Тихий субботний вечер. Чудная погода, просто идеально подходящая, чтобы выйти из душной квартиры и неторопливо пройтись по улицам и кварталам тихого городочка Клайвенбридж, расположенного между Вайнлендом и Миллвилом в штате Филадельфия. В выходные сонные жители Клайвенбридж предпочитают больше времени проводить с семьей, гуляют по аллеям и скверам, любуясь багрово-алым заревом уходящего солнца, иногда ведут неторопливые беседы о том о сем, делясь впечатлениями и слухами…
Добавить в моё избранное
106 мин, 42 сек 1791
— Во всех смыслах: это — не — смертельно.
— Что не смертельно?
— То, что ты, брат, вляпался в эту историю с исчезновением. Меня это нисколько не удивило! Таких, как ты, знаешь сколько по всему миру? Оооо! Ха-ха-ха-ха! Тысячи, и все они содержатся в местах не столь отдаленных, за высокими желтыми стенами, в чреве психушек. Поэтому я тебе и говорю: то, что ты рассказал Барри, ну, о том месте, где люди сходят с ума, это нормально…
Дон так и не понял, что имел в виду его новый собеседник, слишком он был странным и эксцентричным.
— Я уж и не знаю, — сказал Дон.
— Чего не знаешь? Сходишь с ума, или уже сошел? Так вот, брат, — Мэт легонько дотронулся до плеча собеседника, — помалкивай о том, что ты там видел, ни с кем не делись своими впечатлениями, проглоти их и, если хочешь, запей пивом, обычно алкоголь помогает такие вещи рассасывать. Но иногда даже старое доброе спиртное не спасает! И вот тогда человек впадает в безумие, тоску, и ищет оправдания своим глюкам, потому что хочет искать! Просаживает деньги, время, силы, разочаровывается, и вот тогда приходит второй мощный удар! БАМС! — негр стукнул кулаком по столу так, что две кружки, стоявшие у самого края, свалились на пол. Барри, сделав привычно «страшное» лицо, собрался было выйти из-за стойки, но Мэт крикнул:
— Заплачу!
— Наличными! — отозвался Барри.
— Ну разумеется, не карточкой, — усмехнулся Мэт. И продолжал, обращаясь к Дону. — И все развалилось, как эти кружки. Душа человека — она тоже хрустальная, правда, некоторые дураки думают, что бывает чугунная! ВЗДОР! Вот так выглядит безумие, — Мэт указал пальцем на разбитые кружки, — Когда-то в них был алкоголь, а теперь — ничего, даже остатков нет, представляешь? Врачи называют это апатией.
— Хорошо, — остановил его Дон. — А зачем мне все это знать?
— Потому что, Дон, я знаю, к чему это все ведет. Я знаю, к чему ты стремишься.
— И к чему же? — Дон устремил на собеседника недружелюбный, чуть ли не злобный, пристальный взгляд.
— К тому же, к чему в свое стремился я, — спокойно ответил Мэт, и снял шляпу, обнажив лысую, испещренную неаккуратными хирургическими швами голову. — К лишению рассудка.
Дон резко дернулся, стул покачнулся, мужчина чуть не упал, но Мэт вовремя схватил его за воротник и подтянул к себе.
— Страшно? Поверь, бро, это еще не страшно, страшно будет потом, когда с тобой сделают то же самое!
— Как?! — прошептал Дон. То, что происходило с ним сейчас, этого не может быть в реальном мире, такое бывает только в кино. Невозможно встретить живое воплощение чудовища Франкенштейна, одаренное разумом и способностью мыслить, как человек.
— Без вопросов, — пресек Мэт. По тону было понятно: в подробности он вдаваться не хочет. — Скажем так, моего мнения никто не спрашивал последние лет двадцать. И как я выжил? Как сохранил рассудок? — Мэт водрузил шляпу обратно. — Не знаю, можно сказать, мне повезло. С того самого момента я начал верить в Бога, а ведь раньше мне было и невдомек, что он вообще существует. Я был человеком далеким от всех этих религиозных штучек.
— Но… Столько швов! Кто это тебя так? — не унимался Дон.
— А тебе не терпится узнать? — улыбнулся Мэт. — Эй, Барри! Принеси мне и моему другу по два пива! Мы здесь надолго!
— Ты мне за кружки заплати для начала! — крикнул Барри.
— Запиши в счет! Да, и убери здесь все! А то я и эти могу разбить: я сегодня в ударе!
— Подожди! Ты сказал надолго? Но мне сына надо из школы забрать?
— О! у тебя есть сын? Как зовут?
— Брайан. У него занятия кончаются в три.
— Интересное какое имя: «Бра-а-й-ан» — протянул Мэт, то ли нарочно, то ли проблемы с речью. Да оно и понятно: при таких-то шрамах.
— Так что долго не смогу, здесь… с тобой…
— Да брось! Один раз живем! Когда мне еще удастся выложить все карты на стол? А человек ты очень приятный, так почему мне не посидеть и не поговорить с тобой? А, Дон?!
— Потому что, кроме разговоров, у меня есть еще дела…
— Хорошо, постараюсь не затягивать, — Мэт посмотрел на часы, Дон посмотрел на свои: до назначенного времени оставался еще час.
— Тогда, еще до всей этой заварушки с Вьетконгом, я отбывал срок в Сент-Морте…
— Это… та самая тюрьма?
— Ага, та самая, — усмехнулся Мэт, но улыбка быстро сошла с его лица. — Пара ограблений, дерзкий налет, несколько поджогов, пара убийств, в общем, красивый букет. Адвокат — засранец — добился для меня пожизненного, а я хотел казни, я всегда считал, что казнь — это проще, но ты попробуй этого холеного поша убедить в обратном! В общем, судья «пожалел» меня. Это он, конечно, так считал. А я думал: медленная смерть в камере, вот на что меня обрекли, — Мэт так сильно сжимал пустой бокал, что, казалось, неровен час, он его просто раздавит, и осколки стекла вонзятся ему под кожу, а Мэт даже не почувствует этого, потому что слишком занят.
