Тихий субботний вечер. Чудная погода, просто идеально подходящая, чтобы выйти из душной квартиры и неторопливо пройтись по улицам и кварталам тихого городочка Клайвенбридж, расположенного между Вайнлендом и Миллвилом в штате Филадельфия. В выходные сонные жители Клайвенбридж предпочитают больше времени проводить с семьей, гуляют по аллеям и скверам, любуясь багрово-алым заревом уходящего солнца, иногда ведут неторопливые беседы о том о сем, делясь впечатлениями и слухами…
Добавить в моё избранное
106 мин, 42 сек 1792
— Короче, меня определили в Сент-Морт — самую злоадскую дыру, куда отсылают как раз таких плохих парней, как я.
Дон напрягся: ему стало по-настоящему страшно. Казалось, страх буквально грызет его изнутри, отдается где-то в паху, а инстинкт самосохранения громко кричит, что, пока не поздно, надо валить.
— Да ты не бойся, — Мэт словно прочитал его мысли, — Я больше не опасен.
«Ага, конечно», — подумал Дон, искренне пожалев, что вообще согласился на этот разговор.
Барри принес пиво, аккуратно поставил их на стол, забрал пустые кружки и молча ушел.
— Знаешь, Дон, когда тебя приговаривают к пожизненному сроку в клетке, у тебя невольно меняется представление обо всем мире, ты видишь только то место, куда тебя насильно посадили. Тюрьма становится частью тебя, не просто твоего опыта, а тебя — целиком.
— Мне это чувство незнакомо, — Дон пытался поддерживать беседу, сохраняя наигранный интерес, который стал неподдельно настоящим после одной фразы Мэта.
— Я думал покончить с собой, когда меня только-только привели в камеру. Но потом познакомился со своим сокамерником. Он, кстати, бывший священник, — Гоулд Тернер. Я знал, что Видли Вайун меня и здесь достанет, он всегда приходит, вот почему я хотел умереть на электрическом стуле, хотел избавиться от его голоса, от его мерзкого присутствия в моей голове.
— Как ты сказал? Повтори!
Мэт недоуменно посмотрел на собеседника.
— Видли Вайун. Да не… ха! Или… он что, тебе знаком?!
— Кажется, да… Это имя упоминала медсестра, когда я пришел в больницу навестить моего Микки.
— Так у тебя есть еще один сын?
— Он умер.
— Мои соболезнования, — произнес Мэт и тяжело вздохнул, поправив шляпу. — Не знаю, конечно, плохо это или хорошо, но все же… ты только не обижайся, может быть, это и к лучшему, что он забрал его в таком… А, кстати, сколько ему лет было?
— К лучшему?! — взорвался Дон. — Он — мой сын! Я любил его и до сих пор люблю!
— Спокойно, спокойно! Значит и ты… точнее, твой сын его знал… если ты не врешь, конечно.
— Зачем мне врать? Медсестра об этом сказала, а я тебе просто повторил.
— Ладно-ладно, верю. Хм… не думал, что встречу товарища по несчастью… Этого сукина сына надо мочить! Но… всё!
— Что «всё»?
— Тебе же в школу за сыном пора.
Дон посмотрел на часы: действительно, ему уже было пора идти.
— Может… ты со мной пройдешься? А по дороге все расскажешь. Идет? — Дон прекрасно понимал, как многое сможет объяснить ему Мэт.
— Может, и пройдусь… но не в этот раз, приятель. Я сюда пришел пить, прогулки в мои планы не входят.
— Мы можем по дороге пива взять!
— Нет, Дон, я остаюсь, в следующий раз, думаю…
«А вдруг следующего раза не будет? Тогда я его не встречу… но может, это и к лучшему… или нет… хотя»…
— Я могу заглянуть сюда, когда отведу Брайана домой. Ты ведь будешь здесь?
— До самого вечера, бро!
Дон поспеши к выходу, надеясь вечером снова увидеть Мэта Чиверса и закончить этот важный разговор…
По дороге в школу Дон пожалел, что не сел на автобус: это было бы быстрее, и можно было бы поскорее вернуться с бар. С другой стороны, запах пива на улице выветривался быстрее. Не встречать же сынишку в таком виде!
Как Дон ни спешил, но, когда он добрался до школы, часы показывали десять минут четвертого. Во дворе царил шум, гомон, носились детишки помладше, спокойно прохаживались ребята постарше. Брайана нигде не было видно. Может, он еще внутри? Это вполне возможно. А здесь так много детей и подростков: у последних — свои машины, а еще — вздорная и скандальная манера поведения. Дон прошел через двор, игнорируя озорные взгляды молодых, легко одетых девиц. Он по-прежнему не видел сына, хотя мальчик уже должен был выйти на улицу…
— Брайан!!! — крикнул Дон. На обеспокоенного папашу никто не обратил внимания.
— Вы — папа Брайана? — маленькая девочка в красном в желтую полоску платье, с желтыми ленточками в волосах доверчиво подбежала к нему.
— Да, деточка, — улыбнулся Дон. Он всегда улыбался маленьким детям, они заставляли его вспоминать себя в таком же возрасте. И это было приятно. — Я — папа Брайана, мистер Бритмун.
— Мистер Бритмун, а мы с Брайаном играем, там… хотите, покажу?
— Покажи, — согласился Дон. Девочка взяла его за руку и повела к школе.
Никогда еще прежде Дон не встречал такой маленькой и такой наивной крохи, которая вот так легко может взять незнакомого взрослого дядьку за руку и повести его куда-то.
