Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
Добавить в моё избранное
103 мин, 41 сек 21192
Не ответив, я оттолкнул Акане со своего пути и спрыгнул в пространство вдруг потерявшего свою простую красочность шкафа, вышел из потемневшей спальни, сытно напитавшейся зловонием смерти. Голоса следовали за мной, следовали даже после того, как я перестал слышать их — они рождались в моей голове, рождались, взлелеянные ужасом и странным, упёртым неверием…
Я спустился на первый этаж и тяжело рухнул на старенький диван, после чего швырнул «Серебряные Нити» на журнальный столик прямо перед собой. Пока у нас было время, у меня и у этой книги, время побыть наедине, как если бы напротив меня находилось вполне живое и осознающее себя существо.
— Почему?! — зло пробормотал я, проклиная себя за извечную слабость. — Почему я не смог сжечь эту… штуку… сам?!
Студентка оказалась рядом почти неожиданно, за последнюю минуту я даже забыл, что она вообще находится в этом доме — шок от найденной рукописи отбросил все остальные проблемы слишком далеко, чтобы на них по-прежнему можно было бы обращать внимание.
— Господин Саюки, — она уселась слева от меня, не сводя взгляда с жуткой бумажной стопки. — Это и есть… та самая книга?
— Да, похоже на то, — я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза ладонью.
Несколько секунд в зале царила матовая, непрозрачная тишина, в которой плавали следы моих убегающих галлюцинаций. А потом, видимо, прочитав первые страницы «Серебряных Нитей», Акане всё же отважилась снова заговорить вслух:
— Но ведь это не роман и не повествование вообще… Это больше похоже на научное исследование…
— Можно сказать и так, — безразлично отозвался я.
— Значит, сестра работала над этим…
— Сестра?
— Вы, наверное, не помните её. Она была в той группе, которая сопровождала вас, ну, во время ваших поездок по горным деревням… Её звали Коджи Натсуме. И она не вернулась. Нам сказали, что она пропала в горах, сказали, что был несчастный случай… Я посвятила много времени тому, чтобы узнать о произошедшем как можно больше. Наверное, поэтому я начала интересоваться вашим творчеством вообще и вами в частности. Сестра много писала мне. О вас и о «Серебряных Нитях», писала о том, что виденное вашей экспедицией настолько ужасно, что для описания этого недостаточно человеческих слов… А в последнем письме она сообщила, что видела девушку, полностью покрытую тёмно-синими татуировками… Видела её как будто бы во сне…
— Всё здесь! — я озлобленно положил ладонь на «Серебряные Нити». — Здесь — результат моих исследований. Здесь — всё, что не должно было покидать тех горных деревень, где оно родилось. Здесь тайны пропажи нескольких человек из моей экспедиции… Тогда Акане — моей Акане — не было со мной, она не видела всего того, что видел я, и… И она не захотела сжечь эту книгу.
— Но зачем вы вообще работали над ней?! — девушка почти обвиняла меня за то зло, которое я переписывал своими собственными руками, за дотошно изложенные в рукописи ритуалы, за каждую мельчайшую подробность.
— Я не знаю, — ответ высушил моё горло, я хотел сглотнуть — но не смог. — Акане попросила меня провести исследования фольклора тех поселений, которые до сих пор живут в среде наших предков. Ей нужно было для работы, а я… Я неожиданно для себя самого увлёкся этим делом, но… В конечном итоге… потерял троих, троих друзей. И… Да, я помню Натсуме…
— Что с ней стало? — жалобно спросила девушка.
— Здесь, — я снова, не опасаясь повториться, хлопнул по стопке пожелтевшей бумаги.
— Вы не расскажете? Значит, мне нужно прочесть?
— Нет! — возглас разорвал моё горло прежде, чем успел возникнуть в сознании. — Я… Я запрещаю тебе!
— Н-но… В этом же нет никакой логики! И… Вы точно так же запрещали своей невесте сохранить эту книгу?! — проклятая девчонка раз за разом уязвляла меня всё больнее, всё опаснее — и я уступил, отвлёкся, позволил ей вырвать рукопись из-под моей ладони и скрыться в полумраке прихожей.
И только после всего этого я понял, что же только что произошло…
Издав что-то вроде бессвязного ругательства, я упёр кулаки в поверхность журнального стола и хотел было броситься за наглой и бесцеремонной гостьей, когда увидел прямо напротив себя, за огромным окном, изуродованную полумраком и странным вечерним воздухом тень. И это не была тень уже виденной мною девушки в чёрном кимоно… Нет. Это была женщина, женщина средних лет, облачённая в широкие штаны храмовой жрицы. А выше пояса… Выше пояса, от живота до горла, всё её тело было пронзено десятками, сотнями длинных — в ладонь взрослого человека — чёрных игл, пугающе подрагивающих при каждом сокращении изувеченных мускулов. Полуприкрытые чёрной ширмой волос глаза женщины скрывались под плотными грязными бинтами, из-под которых, как могло показаться, в тот же миг пробивались капли густой чёрной крови… Эти кошмарные тёмные пятна становились всё больше, приковывая к себе взгляд и заставляя отвлечься от кривой усмешки, что вдруг обезобразила тонкие кривые губы ночной посетительницы.
