Дорога прошла как в тумане. Скрюченный сон в самолете, томительное ожидание вертолета в Воркуте, возня с ящиками, дребезжащий полет над тундрой, которую по темному времени не разглядеть, и вот уже лопасти вертолета остановили вращение, показывая, что я на месте. Заглянув в иллюминатор, увидел лишь отблески огней самого вертолета. Безотчетный страх, временно задушенный хлопотами, подступил с новой силой.
Добавить в моё избранное
108 мин, 38 сек 16051
И хоть из него отстреливались, как из дота, и обездвиженные твари вовсю покрывали рядом потемневший снег, но уже осыпалось лобовое стекло под ударами железных прутьев. Да, мутанты орудовали прутьями. Некоторые метали их в машину, как копья, и добрый десяток арматурин торчал из салона. Все это было похоже на охоту древних людей на крупного хищника, попавшего в западню. И не успел я извести второй магазин, как хищник этот затих. Перестали визжать колеса в пробуксовке, смолкла стрельба из салона, и слышалось только мерное тарахтение движка.
И тут дикие бросились на нас. Да так споро, что я еле успел нырнуть в машину, чтобы меня в не забыли в спешке. Дверцу захлопнул уже на ходу.
Мы понеслись по улице и шофер теперь сам выбирал дорогу. Он снова вырулил на маленькую площадь перед старым управлением, безжалостно давя попадающихся на пути мутантов, и съехал на другую улочку, рассчитывая, очевидно, вернуться на базу (только такое сравнение приходило мне теперь в голову) другим путем. Ледяной ветер из окон уже не остужал голову.
Снег местами был глубок, мы двигались медленнее, чем хотелось бы, и я постоянно боялся, что мы вот-вот застрянем и повторим судьбу несчастного экипажа первого УАЗа. Только бы Лика не сунулась сюда сейчас! — мысленно повторял я. И тут же внутренний голос сказал, что, по всей видимости, Лику я больше не увижу, и о судьбе ее не узнаю в любом случае — пойдет она сюда, или не пойдет. Достаточно того, что я уже здесь, чтобы никогда и никого больше не увидеть, кроме Павла слева, Хромова перед собой, да водителя наискосок, с именем, которого я никогда не узнаю.
Машину здорово тряхнуло, и я ударился плечом о дверь. Мы затормозили перед очередным завалом, развернулись, к счастью удачно, и поехали обратно. Водитель, не переставая, ругался черными словами, Хромов молчал, обеими руками держась за ручку, а Паша, раскачиваясь на сидении, менял магазин. Кажется, у него последний полный. И у меня остался один, уже в автомате. Ждет своего последнего часа. Вместе со мной.
Мутанты не кидались на наш внедорожник, даже расступались — они явно ждали, пока он увязнет. А все пути отхода к воротам, похоже, были забаррикадированы. Нам оставалось только кататься по мертвой зоне, пока мы не увязнем или не кончится горючее.
— Давай как-нибудь в объезд, через тундру! — распорядился Хромов.
— Да, сразу застрянем! — огрызнулся водитель, снабдив ответ непечатной присказкой. — Не вездеход!
— А ты по краешку попробуй! Пропадем ведь!
Измученный движок натужно взревел, и водитель направил УАЗ прочь от забора. Впереди чернела пустота между двумя небольшими ангарами. И тут машина правой стороной угодила в яму. Удар, она пошла юзом, нас развернуло и одна сторона просела. Но водитель все жег сцепление, тщетно пытаясь включить скорость. Тщетно. А сзади, в мутном лунном свете, к нам приближались отродья. Они все поняли и теперь бежали и прыгали к нам, блестя прутьями.
— Ну вас к черту! — заорал водитель и выскочил из машины. Мы тоже повыпрыгивали, лихорадочно озираясь — от желтой волны нас отделяло всего метров семьдесят. Водитель уже скрылся в темноте, кажется, он побежал в тундру, и Хромов замер на несколько секунд, глядя ему в след, как бы размышляя, догонять, или нет.
— В цех! — скомандовал он, и мы со всех ног побежали к приоткрытым воротам железного ангара. Нервная дрожь била с такой силой, что я боялся выронить автомат. Ноги были словно чужие, и мне казалось, вот оступлюсь сейчас, упаду, и уже никогда не поднимусь.
Протискиваясь меж створок, мы слышали за собой топот. Потом все вместе уцепились за ворота, побросав автоматы, — кто за что мог, и потащили на себя. Тяжело и невыносимо медленно щель сужалась, и едва мы ее прикрыли, как сразу заскребло извне, ударило прутьями в железную обшивку, в попытке найти зазор и открыть створку, выковырять нас, как мясо из панциря. Но уже задвинул Паша гигантский засов, и мы отошли от ворот, не в силах отдышаться.
— Двери проверить! — вскрикнул Хромов. — Их две, с двух сторон!
Спотыкаясь в темноте, я побежал в одну сторону ангара, Павел понесся в другую, и вскоре в свете моего фонаря возникла сизая металлическая дверь, снабженная, по счастью, массивной щеколдой. Я успел, и жестокие удары обрушились на обшивку уже после того, как дверь была заперта. Паша тоже не подкачал. Вот только ненадежно все это показались, и еще минут пять мы отрывали от пола и двигали тяжелые шкафы, загораживая двери.