— Ты, наверное, из хорошей семьи? — вежливо поинтересовался Дон.
— Мой папа убит во Вьетнаме, а мама умерла. Я с бабушкой и дедушкой живу, — как-то слишком весело ответила девочка.
— Я сожалею… — только и мог сказать Дон, потому что ничего другого ему в голову не пришло.
Дон напрягся: ему стало по-настоящему страшно. Казалось, страх буквально грызет его изнутри, отдается где-то в паху, а инстинкт самосохранения громко кричит, что, пока не поздно, надо валить.
— Да ты не бойся, — Мэт словно прочитал его мысли, — Я больше не опасен.
«Ага, конечно», — подумал Дон, искренне пожалев, что вообще согласился на этот разговор.
Барри принес пиво, аккуратно поставил их на стол, забрал пустые кружки и молча ушел.
— Знаешь, Дон, когда тебя приговаривают к пожизненному сроку в клетке, у тебя невольно меняется представление обо всем мире, ты видишь только то место, куда тебя насильно посадили. Тюрьма становится частью тебя, не просто твоего опыта, а тебя — целиком.
— Мне это чувство незнакомо, — Дон пытался поддерживать беседу, сохраняя наигранный интерес, который стал неподдельно настоящим после одной фразы Мэта.
— Я думал покончить с собой, когда меня только-только привели в камеру. Но потом познакомился со своим сокамерником. Он, кстати, бывший священник, — Гоулд Тернер. Я знал, что Видли Вайун меня и здесь достанет, он всегда приходит, вот почему я хотел умереть на электрическом стуле, хотел избавиться от его голоса, от его мерзкого присутствия в моей голове.
— Как ты сказал? Повтори!
Мэт недоуменно посмотрел на собеседника.
— Видли Вайун. Да не… ха! Или… он что, тебе знаком?!
— Кажется, да… Это имя упоминала медсестра, когда я пришел в больницу навестить моего Микки.
— Так у тебя есть еще один сын?
— Он умер.
— Мои соболезнования, — произнес Мэт и тяжело вздохнул, поправив шляпу. — Не знаю, конечно, плохо это или хорошо, но все же… ты только не обижайся, может быть, это и к лучшему, что он забрал его в таком… А, кстати, сколько ему лет было?
— К лучшему?! — взорвался Дон. — Он — мой сын! Я любил его и до сих пор люблю!
— Спокойно, спокойно! Значит и ты… точнее, твой сын его знал… если ты не врешь, конечно.
— Зачем мне врать? Медсестра об этом сказала, а я тебе просто повторил.
— Ладно-ладно, верю. Хм… не думал, что встречу товарища по несчастью… Этого сукина сына надо мочить! Но… всё!
— Что «всё»?
— Тебе же в школу за сыном пора.
Дон посмотрел на часы: действительно, ему уже было пора идти.
— Может… ты со мной пройдешься? А по дороге все расскажешь. Идет? — Дон прекрасно понимал, как многое сможет объяснить ему Мэт.
— Может, и пройдусь… но не в этот раз, приятель. Я сюда пришел пить, прогулки в мои планы не входят.
— Мы можем по дороге пива взять!
— Нет, Дон, я остаюсь, в следующий раз, думаю…
«А вдруг следующего раза не будет? Тогда я его не встречу… но может, это и к лучшему… или нет… хотя»…
— Я могу заглянуть сюда, когда отведу Брайана домой. Ты ведь будешь здесь?
— До самого вечера, бро!
Дон поспеши к выходу, надеясь вечером снова увидеть Мэта Чиверса и закончить этот важный разговор…
По дороге в школу Дон пожалел, что не сел на автобус: это было бы быстрее, и можно было бы поскорее вернуться с бар. С другой стороны, запах пива на улице выветривался быстрее. Не встречать же сынишку в таком виде!
Как Дон ни спешил, но, когда он добрался до школы, часы показывали десять минут четвертого. Во дворе царил шум, гомон, носились детишки помладше, спокойно прохаживались ребята постарше. Брайана нигде не было видно. Может, он еще внутри? Это вполне возможно. А здесь так много детей и подростков: у последних — свои машины, а еще — вздорная и скандальная манера поведения. Дон прошел через двор, игнорируя озорные взгляды молодых, легко одетых девиц. Он по-прежнему не видел сына, хотя мальчик уже должен был выйти на улицу…
— Брайан!!! — крикнул Дон. На обеспокоенного папашу никто не обратил внимания.
— Вы — папа Брайана? — маленькая девочка в красном в желтую полоску платье, с желтыми ленточками в волосах доверчиво подбежала к нему.
— Да, деточка, — улыбнулся Дон. Он всегда улыбался маленьким детям, они заставляли его вспоминать себя в таком же возрасте. И это было приятно. — Я — папа Брайана, мистер Бритмун.
— Мистер Бритмун, а мы с Брайаном играем, там… хотите, покажу?
— Покажи, — согласился Дон. Девочка взяла его за руку и повела к школе.
Никогда еще прежде Дон не встречал такой маленькой и такой наивной крохи, которая вот так легко может взять незнакомого взрослого дядьку за руку и повести его куда-то.
— Ты, наверное, из хорошей семьи? — вежливо поинтересовался Дон.
— Мой папа убит во Вьетнаме, а мама умерла. Я с бабушкой и дедушкой живу, — как-то слишком весело ответила девочка.
— Я сожалею… — только и мог сказать Дон, потому что ничего другого ему в голову не пришло.
Страница 16 из 30