Я спустился на первый этаж и тяжело рухнул на старенький диван, после чего швырнул «Серебряные Нити» на журнальный столик прямо перед собой. Пока у нас было время, у меня и у этой книги, время побыть наедине, как если бы напротив меня находилось вполне живое и осознающее себя существо.
— Почему?! — зло пробормотал я, проклиная себя за извечную слабость. — Почему я не смог сжечь эту… штуку… сам?!
Студентка оказалась рядом почти неожиданно, за последнюю минуту я даже забыл, что она вообще находится в этом доме — шок от найденной рукописи отбросил все остальные проблемы слишком далеко, чтобы на них по-прежнему можно было бы обращать внимание.
— Господин Саюки, — она уселась слева от меня, не сводя взгляда с жуткой бумажной стопки. — Это и есть… та самая книга?
— Да, похоже на то, — я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза ладонью.
Несколько секунд в зале царила матовая, непрозрачная тишина, в которой плавали следы моих убегающих галлюцинаций. А потом, видимо, прочитав первые страницы «Серебряных Нитей», Акане всё же отважилась снова заговорить вслух:
— Но ведь это не роман и не повествование вообще… Это больше похоже на научное исследование…
— Можно сказать и так, — безразлично отозвался я.
— Значит, сестра работала над этим…
— Сестра?
— Вы, наверное, не помните её. Она была в той группе, которая сопровождала вас, ну, во время ваших поездок по горным деревням… Её звали Коджи Натсуме. И она не вернулась. Нам сказали, что она пропала в горах, сказали, что был несчастный случай… Я посвятила много времени тому, чтобы узнать о произошедшем как можно больше. Наверное, поэтому я начала интересоваться вашим творчеством вообще и вами в частности. Сестра много писала мне. О вас и о «Серебряных Нитях», писала о том, что виденное вашей экспедицией настолько ужасно, что для описания этого недостаточно человеческих слов… А в последнем письме она сообщила, что видела девушку, полностью покрытую тёмно-синими татуировками… Видела её как будто бы во сне…
— Всё здесь! — я озлобленно положил ладонь на «Серебряные Нити». — Здесь — результат моих исследований. Здесь — всё, что не должно было покидать тех горных деревень, где оно родилось. Здесь тайны пропажи нескольких человек из моей экспедиции… Тогда Акане — моей Акане — не было со мной, она не видела всего того, что видел я, и… И она не захотела сжечь эту книгу.
— Но зачем вы вообще работали над ней?! — девушка почти обвиняла меня за то зло, которое я переписывал своими собственными руками, за дотошно изложенные в рукописи ритуалы, за каждую мельчайшую подробность.
— Я не знаю, — ответ высушил моё горло, я хотел сглотнуть — но не смог. — Акане попросила меня провести исследования фольклора тех поселений, которые до сих пор живут в среде наших предков. Ей нужно было для работы, а я… Я неожиданно для себя самого увлёкся этим делом, но… В конечном итоге… потерял троих, троих друзей. И… Да, я помню Натсуме…
— Что с ней стало? — жалобно спросила девушка.
— Здесь, — я снова, не опасаясь повториться, хлопнул по стопке пожелтевшей бумаги.
— Вы не расскажете? Значит, мне нужно прочесть?
— Нет! — возглас разорвал моё горло прежде, чем успел возникнуть в сознании. — Я… Я запрещаю тебе!
— Н-но… В этом же нет никакой логики! И… Вы точно так же запрещали своей невесте сохранить эту книгу?! — проклятая девчонка раз за разом уязвляла меня всё больнее, всё опаснее — и я уступил, отвлёкся, позволил ей вырвать рукопись из-под моей ладони и скрыться в полумраке прихожей.
И только после всего этого я понял, что же только что произошло…
Издав что-то вроде бессвязного ругательства, я упёр кулаки в поверхность журнального стола и хотел было броситься за наглой и бесцеремонной гостьей, когда увидел прямо напротив себя, за огромным окном, изуродованную полумраком и странным вечерним воздухом тень. И это не была тень уже виденной мною девушки в чёрном кимоно… Нет. Это была женщина, женщина средних лет, облачённая в широкие штаны храмовой жрицы. А выше пояса… Выше пояса, от живота до горла, всё её тело было пронзено десятками, сотнями длинных — в ладонь взрослого человека — чёрных игл, пугающе подрагивающих при каждом сокращении изувеченных мускулов. Полуприкрытые чёрной ширмой волос глаза женщины скрывались под плотными грязными бинтами, из-под которых, как могло показаться, в тот же миг пробивались капли густой чёрной крови… Эти кошмарные тёмные пятна становились всё больше, приковывая к себе взгляд и заставляя отвлечься от кривой усмешки, что вдруг обезобразила тонкие кривые губы ночной посетительницы.
Страница 21 из 29
