Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
Добавить в моё избранное
106 мин, 1 сек 19022
Через мгновение автомобиль медленно покатился по улице.
Серые дома выглядели довольно мрачно. Уикид нервно колотил пальцами по рулевому колесу в такт «Holidays in the Sun» и посматривал в зеркало заднего вида на девиц, которые боязливо переглядывались. Их можно понять: сидят в машине ни кого-то там, а самого судьи, который непонятно как оказался в их захолустье, да еще и выбрал для своих утех. О нем ходили такие слухи, от которых мурашки по спине бежали. Еще не известно, чем обернется это нежданное путешествие. Поговаривают, что судья любит экспериментировать, не брезгует садо-мазо. Правда или нет, но ходят слухи, что не все после его экзекуций выживали, так что есть чего опасаться.
Проезжая мимо закусочной Ловетт, Уикид задержал взгляд на окнах, сокрытых роль-ставнями, и, плюнув в открытое окно, достал пачку сигарет и закурил. Сизый дым наполнил внутреннюю утробу железного монстра. Судья достал из бардачка початую бутылку виски, зубами вытащил пробку и сделал большой глоток.
Угощайтесь, — Он, не глядя, протянул бутылку назад и нажал на педаль тормоза. — Я буквально на минутку. Надо заскочить в церковь, так сказать, грехи замолить. Слишком много накопилось, складывать некуда. Не скучайте.
Не будем, — в один голос промолвили жрицы любви.
Уикид усмехнулся, открыл дверь и влез из автомобиля. Естественно, его лакированный ботинок угодил прямиком в лужу.
Твою же мать, — судья сжал кулаки, поднял взгляд в серое лондонское небо и скрипнул зубами. — Я когда-нибудь снесу этот квартал!
Служитель закона потряс ногой, стряхивая капли с ботинка, и направился по дорожке, посыпанной гранитной крошкой, к входу в церковь, что цепляла своим шпилем мрачные тучи. Подойдя к массивным дубовым дверям, Уикид обернулся, сплюнул под ноги и, потянув створы на себя, скрылся в священной обители.
Эхо звуков шагов летало под сводами прихода, окутанного полумраком. Дневной свет еле протискивался сквозь витражи, играя с мириадами пылинок, парящих в воздухе.
— Есть тут кто? — спросил судья, и его собственный голос обрушился на него с тройной силой, заставив поморщиться и прикрыть ладонями уши. — Вот он, глас божий…
Уикид кашлянул в кулак, аккуратно ступая подошел к гигантскому распятью и, поцеловав колено деревянного изваяния, перекрестился. После этого он проследовал мимо исповедальных кабинок к приоткрытой боковой двери, ведущей в сад, и выглянул наружу. Судья нахмурился, сплюнул под ноги и покинул приход, ступив под сень цветущих деревьев.
— Вот плут. Скрывает от меня такое чудное место! Это же оазис посреди пустыни. Эх, святой отец. …
Гранитная крошка хрустела под подошвами дорогих туфлей судьи, который насвистывал незамысловатую мелодию. Внезапно он замер и прислушался. Где-то в глубине сада звучал прекраснейший девичий голос, взывавший к Создателю. Он словно магнит стал притягивать к себе судью, и тот не смог сопротивляться его зову.
В глубине сада, на деревянной скамье, прижимая к груди книгу, сидела очаровательное юное создание. Ее золотистые, вьющиеся волосы ниспадали на плечи, поверх которых была накинута вязаная кофточка. Девушка, прикрыв глаза, напевала молитву, обращенную к Создателю, и не могла заметить, что из-за деревьев ее буквально прожигает чей-то взгляд.
— Господь наш небесный, благослови. Бессмертен живущий во имя любви…
Кашлянув в кулак, судья обнаружил себя и вышел из укрытия. Юная дева встрепенулась от неожиданности и уронила томик на дорожку.
— Позвольте… — Уикид быстро поднял священную книгу и стряхнул с переплета прилипшую гранитную крошку, после чего передал библию таинственной незнакомки, а когда та приняла ее, не спешил отпустить. — Кто ты, дитя, и что делаешь в этом… в этом саду?
— Меня зовут Элиза, я дочь настоятеля этого прихода, отца Эбеттора.
— Элиза… — протяжно произнес судья, устремив взгляд в серое лондонское небо. — Позвольте, я присяду, не возражаете?
— Нисколько, — девушка подвинулась, подобрав платье.
Уикид сел, оттянул ворот рубашки и, не боясь помять пиджак, откинулся на спинку. Он прикусил губу и буквально утонул в зеленых глазах незнакомки, которая и не пыталась отвести взгляд.
— Клянусь смертью Христовой, — судья хотел было дотронуться до щеки девушки, но тут же отдернул руку, сжав ладонь в кулак, — я не встречал более прекрасного создания, чем вы. Вы — ангел! Элиза… Я… Я даже потерял дар речи.
— От чего же? — удивилась девушка.
— Я сражен вашей неземной красотой, — Элиза смутилась, и ее щеки зардели. — Скажи, что ты делаешь тут, дитя? Вы замужем? Есть ли на этой грешной земле тот, кому отдано ваше сердце?
— Оно навсегда принадлежит Создателю, которого я люблю всей душой. Я даже собираюсь уйти в монастырь, чтобы дни и ночи проводить в молитвах. Даже отец одобряет мой выбор.