Хотелось спросить: «Что же мы будем делать?». Но этот вопрос был сейчас праздным, и даже издевательским. Тот, кто знает на него ответ, скажет и так, не заставляя упрашивать. Вот только, похоже, ответ знал лишь Бог, а с ним, как известно, не поговоришь, пока не отправишься на личную аудиенцию. Но ждать ее оставалось не долго — двери, скрытые нашими завалами, гудели и трещали. Я дал себе примерно пятнадцать минут жизни, понимая, что излишне оптимистичен.
И тут дикие бросились на нас. Да так споро, что я еле успел нырнуть в машину, чтобы меня в не забыли в спешке. Дверцу захлопнул уже на ходу.
Мы понеслись по улице и шофер теперь сам выбирал дорогу. Он снова вырулил на маленькую площадь перед старым управлением, безжалостно давя попадающихся на пути мутантов, и съехал на другую улочку, рассчитывая, очевидно, вернуться на базу (только такое сравнение приходило мне теперь в голову) другим путем. Ледяной ветер из окон уже не остужал голову.
Снег местами был глубок, мы двигались медленнее, чем хотелось бы, и я постоянно боялся, что мы вот-вот застрянем и повторим судьбу несчастного экипажа первого УАЗа. Только бы Лика не сунулась сюда сейчас! — мысленно повторял я. И тут же внутренний голос сказал, что, по всей видимости, Лику я больше не увижу, и о судьбе ее не узнаю в любом случае — пойдет она сюда, или не пойдет. Достаточно того, что я уже здесь, чтобы никогда и никого больше не увидеть, кроме Павла слева, Хромова перед собой, да водителя наискосок, с именем, которого я никогда не узнаю.
Машину здорово тряхнуло, и я ударился плечом о дверь. Мы затормозили перед очередным завалом, развернулись, к счастью удачно, и поехали обратно. Водитель, не переставая, ругался черными словами, Хромов молчал, обеими руками держась за ручку, а Паша, раскачиваясь на сидении, менял магазин. Кажется, у него последний полный. И у меня остался один, уже в автомате. Ждет своего последнего часа. Вместе со мной.
Мутанты не кидались на наш внедорожник, даже расступались — они явно ждали, пока он увязнет. А все пути отхода к воротам, похоже, были забаррикадированы. Нам оставалось только кататься по мертвой зоне, пока мы не увязнем или не кончится горючее.
— Давай как-нибудь в объезд, через тундру! — распорядился Хромов.
— Да, сразу застрянем! — огрызнулся водитель, снабдив ответ непечатной присказкой. — Не вездеход!
— А ты по краешку попробуй! Пропадем ведь!
Измученный движок натужно взревел, и водитель направил УАЗ прочь от забора. Впереди чернела пустота между двумя небольшими ангарами. И тут машина правой стороной угодила в яму. Удар, она пошла юзом, нас развернуло и одна сторона просела. Но водитель все жег сцепление, тщетно пытаясь включить скорость. Тщетно. А сзади, в мутном лунном свете, к нам приближались отродья. Они все поняли и теперь бежали и прыгали к нам, блестя прутьями.
— Ну вас к черту! — заорал водитель и выскочил из машины. Мы тоже повыпрыгивали, лихорадочно озираясь — от желтой волны нас отделяло всего метров семьдесят. Водитель уже скрылся в темноте, кажется, он побежал в тундру, и Хромов замер на несколько секунд, глядя ему в след, как бы размышляя, догонять, или нет.
— В цех! — скомандовал он, и мы со всех ног побежали к приоткрытым воротам железного ангара. Нервная дрожь била с такой силой, что я боялся выронить автомат. Ноги были словно чужие, и мне казалось, вот оступлюсь сейчас, упаду, и уже никогда не поднимусь.
Протискиваясь меж створок, мы слышали за собой топот. Потом все вместе уцепились за ворота, побросав автоматы, — кто за что мог, и потащили на себя. Тяжело и невыносимо медленно щель сужалась, и едва мы ее прикрыли, как сразу заскребло извне, ударило прутьями в железную обшивку, в попытке найти зазор и открыть створку, выковырять нас, как мясо из панциря. Но уже задвинул Паша гигантский засов, и мы отошли от ворот, не в силах отдышаться.
— Двери проверить! — вскрикнул Хромов. — Их две, с двух сторон!
Спотыкаясь в темноте, я побежал в одну сторону ангара, Павел понесся в другую, и вскоре в свете моего фонаря возникла сизая металлическая дверь, снабженная, по счастью, массивной щеколдой. Я успел, и жестокие удары обрушились на обшивку уже после того, как дверь была заперта. Паша тоже не подкачал. Вот только ненадежно все это показались, и еще минут пять мы отрывали от пола и двигали тяжелые шкафы, загораживая двери.
Хотелось спросить: «Что же мы будем делать?». Но этот вопрос был сейчас праздным, и даже издевательским. Тот, кто знает на него ответ, скажет и так, не заставляя упрашивать. Вот только, похоже, ответ знал лишь Бог, а с ним, как известно, не поговоришь, пока не отправишься на личную аудиенцию. Но ждать ее оставалось не долго — двери, скрытые нашими завалами, гудели и трещали. Я дал себе примерно пятнадцать минут жизни, понимая, что излишне оптимистичен.
Страница 19 из 31
