Ночь демона

И лишь потом я узнал, какой ценой мне досталась эта сила… Впервые это случилось по пути в Рим. Покинув гибнущий Баал-Гор, мой крылатый хозяин летел на север, в Вечный Город, чтобы жить там моей жизнью, ибо ты лишил его прежней — я словно слышал его мысли, а может это он сам внушал их мне. Через какое-то время стало ясно, что полет после всего случившегося изрядно его вымотал — я начал ощущать, как истощались наши с ним силы. И вот, к ночи, он бесшумно опустился на палубу настигнутого им в открытом море корабля работорговцев, следовавшего от берегов Азии в Остию — ближайшую гавань Рима. Мой спаситель и хозяин умеет многое, в том числе — становиться невидимым. Так он и проник на корабль. Велико же было удивление команды, когда мореходы начали обнаруживать по утрам обескровленные тела рабов, а ближе к концу плавания — и самих работорговцев! Да, мой спаситель набирался сил от человеческой крови, и, надо сказать, попировал на славу: когда корабль причалил у берегов Италии, на борту оставалось всего человек тридцать обезумевших от ужаса матросов, которым была сохранена жизнь только ради того, чтобы они довели судно с невидимым пассажиром до пункта назначения… Ты слушаешь? Можешь не отвечать — знаю, слушаешь: я хорошо рассчитал время, чтобы ты успел всё услышать и осознать. Ведь ты — единственный из смертных, кто способен понять… Я рассказываю всё это сейчас, когда полностью слился с крылатой тенью воедино и переживаю его воспоминания как свои… нет, как наши общие… Тогда же, в море, я-человек спал и всего лишь видел сон. Сон, в котором пировал я-демон, восставший владыка Баал-Гора, живущий отдельно от меня-человека, но высматривающий жертву моими глазами, идущий по следу моими ногами и убивающий моими руками, пусть и изменившими форму до неузнаваемости… И только когда плавание завершилось, мой страшный внутренний жилец уснул, вернув мне прежний облик и власть над собственным телом и разумом. Я наивно решил тогда, что всё осталось позади — конечно же, ошибся. Вернувшись к прежней жизни, постарался забыть о случившемся, занялся семьей, карьерой при дворе божественного Августа, дослужился, наконец, до назначения префектом в Египет… Но сны никуда не исчезли. Сны, в которых крылатая тень охотилась за беззащитными жертвами и настигала их… а потом я просыпался в своей постели, со вкусом крови на губах, и выслушивал доклады об очередном бездыханном теле, найденном в бедном квартале, в пригороде, на тракте или в деревушке местных жителей… Вот так я и жил все эти годы. Я-человек стал всесильным префектом провинции, наместником Египта, а я-демон превратился в кровавый ужас простых людей, о котором шепотом рассказывают жуткие истории у ночного огня. Такую недобрую шутку сыграла со мной Фортуна в тот день, когда я тебя упустил… И вот я получаю известие, что знаменитый пират высаживается на побережье вверенной мне провинции. Представляешь, как я возликовал, узнав, что встречу тебя вновь?! Признаться, моей целью было лишь восстановить справедливость: даровать тебе заслуженную смерть на кресте, после суда за все твои преступления. Но тут неожиданно пробудился ОН и велел мне причинить тебе мучения куда страшнее положенных по закону. Вот зачем мы привели тебя сюда, Фракиец. Всё готово к нашей с тобой последней схватке. Время испить чашу расплаты до дна!

Вскарабкавшись по стене пещеры, Бесс, наконец, добрался до ровного плато, нависающего над подземным озером. Сделав последнее усилие, он подтянулся на напряженных руках и резко перекатился через спину. Встал на полусогнутые ноги, втянув голову в плечи, и рывком выхватил оба клинка из ножен. Хищно осмотрелся.

Воин не увидел того, чего ожидал. Но вставшая перед глазами картина заставила его содрогнуться.

11. Даймон

Площадка освещалась всего двумя факелами, зажженными по краям уступа под сводами зала. В этом пляшущем свете взгляд фракийца поймал бесформенную тёмную фигуру на ровном каменном полу. Неподвижную фигуру… Доля мгновения ушла на то, чтобы осознать увиденное.

Когда воин понял, что видит перед собой, его обуяло безумие. Отказываясь верить своим глазам, он взвыл, огласив своды подземелья протяжным волчьим воем. Уронив мечи, в отчаянии упал на колени, обхватил руками голову. Тело его пронзила ледяная дрожь, рука беспомощно потянулась к лежавшему на полу бездыханному телу, а по скуле прокатилась одна-единственная, предательская, слеза.

Перед ним лежала мертвая Венари.

— Не я это сделал, Фракиец, — вновь возник из пустоты знакомый голос. — Это Бхагал. Его воля. Мне был нужен только ты, но ему потребовалось наказать предательницу из племени, которое служило ему и погибло по её вине. Мне даже где-то жаль, что всё так вышло. Но ОН ведь бог, хоть и проклятый, так? А богу нужны жертвы… Возможно, он забрал эту женщину, как последнее, что было у тебя? Как единственную, кем ты дорожил? А может, ОН сам сначала дал её тебе, чтобы ты привязался к ней, полюбил больше жизни… а потом забрал, дабы ударить тебя как можно больнее?