Серые дома выглядели довольно мрачно. Уикид нервно колотил пальцами по рулевому колесу в такт «Holidays in the Sun» и посматривал в зеркало заднего вида на девиц, которые боязливо переглядывались. Их можно понять: сидят в машине ни кого-то там, а самого судьи, который непонятно как оказался в их захолустье, да еще и выбрал для своих утех. О нем ходили такие слухи, от которых мурашки по спине бежали. Еще не известно, чем обернется это нежданное путешествие. Поговаривают, что судья любит экспериментировать, не брезгует садо-мазо. Правда или нет, но ходят слухи, что не все после его экзекуций выживали, так что есть чего опасаться.
Проезжая мимо закусочной Ловетт, Уикид задержал взгляд на окнах, сокрытых роль-ставнями, и, плюнув в открытое окно, достал пачку сигарет и закурил. Сизый дым наполнил внутреннюю утробу железного монстра. Судья достал из бардачка початую бутылку виски, зубами вытащил пробку и сделал большой глоток.
Угощайтесь, — Он, не глядя, протянул бутылку назад и нажал на педаль тормоза. — Я буквально на минутку. Надо заскочить в церковь, так сказать, грехи замолить. Слишком много накопилось, складывать некуда. Не скучайте.
Не будем, — в один голос промолвили жрицы любви.
Уикид усмехнулся, открыл дверь и влез из автомобиля. Естественно, его лакированный ботинок угодил прямиком в лужу.
Твою же мать, — судья сжал кулаки, поднял взгляд в серое лондонское небо и скрипнул зубами. — Я когда-нибудь снесу этот квартал!
Служитель закона потряс ногой, стряхивая капли с ботинка, и направился по дорожке, посыпанной гранитной крошкой, к входу в церковь, что цепляла своим шпилем мрачные тучи. Подойдя к массивным дубовым дверям, Уикид обернулся, сплюнул под ноги и, потянув створы на себя, скрылся в священной обители.
Эхо звуков шагов летало под сводами прихода, окутанного полумраком. Дневной свет еле протискивался сквозь витражи, играя с мириадами пылинок, парящих в воздухе.
— Есть тут кто? — спросил судья, и его собственный голос обрушился на него с тройной силой, заставив поморщиться и прикрыть ладонями уши. — Вот он, глас божий…
Уикид кашлянул в кулак, аккуратно ступая подошел к гигантскому распятью и, поцеловав колено деревянного изваяния, перекрестился. После этого он проследовал мимо исповедальных кабинок к приоткрытой боковой двери, ведущей в сад, и выглянул наружу. Судья нахмурился, сплюнул под ноги и покинул приход, ступив под сень цветущих деревьев.
— Вот плут. Скрывает от меня такое чудное место! Это же оазис посреди пустыни. Эх, святой отец. …
Гранитная крошка хрустела под подошвами дорогих туфлей судьи, который насвистывал незамысловатую мелодию. Внезапно он замер и прислушался. Где-то в глубине сада звучал прекраснейший девичий голос, взывавший к Создателю. Он словно магнит стал притягивать к себе судью, и тот не смог сопротивляться его зову.
В глубине сада, на деревянной скамье, прижимая к груди книгу, сидела очаровательное юное создание. Ее золотистые, вьющиеся волосы ниспадали на плечи, поверх которых была накинута вязаная кофточка. Девушка, прикрыв глаза, напевала молитву, обращенную к Создателю, и не могла заметить, что из-за деревьев ее буквально прожигает чей-то взгляд.
— Господь наш небесный, благослови. Бессмертен живущий во имя любви…
Кашлянув в кулак, судья обнаружил себя и вышел из укрытия. Юная дева встрепенулась от неожиданности и уронила томик на дорожку.
— Позвольте… — Уикид быстро поднял священную книгу и стряхнул с переплета прилипшую гранитную крошку, после чего передал библию таинственной незнакомки, а когда та приняла ее, не спешил отпустить. — Кто ты, дитя, и что делаешь в этом… в этом саду?
— Меня зовут Элиза, я дочь настоятеля этого прихода, отца Эбеттора.
— Элиза… — протяжно произнес судья, устремив взгляд в серое лондонское небо. — Позвольте, я присяду, не возражаете?
— Нисколько, — девушка подвинулась, подобрав платье.
Уикид сел, оттянул ворот рубашки и, не боясь помять пиджак, откинулся на спинку. Он прикусил губу и буквально утонул в зеленых глазах незнакомки, которая и не пыталась отвести взгляд.
— Клянусь смертью Христовой, — судья хотел было дотронуться до щеки девушки, но тут же отдернул руку, сжав ладонь в кулак, — я не встречал более прекрасного создания, чем вы. Вы — ангел! Элиза… Я… Я даже потерял дар речи.
— От чего же? — удивилась девушка.
— Я сражен вашей неземной красотой, — Элиза смутилась, и ее щеки зардели. — Скажи, что ты делаешь тут, дитя? Вы замужем? Есть ли на этой грешной земле тот, кому отдано ваше сердце?
— Оно навсегда принадлежит Создателю, которого я люблю всей душой. Я даже собираюсь уйти в монастырь, чтобы дни и ночи проводить в молитвах. Даже отец одобряет мой выбор.
Страница 21 из 30