— Что не смертельно?
— То, что ты, брат, вляпался в эту историю с исчезновением. Меня это нисколько не удивило! Таких, как ты, знаешь сколько по всему миру? Оооо! Ха-ха-ха-ха! Тысячи, и все они содержатся в местах не столь отдаленных, за высокими желтыми стенами, в чреве психушек. Поэтому я тебе и говорю: то, что ты рассказал Барри, ну, о том месте, где люди сходят с ума, это нормально…
Дон так и не понял, что имел в виду его новый собеседник, слишком он был странным и эксцентричным.
— Я уж и не знаю, — сказал Дон.
— Чего не знаешь? Сходишь с ума, или уже сошел? Так вот, брат, — Мэт легонько дотронулся до плеча собеседника, — помалкивай о том, что ты там видел, ни с кем не делись своими впечатлениями, проглоти их и, если хочешь, запей пивом, обычно алкоголь помогает такие вещи рассасывать. Но иногда даже старое доброе спиртное не спасает! И вот тогда человек впадает в безумие, тоску, и ищет оправдания своим глюкам, потому что хочет искать! Просаживает деньги, время, силы, разочаровывается, и вот тогда приходит второй мощный удар! БАМС! — негр стукнул кулаком по столу так, что две кружки, стоявшие у самого края, свалились на пол. Барри, сделав привычно «страшное» лицо, собрался было выйти из-за стойки, но Мэт крикнул:
— Заплачу!
— Наличными! — отозвался Барри.
— Ну разумеется, не карточкой, — усмехнулся Мэт. И продолжал, обращаясь к Дону. — И все развалилось, как эти кружки. Душа человека — она тоже хрустальная, правда, некоторые дураки думают, что бывает чугунная! ВЗДОР! Вот так выглядит безумие, — Мэт указал пальцем на разбитые кружки, — Когда-то в них был алкоголь, а теперь — ничего, даже остатков нет, представляешь? Врачи называют это апатией.
— Хорошо, — остановил его Дон. — А зачем мне все это знать?
— Потому что, Дон, я знаю, к чему это все ведет. Я знаю, к чему ты стремишься.
— И к чему же? — Дон устремил на собеседника недружелюбный, чуть ли не злобный, пристальный взгляд.
— К тому же, к чему в свое стремился я, — спокойно ответил Мэт, и снял шляпу, обнажив лысую, испещренную неаккуратными хирургическими швами голову. — К лишению рассудка.
Дон резко дернулся, стул покачнулся, мужчина чуть не упал, но Мэт вовремя схватил его за воротник и подтянул к себе.
— Страшно? Поверь, бро, это еще не страшно, страшно будет потом, когда с тобой сделают то же самое!
— Как?! — прошептал Дон. То, что происходило с ним сейчас, этого не может быть в реальном мире, такое бывает только в кино. Невозможно встретить живое воплощение чудовища Франкенштейна, одаренное разумом и способностью мыслить, как человек.
— Без вопросов, — пресек Мэт. По тону было понятно: в подробности он вдаваться не хочет. — Скажем так, моего мнения никто не спрашивал последние лет двадцать. И как я выжил? Как сохранил рассудок? — Мэт водрузил шляпу обратно. — Не знаю, можно сказать, мне повезло. С того самого момента я начал верить в Бога, а ведь раньше мне было и невдомек, что он вообще существует. Я был человеком далеким от всех этих религиозных штучек.
— Но… Столько швов! Кто это тебя так? — не унимался Дон.
— А тебе не терпится узнать? — улыбнулся Мэт. — Эй, Барри! Принеси мне и моему другу по два пива! Мы здесь надолго!
— Ты мне за кружки заплати для начала! — крикнул Барри.
— Запиши в счет! Да, и убери здесь все! А то я и эти могу разбить: я сегодня в ударе!
— Подожди! Ты сказал надолго? Но мне сына надо из школы забрать?
— О! у тебя есть сын? Как зовут?
— Брайан. У него занятия кончаются в три.
— Интересное какое имя: «Бра-а-й-ан» — протянул Мэт, то ли нарочно, то ли проблемы с речью. Да оно и понятно: при таких-то шрамах.
— Так что долго не смогу, здесь… с тобой…
— Да брось! Один раз живем! Когда мне еще удастся выложить все карты на стол? А человек ты очень приятный, так почему мне не посидеть и не поговорить с тобой? А, Дон?!
— Потому что, кроме разговоров, у меня есть еще дела…
— Хорошо, постараюсь не затягивать, — Мэт посмотрел на часы, Дон посмотрел на свои: до назначенного времени оставался еще час.
— Тогда, еще до всей этой заварушки с Вьетконгом, я отбывал срок в Сент-Морте…
— Это… та самая тюрьма?
— Ага, та самая, — усмехнулся Мэт, но улыбка быстро сошла с его лица. — Пара ограблений, дерзкий налет, несколько поджогов, пара убийств, в общем, красивый букет. Адвокат — засранец — добился для меня пожизненного, а я хотел казни, я всегда считал, что казнь — это проще, но ты попробуй этого холеного поша убедить в обратном! В общем, судья «пожалел» меня. Это он, конечно, так считал. А я думал: медленная смерть в камере, вот на что меня обрекли, — Мэт так сильно сжимал пустой бокал, что, казалось, неровен час, он его просто раздавит, и осколки стекла вонзятся ему под кожу, а Мэт даже не почувствует этого, потому что слишком занят.
Страница 15 из 30
