Первый Феникс

Второй прапорщик, неудачно побрившийся утром худой парень, указал на Юру, который в это время вытянул перед собой обе руки и позволил группке толстеньких медиков набирать пробирки его кровью, брать соскобы из-под ногтей, срезать тонкий слой кожи, выдёргивать волоски. Один из медиков поставил рядом стул и теперь, запрыгнув на него, вился вокруг Юриного лица, то заглядывая с фонариком ему в глаза, то в нос, то прося сказать «А».

— Охраняйте снаружи, — резко потребовал Глеб и швырнул в сторону окровавленный мундир, который сверкнул одной крупной звездой на погонах.

Прапорщики колебались всего мгновение, после чего вышли из комнаты значительно бодрее, чем вошли. Глеб, довольно хмыкнув, переставил свободный стул поближе к кровати и сел, взяв Марину за руку. Девушка лежала неподвижно, только её живот еле заметно поднимался при дыхании. Но Глеб заметил, как её глаза движутся под закрытыми веками — ей что-то снилось. Майор, поджав губы, вглядывался в её лицо.

Их отряд успел хватить опасностей, поохотившись в последний год перед тем, как фениксы перестали рождаться. Драки, перестрелки, погони, ранения — с ними случилось всё. Но чтобы он ничего не мог сделать, чтобы ничего от них не зависело — никогда. Сегодня он держал напарницу за руку, пока та шагала по самому краю пропасти, дна которой не разглядеть. Камешки под её ногами срывались вниз и так и не находили конца своего падения. Она и сейчас там шагает, но хотя бы перестала заглядывать вниз, пытаясь разглядеть дно бездны. Глеб сильнее сжал её руку и поцеловал кончики пальцев. Она выкарабкается, справится. Но будь она сейчас в сознании — ей не понравилось бы то, что держало мысли Глеба. Его мозг царапала ненависть в своём первобытном проявлении. Феникс чуть не отнял у него напарницу, а его, феникса, спасать? Везти в больницу? Трижды в секунду он напоминал себе, что девушка, которую вытащил новенький — не феникс. Об этом говорило всё. Марина перестала… Он пытался подобрать слова — ни одно не подходило. Умирать. Она перестала умирать. Все анализаторы твердили зелёными лампочками одно и то же — девушка из офиса была человеком. Ему остаётся верить тому, что рассказал новенький — всё это время Глеб под ярким не одобряющим взглядом Василия сливался ухом с дверью и ловил каждое слово, произнесённое в комнате. Феникс убит, феникса нет. Он твердил это себе так часто, что в мыслях слова слились в сплошное непроглядное марево. Но феникс был. И он чуть не отобрал жизнь Марины.

Глеб вздрогнул, когда в комнате вдруг стало тихо. Медики, собрав с парня всё, что можно получить, не вредя его здоровью, оставили Юру в покое и почти бегом покинули палату, спеша в лаборатории. Юра дул на сгиб локтя, где зияла узкая, но глубокая рана — медикам кроме крови, кожи и волос также понадобился образец тканей. Вместо обезболивающего ему вручили кусочек ваты и пожелание скорейшего восстановления.

— Она скоро очнётся, — Юра хотел приободрить охотника, но тот взглянул на него оскаленным волком. Через секунду Глеб опомнился и прогнал злость с лица, но та лишь скользнула обратно в мысли.

— Лучше бы так.

— То, что ты сказал генералу — это правда? — Глеб говорил, подняв ко лбу сжатую обеими руками ладонь Марины.

— Да.

— Там, — Глеб запнулся, — у феникса, ты видел там её?

— Она не была с остальными, была другая, всё понимала, — затараторил Юра.

Какое-то время Глеб сосредоточенно молчал.

— Ты, похоже, понимаешь, что-куда-как-зачем? — охотник тряхнул головой и его взгляд снова сфокусировался, ударившись о бледные стены.

— Мне бы хотелось, — честно ответил Юра.

Ему действительно хотелось прямо ответить на все вопросы, нахлынувшие сейчас лавиной, перекрыв доступ кислорода. Но он и сам дышал лишь благодаря рефлексам, потому что ничего другого у него не осталось. Он ничего не знал и не понимал, кроме одной единственной вещи. Он чувствовал это болью в мышцах, ощущал кончиками пальцев, ресницами и различал в аромате холодеющего вечернего воздуха — ему было плохо «здесь» и надо было вернуться«туда». И похоже, этому удивлялся только он один. Феникс же — убитый им феникс, откуда это чувство вины? Он убийца? — ждал его и обрадовался, потому что знал, что Юра должен был оказаться в плавящемся тёмном городе. Откуда это? Вина, стыд, боль. Феникс обнял — нет, обняла его, не ожидала нападения, была рада. Соскучилась?

Она его знала.

— Мы во всём разберёмся, — Глеб ободряюще улыбнулся, злость схлынула, и он смог вдохнуть полной грудью, отпустив её на какое-то время. Он знал, что та вернётся и ударит по нему с новой силой, но пока можно передохнуть.

Юра подошёл к кровати и упёрся ладонями в её спинку.

— Паршивый день, — заключил он, хмыкнув.

— Слушай, — охотник поднял брови, — А ты, кстати, кто?

В палате повисла тишина, которая металась от Глеба к Юре и обратно, пока они удивлённо пялились друг на друга.