Вообще, Сэм Хорвард сообразительный парень, но похоже, что с утра он перекурил какой-то дури или выпил лишнего, потому сидел и трясся как заведённый двигатель. Правда, на улице холодновато — мороз ударил не по сезону. Но что Сэму до этого мороза?, к тому же трясётся он не на улице, а дома, и не от холода, а от страха…
Добавить в моё избранное
111 мин, 16 сек 16333
А отец, тем временем, поднимался в комнату к сыну. И Ричард услышал, как он грузно шагает по лестнице.
Парень и так был не в себе, а тут ещё такое услышал. Но отец его вошёл быстрее, чем он успел собраться с мыслями о подручной расправе над своим папашей.
— Ричард, с тобой можно поговорить? — произнёс он каким-то не «своим» тоном. А Ричард мысленно отметил, что так разговаривает только подлиза.
— Нет, — отрезал Ричард как можно резче, — нам не о чем разговаривать.
— Ну тогда извини, — произнёс отец каким-то униженным голосом. — И за вчерашнее извини… если я тебя обидел.
— Да ну, что ты! — театрально отклонял он его извинения. — У тебя неплохой юмор! Особенно с бревном.
— Ну ты же знаешь меня, — продолжал Джерр в том же духе, — с пьянки я иногда такое выкину! Не обижайся ты на старого дурака.
— Ну почему же, ты ведь у нас самый умный, — передразнил он его вчерашнее заявление, — умнее всех людей, вместе взятых.
— Ну опять ты мои пьяные выходки вспоминаешь. Ты лучше любую трезвую вспомни.
— А как там в пословице? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Так, кажется?
— Ну… Ну это не про меня.
— А что, ты у нас лучше всех, что ли?
— Ну, ты сам вспомни. Когда я по трезвому вёл себя как пьяный?, да у меня даже и мыслей таких не было.
— А я не могу подтвердить твои слова. Если бы я…
— Ну хочешь я тебе поклянусь, — перебил он его, — что прямо с сегодняшнего дня не возьму в рот ни капли.
— Который раз?
— Что, который раз?
— Поклянёшься который раз?
— Не понял. О чём ты? — Но, кажется, некоторое он понимал.
— Ты что, хочешь сказать, что ты ещё никому не клялся в том, что ты бросишь это дело?
— Ну клялся. Только клялся я, что некоторое время не буду пить, и всегда сдерживал свои клятвы.
— А сейчас ты мне поклянёшься, что никогда даже ни капли в рот не возьмёшь.
— Ну ладно, — улыбнулся он, — только чем мне поклясться?
— Душой.
— Душой? — У него аж чуть глаза из орбит не повылезали, ведь он за всю свою жизнь ни разу никому не клялся душой, да и даже не знал, что ей можно поклясться.
— Именно душой!
— Пожалуйста. Душой, так душой.
— Тогда поклянись.
— Клянусь, — пропел он.
— Да нет. Не так. Повторяй за мной: «Я, Джеральд Морр, клянусь…»
— Чёрт возьми, — перебил он его. — Ричард, что с тобой? Я тебя не узнаю.
— Я просто хочу, чтобы ты поклялся, — спокойно объяснил ему Ричард. — И только без лишних вопросов.
— А я хочу, чтоб ты объяснил мне, что с тобой происходит.
— Я ведь тебе сказал: без лишних вопросов.
— Это не лишний вопрос.
— Тебе это так кажется, — говорил он каким-то внушительным тоном.
Тут-то Джерр и понял всё, как есть: его сын стал психом, или становится.
— Хорошо, Ричард, — произнёс он мягким голосом, — только позволь мне перед этим сходить кое-куда, — и начал медленно подниматься с кресла, чтобы не дай бог не побеспокоить сынка. Но тот подскочил быстрее отца и подбежал к двери.
— Нет, папочка, — произнёс он каким-то странным тоном, — сначала ты сделаешь то, что хотел.
— А что я хотел?
— Ты, кажется, собирался мне поклясться, что прямо с сегодняшнего дня не возьмёшь в рот ни капли. Так что сначала ты принесёшь в клятву свою душу, а потом пойдёшь в своё «кое-куда».
— Понимаешь, парень, — говорил он так, как разговаривают с душевнобольными, — просто мне надо отправить естественные надобности. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я?
— Об этом раньше надо было думать, сукин ты сын!
Наверно, Ричард и правда сошёл с ума, но ему так не казалось. А если точнее, то он сам не понимал, что делает. Просто ему хотелось чего-то и всё, и ради этого он мог бы даже сознательно потерять рассудок.
— А почему это ты назвал меня сукиным сыном? — удивился он. А что ему оставалось?
— Потому что ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, какой физической силой я обладаю. А я ведь могу тебе сейчас голову оторвать собственными руками!
— Собственными руками? — он аж засмеялся от удивления, — как интересно! Ну давай, посмотрим, как это у тебя получится. — И он подставил свою пухлую голову со здоровенной шеей, поскольку сам был человеком подобных размеров.
«Не делай этого!» — шептал Ричарду внутренний голос. Но он был глух. То, что с ним происходило, невозможно описать. Он не слышал внутреннего голоса, он ничего не слышал, а только был уверен в своей силе, и уверен, что всё-таки оторвёт своему папаше«самую умную» голову…
А, когда крепко схватился за неё, то… вся уверенность сразу пропала, поскольку даже не в силах был повернуть её.
