Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
Добавить в моё избранное
106 мин, 1 сек 19021
Бритая наголо девушка в кожаных шортах и красном свитере показала Мадлен средний палец и поддержала беседу.
— А я однажды даже заснула, ей-богу! Проснулась оттого, что этот боров повалился на меня без сил. Едва не задохнулась. Он мне тогда за моральный ущерб десятку отстегнул. Твою мать, холодно-то как! Девчонки, а Мадлен права. Может, замутим групповушку? Устроим ведьмовской шабаш, костер разожжем, попрыгаем через огонь, попляшем.
— На метлах полетаем…
Мадлен снова плюнула под ноги.
— Я на хорошей метле давно не сидела. Ловетт, сучка, устроила себе выходной, нежится в тепле со своим парикмахером, а мы теперь мерзни. Сейчас бы раскрутили ее на ужин с пивком. М-м…
— А он ничего так, — шмыгнула носом Мэри, — этот цирюльник. Интересно, как он в постели?
— Повезло этой рыжей ведьме…
Единственный фонарь на этом конце улицы моргнул, осыпал мостовую искрами, но не погас. Девушки разом вздохнули и замолчали. Разговор зашел в тупик. Да и о чем говорить? Изо дня в день они обсуждают одно и то же и друг друга знают, как облупленных. Который год стоят вместе в этой подворотне…
Неожиданно тишину улицы нарушил визг тормозов, и около девушек остановился роскошный черный автомобиль. Дверь со стороны водителя открылась и на холодные, еще влажные камни, ступили ноги, обутые в дорогие лакированные туфли, а спустя мгновение из «Кадиллака» показался человек в сером костюме. Он приподнял солнцезащитные очки и осмотрел товар.
— Не густо…
Девицы на мгновение замолчали, переглянулись и стали удивленно перешептываться. Еще бы! Их почтил своим визитом сам судья Уикид!
— Интересно, что он забыл в нашей дыре? — Мадлен натянула дежурную улыбку и приподняла руками грудь.
— Ну, ответ очевиден, раз он смотрит на нас, — прикусила губу Мэри. — Я бы с ним устроила прения. Он в мантии с молотком, я на коленях, просящая пощады…
Судья приблизился к жрицам любви, которые строили глазки и миловидно улыбались, и приступил к более тщательному осмотру товара. Он проверил грудь и ягодицы фемин на упругость, посмотрел наличие всех передних зубов, будто выбирал себе лошадь на рынке или раба, хмыкнул и отошел на два шага.
— Приветствую представительниц самой древнейшей профессии, Надеюсь, представляться не нужно. Вероятно, вы задаетесь вопросом: что такой человек делает здесь, в этих трущобах? Так? — Уикид сел на капот своего автомобиля и продолжил монолог. — Зачем ему обычные проститутки, когда он может позволить себе переспать с самой красивой моделью, или найти девку подороже? Так? — Девушки боялись что-либо ответить и просто стояли, потупив взгляд, и слушали. — Так, но вот в чем загвоздка…
Уикид кашлянул в кулак, поерзал на капоте и убрал руки в карман. Свет раскачивающегося фонаря создавал атмосферу допроса, будто судья выпытывает у девушек какую-то тайну. Вся улица превратилась в допросную камеру. Да и коленки у гетер затряслись на самом деле. Поди знай, что у него на уме. Это он сейчас сидит, лясы точит, а через секунду налетят копы, затолкают в автобус и все, поминай, как звали. Мадлен решилась открыть рот.
— Мы ничего такого не делаем. Просто стоим и разговариваем. Хотели посидеть в закусочной, но она зарыта…
Судья поднял руку, оборвав фемину на полуслове.
— Девочка, я знаю, кто вы, и что тут делаете. Понимаешь, — Он поманил Мадлен к себе, а когда та подошла, рывком усадил себе на колени, запустив руку ей под блузку. — Мне хочется чего-то нового, какой-то грязи, что ли. Хочется погрузиться в этот мир, в котором живете вы. Тот, в котором живу я, стал мне скучен. Он сер, понимаешь? Там у меня есть все, мне нечего больше хотеть, и от этого я схожу с ума. Я даже задумывался, а не бросить ли все к чертовой матери? Одеть не этот дорогой костюм, а драный свитер, пожить в каком-нибудь брошенном доме без стекол в окнах, заняться любовью с грязной шлюхой, как ты. По-простому, по-животному, — Уикид высунул язык и часто задышал, изображая собаку. После столкнул Мадлен и силой опустил на колени. — Смерть Христова, этот город опостылел, его воздух тяжел, будто ядовитый газ, им трудно дышать. Мне нужен глоток свежего. Хочется увидеть что-то, что даже я не смогу купить. Есть ли такое на этом свете? Сомневаюсь. Довольно, потом доделаешь…
Судья соскочил с капота, застегнул брюки и, намотав на кулак волосы Мадлен, поднял ее с колен.
— Мне больно… — прошептала девушка.
— Жизнь такая штука, — усмехнулся судья. — Иногда бывает приятно, но, в основном, больно. Удовольствие — это награда за терпение. Садись в машину, и ты, бритая, тоже. Сделаете все, как положено, вернетесь сюда здоровые и невредимые. И богатые.
Не говоря ни слова, Мадлен и Мэри запрыгнули на заднее сидение черного монстра, который привез Уикида, и затихли. Сам судья послал оставшимся в подворотне девушкам воздушный поцелуй, занял водительское сидение и завел двигатель.
