев, и явно не радовался тому, что попал живым в лапы жестокого врага.
— Он твой, — сказал бритон фракийцу — и вместе с остальными пиратами отошел подальше в заросли.
Бесс молча смотрел на пленника. Смотрел, казалось, сквозь него, думая о чем-то своем. Он безмолвствовал всего одно недолгое мгновение, но для пленного римлянина оно тянулось целую вечность: одни лишь боги ведали, что скрывалось за взглядом этих безумных стальных глаз.
— Твое имя, пленник? — наконец заговорил пиратский вожак.
— Декан Луций Мурена, Вторая центурия Самнитской когорты Третьего Киренаикского легиона, — солдат выдержал тяжелый взгляд пирата, не дрогнув, и Бесс Фракийский едва заметно кивнул, отдавая должное отваге пленника. Но взгляд его по-прежнему хранил полное безразличие к легионеру.
— Ты знаешь, кто я, Луций, — утвердительно проговорил он. — Иначе тебя бы здесь не было. И знаешь также, что ожидает римлян, попавших ко мне в плен, — выдержанная пиратом пауза заставила солдата плотно сомкнуть губы и тяжело сглотнуть. — Но для тебя я сделаю исключение: дам шанс выжить.
Во взгляде пленника по-прежнему читались ненависть и страх, но сквозь них, казалось, забрезжил слабый огонек надежды. Римлянин вслушался в слова пирата.
— Ты сказал моим людям, что видел нечто странное по дороге сюда, — продолжал Бесс. — Расскажи мне всё, в подробностях, и я, быть может, подарю тебе жизнь.
— Правда? — переспросил удивленный пленник, как-то по-новому взглянув на пирата. — Оставишь в живых человека из рода своих заклятых врагов?
— У тебя есть слово Бесса Фракийского, — ответил тот с тем же металлом в голосе.
— Слово… Ну что ж, Фракиец, слушай, — заговорил декан Луций Мурена, облизнув пересохшие губы. — Этой ночью центурион Макр поднял нас по тревоге, и, объявив приказ префекта, повел сюда, чтобы арестовать особо опасного пирата. То есть тебя. Надо ли говорить, что всё пошло не по плану: нас встретили хорошо подготовленные к нашему появлению люди — твои головорезы, а также их адский огонь… Но об этом ведь нет смысла тебе рассказывать, правда? Было еще кое-что, перед этим: по дороге сюда мы увидели очень странную — и страшную — картину… Крылатая тварь — ну, нечто такое, вроде человека с крыльями, как у гигантской летучей мыши, — несла в небе девушку и… терзала ее налету. Ни птица, ни человек, ни зверь — невозможно было понять, кто или что это такое… Как будто ниспосланное богами пророческое видение, которого никто из нас тогда так и не сумел правильно истолковать…
— Как выглядела девушка? — лицо Бесса оставалось ледяной маской, но глаза зажглись странным огнем, а голос заметно изменился.
От римлянина это не ускользнуло, но у него хватило ума ни о чем не спрашивать.
— Одета в белое, как я уже сказал, — ответил он на вопрос пирата. — Стройная, черноволосая… Они летели высоко в ночном небе, так что лучше было не разглядеть… Она была ранена, но, клянусь Юпитером, жива, потому что отчаянно отбивалась от этой твари. Чудовище пронеслось прямо над нами — и улетело в ночь.
— Покажешь мне, куда оно полетело, и я отпущу тебя на свободу, — произнес пират, сжав кулаки. — Пойдешь со мной проводником.
— Я не стал бы помогать тебе в делах против Рима, — ответил Луций. — Но если ты и впрямь решил бороться против крылатого чудовища, то в этом я с тобой.
Пиратский вожак молча кивнул и повернулся к своим людям.
— Брут! — подозвал фракиец бритта. — Скоро римляне вернутся сюда с подкреплением. Уходите с ребятами на «Танатос», предайте погибших морю — и выходите из залива, пока его не перекрыли боевые либурны из Александрии.
— Чушь! — отрезал подошедший к нему бритт. — Ребята прекрасно смогут сами о себе позаботиться, а лично я ни за что не упущу возможности отомстить этой крылатой гадине…
— Нет, Брут, — серьезно посмотрел на приятеля фракиец. — Парням нужен опытный вожак. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — это спасти «Танатос» и его команду. И не возражай! Только не в этот раз. Довольно потерь. Это — моя битва, и я пойду один. Если выживу, то сумею вас разыскать. А если сгину… что ж, тогда мне будет отраднее умирать, зная, что наше дело продолжит жить.
— Тьма и Тартар! Умеешь же ты обнадежить своих друзей, Фракиец, — проворчал Брут в сердцах.
Страница 19 из 30