— Ну как, получается? — интересовался отец.
Парень и так был не в себе, а тут ещё такое услышал. Но отец его вошёл быстрее, чем он успел собраться с мыслями о подручной расправе над своим папашей.
— Ричард, с тобой можно поговорить? — произнёс он каким-то не «своим» тоном. А Ричард мысленно отметил, что так разговаривает только подлиза.
— Нет, — отрезал Ричард как можно резче, — нам не о чем разговаривать.
— Ну тогда извини, — произнёс отец каким-то униженным голосом. — И за вчерашнее извини… если я тебя обидел.
— Да ну, что ты! — театрально отклонял он его извинения. — У тебя неплохой юмор! Особенно с бревном.
— Ну ты же знаешь меня, — продолжал Джерр в том же духе, — с пьянки я иногда такое выкину! Не обижайся ты на старого дурака.
— Ну почему же, ты ведь у нас самый умный, — передразнил он его вчерашнее заявление, — умнее всех людей, вместе взятых.
— Ну опять ты мои пьяные выходки вспоминаешь. Ты лучше любую трезвую вспомни.
— А как там в пословице? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Так, кажется?
— Ну… Ну это не про меня.
— А что, ты у нас лучше всех, что ли?
— Ну, ты сам вспомни. Когда я по трезвому вёл себя как пьяный?, да у меня даже и мыслей таких не было.
— А я не могу подтвердить твои слова. Если бы я…
— Ну хочешь я тебе поклянусь, — перебил он его, — что прямо с сегодняшнего дня не возьму в рот ни капли.
— Который раз?
— Что, который раз?
— Поклянёшься который раз?
— Не понял. О чём ты? — Но, кажется, некоторое он понимал.
— Ты что, хочешь сказать, что ты ещё никому не клялся в том, что ты бросишь это дело?
— Ну клялся. Только клялся я, что некоторое время не буду пить, и всегда сдерживал свои клятвы.
— А сейчас ты мне поклянёшься, что никогда даже ни капли в рот не возьмёшь.
— Ну ладно, — улыбнулся он, — только чем мне поклясться?
— Душой.
— Душой? — У него аж чуть глаза из орбит не повылезали, ведь он за всю свою жизнь ни разу никому не клялся душой, да и даже не знал, что ей можно поклясться.
— Именно душой!
— Пожалуйста. Душой, так душой.
— Тогда поклянись.
— Клянусь, — пропел он.
— Да нет. Не так. Повторяй за мной: «Я, Джеральд Морр, клянусь…»
— Чёрт возьми, — перебил он его. — Ричард, что с тобой? Я тебя не узнаю.
— Я просто хочу, чтобы ты поклялся, — спокойно объяснил ему Ричард. — И только без лишних вопросов.
— А я хочу, чтоб ты объяснил мне, что с тобой происходит.
— Я ведь тебе сказал: без лишних вопросов.
— Это не лишний вопрос.
— Тебе это так кажется, — говорил он каким-то внушительным тоном.
Тут-то Джерр и понял всё, как есть: его сын стал психом, или становится.
— Хорошо, Ричард, — произнёс он мягким голосом, — только позволь мне перед этим сходить кое-куда, — и начал медленно подниматься с кресла, чтобы не дай бог не побеспокоить сынка. Но тот подскочил быстрее отца и подбежал к двери.
— Нет, папочка, — произнёс он каким-то странным тоном, — сначала ты сделаешь то, что хотел.
— А что я хотел?
— Ты, кажется, собирался мне поклясться, что прямо с сегодняшнего дня не возьмёшь в рот ни капли. Так что сначала ты принесёшь в клятву свою душу, а потом пойдёшь в своё «кое-куда».
— Понимаешь, парень, — говорил он так, как разговаривают с душевнобольными, — просто мне надо отправить естественные надобности. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я?
— Об этом раньше надо было думать, сукин ты сын!
Наверно, Ричард и правда сошёл с ума, но ему так не казалось. А если точнее, то он сам не понимал, что делает. Просто ему хотелось чего-то и всё, и ради этого он мог бы даже сознательно потерять рассудок.
— А почему это ты назвал меня сукиным сыном? — удивился он. А что ему оставалось?
— Потому что ты не знаешь, кто я. Ты не знаешь, какой физической силой я обладаю. А я ведь могу тебе сейчас голову оторвать собственными руками!
— Собственными руками? — он аж засмеялся от удивления, — как интересно! Ну давай, посмотрим, как это у тебя получится. — И он подставил свою пухлую голову со здоровенной шеей, поскольку сам был человеком подобных размеров.
«Не делай этого!» — шептал Ричарду внутренний голос. Но он был глух. То, что с ним происходило, невозможно описать. Он не слышал внутреннего голоса, он ничего не слышал, а только был уверен в своей силе, и уверен, что всё-таки оторвёт своему папаше«самую умную» голову…
А, когда крепко схватился за неё, то… вся уверенность сразу пропала, поскольку даже не в силах был повернуть её.
— Ну как, получается? — интересовался отец.
Страница 13 из 31