— А я однажды даже заснула, ей-богу! Проснулась оттого, что этот боров повалился на меня без сил. Едва не задохнулась. Он мне тогда за моральный ущерб десятку отстегнул. Твою мать, холодно-то как! Девчонки, а Мадлен права. Может, замутим групповушку? Устроим ведьмовской шабаш, костер разожжем, попрыгаем через огонь, попляшем.
— На метлах полетаем…
Мадлен снова плюнула под ноги.
— Я на хорошей метле давно не сидела. Ловетт, сучка, устроила себе выходной, нежится в тепле со своим парикмахером, а мы теперь мерзни. Сейчас бы раскрутили ее на ужин с пивком. М-м…
— А он ничего так, — шмыгнула носом Мэри, — этот цирюльник. Интересно, как он в постели?
— Повезло этой рыжей ведьме…
Единственный фонарь на этом конце улицы моргнул, осыпал мостовую искрами, но не погас. Девушки разом вздохнули и замолчали. Разговор зашел в тупик. Да и о чем говорить? Изо дня в день они обсуждают одно и то же и друг друга знают, как облупленных. Который год стоят вместе в этой подворотне…
Неожиданно тишину улицы нарушил визг тормозов, и около девушек остановился роскошный черный автомобиль. Дверь со стороны водителя открылась и на холодные, еще влажные камни, ступили ноги, обутые в дорогие лакированные туфли, а спустя мгновение из «Кадиллака» показался человек в сером костюме. Он приподнял солнцезащитные очки и осмотрел товар.
— Не густо…
Девицы на мгновение замолчали, переглянулись и стали удивленно перешептываться. Еще бы! Их почтил своим визитом сам судья Уикид!
— Интересно, что он забыл в нашей дыре? — Мадлен натянула дежурную улыбку и приподняла руками грудь.
— Ну, ответ очевиден, раз он смотрит на нас, — прикусила губу Мэри. — Я бы с ним устроила прения. Он в мантии с молотком, я на коленях, просящая пощады…
Судья приблизился к жрицам любви, которые строили глазки и миловидно улыбались, и приступил к более тщательному осмотру товара. Он проверил грудь и ягодицы фемин на упругость, посмотрел наличие всех передних зубов, будто выбирал себе лошадь на рынке или раба, хмыкнул и отошел на два шага.
— Приветствую представительниц самой древнейшей профессии, Надеюсь, представляться не нужно. Вероятно, вы задаетесь вопросом: что такой человек делает здесь, в этих трущобах? Так? — Уикид сел на капот своего автомобиля и продолжил монолог. — Зачем ему обычные проститутки, когда он может позволить себе переспать с самой красивой моделью, или найти девку подороже? Так? — Девушки боялись что-либо ответить и просто стояли, потупив взгляд, и слушали. — Так, но вот в чем загвоздка…
Уикид кашлянул в кулак, поерзал на капоте и убрал руки в карман. Свет раскачивающегося фонаря создавал атмосферу допроса, будто судья выпытывает у девушек какую-то тайну. Вся улица превратилась в допросную камеру. Да и коленки у гетер затряслись на самом деле. Поди знай, что у него на уме. Это он сейчас сидит, лясы точит, а через секунду налетят копы, затолкают в автобус и все, поминай, как звали. Мадлен решилась открыть рот.
— Мы ничего такого не делаем. Просто стоим и разговариваем. Хотели посидеть в закусочной, но она зарыта…
Судья поднял руку, оборвав фемину на полуслове.
— Девочка, я знаю, кто вы, и что тут делаете. Понимаешь, — Он поманил Мадлен к себе, а когда та подошла, рывком усадил себе на колени, запустив руку ей под блузку. — Мне хочется чего-то нового, какой-то грязи, что ли. Хочется погрузиться в этот мир, в котором живете вы. Тот, в котором живу я, стал мне скучен. Он сер, понимаешь? Там у меня есть все, мне нечего больше хотеть, и от этого я схожу с ума. Я даже задумывался, а не бросить ли все к чертовой матери? Одеть не этот дорогой костюм, а драный свитер, пожить в каком-нибудь брошенном доме без стекол в окнах, заняться любовью с грязной шлюхой, как ты. По-простому, по-животному, — Уикид высунул язык и часто задышал, изображая собаку. После столкнул Мадлен и силой опустил на колени. — Смерть Христова, этот город опостылел, его воздух тяжел, будто ядовитый газ, им трудно дышать. Мне нужен глоток свежего. Хочется увидеть что-то, что даже я не смогу купить. Есть ли такое на этом свете? Сомневаюсь. Довольно, потом доделаешь…
Судья соскочил с капота, застегнул брюки и, намотав на кулак волосы Мадлен, поднял ее с колен.
— Мне больно… — прошептала девушка.
— Жизнь такая штука, — усмехнулся судья. — Иногда бывает приятно, но, в основном, больно. Удовольствие — это награда за терпение. Садись в машину, и ты, бритая, тоже. Сделаете все, как положено, вернетесь сюда здоровые и невредимые. И богатые.
Не говоря ни слова, Мадлен и Мэри запрыгнули на заднее сидение черного монстра, который привез Уикида, и затихли. Сам судья послал оставшимся в подворотне девушкам воздушный поцелуй, занял водительское сидение и завел двигатель.
Страница 20 из 30
