Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
Добавить в моё избранное
103 мин, 41 сек 21195
Я вдруг почувствовал себя свободным и независимым ни от чего… Проклятый ужас ушёл, и мною вдруг овладела сводящая с ума волна облегчения.
— Саюки… что-то не так?
— А ты? Как у тебя с Миоко? — я нервно рассмеялся, не понимая даже, что именно может так забавлять в этих словах.
Проигнорировав бессмысленный вопрос, Рю подхватил меня под руку и помог спуститься в главный зал. Легко поставил на место диван, после чего усадил на него меня.
— У тебя есть что-нибудь алкогольное? — мрачно поинтересовался он.
— Молоко, — я снова в голос захохотал. — Пусть это не саке, но, похоже, холодильник у меня работает слишком эффективно, и пробирает оно не хуже!
Не обращая внимания на мой истерический хохот, Рю прошёл на кухню и несколько минут искал там что-то, после чего, всё-таки остановив выбор на просроченном и ледяном молоке, вернулся в зал и хмуро посмотрел на меня. С выражением странного презрения он отпил из пакета, но, вдруг содрогнувшись, вернулся на кухню и выбросил его в мусорное ведро. Я рассмеялся вновь, пытаясь сдержать в себе отупляющий страх.
— Саюки, — Рю подошёл ко мне и опустился на одно колено напротив, заставил встретить взгляд его невыразительных глаз. — Здесь что-то произошло, так? Что? Что случилось?
— Я нашёл «Серебряные Нити»! — сначала я готов был пробормотать это просто так, для верности, но с упоминанием проклятой рукописи вдруг осознал, что нахожусь в довольно незавидном бреду…
— Подожди, что? — Рю коротко отвернулся от меня, не веря этим простым словам.
— Нет, я серьёзно, — мне вдруг стало тяжело и горестно, голос сам собой сорвался, и я продолжил уже шёпотом: — Акане не сожгла книгу. Она спрятала её на чердаке, под настилом пола. И я… Я нашёл рукопись там, полчаса назад.
— Не может быть, — Рю зажмурился, прогоняя остатки пустого волнения. — Я думал — надеялся! — что со всем этим покончено…
Я посмотрел на него исподлобья, снова увидев перед собой молодого редактора, только-только вступившего на свой собственный путь и вызвавшегося сопровождать меня в проклятой экспедиции. Тогда с нами пошло ещё четыре человека. Вернулось всего трое. Я, Рю и ещё одна девушка, которую после всего, что с нами произошло, заперли в психиатрической клинике без надежды на освобождение.
— Оказалось, что всё не так уж и хорошо, — я снова посмотрел на свою левую ладонь. Резко взмахнул ею, пытаясь перебороть обжигающую нервную дрожь. — И, знаешь… Кажется, они пришли за мной… Все эти… жрицы… и плакальщики… и та девушка в татуировках…
— Саюки, ты преувеличиваешь, — Рю устало уселся на диван неподалёку от меня.
— Но… Я видел их, видел! Сначала чёрную плакальщицу в иглах, потом — жрицу, которая пронзила мне руку…
— Саюки, Саюки, не надо! — он примирительно взмахнул раскрытой ладонью. — Я ожидал от тебя чего угодно, но только не такого!
— Но почему ты?
Рю не дал мне договорить:
— Саюки, в твоей книге нет ничего подобного, и не может быть! Это рукопись, текст, иероглифы на бумаге, и в них нет никакого проклятия! Ты не мог забрать с собой что-нибудь в этом роде, и ровно настолько же ничто из увиденного нами не могло появиться здесь…
— Но я же видел…
— Я понимаю, но… Возможно, твои нервные потрясения…
— Ты считаешь меня ненормальным, так?
— Нет, я…
— Ты серьёзно считаешь, что я схожу с ума? Что я здесь как в одиночной камере, гнию и жду, когда разум окончательно меня покинет?!
— Я только хотел сказать, что…
Пальцы мои сцепились у груди. Белые от напряжения, они тряслись всё ощутимее, и слова сами собой начали срываться с моего языка:
— Сначала госпожа Мисато, психотерапевт, а теперь и это?! Такое вот давление, да? Как я должен ещё это понимать? Разве есть ещё варианты?! Но нет уж, нет! Я не псих, Рю, не псих!
— Значит, ты действительно видишь мёртвых? Думаешь, это достаточно правдоподобно?!
Я осёкся. Долгая, мучительная пауза заставила меня задуматься обо всём, что произошло за последние дни, о чём я говорил и о чём думал. И вывод ударил в голову сам собой, обернувшись скользящим сквозь сжатые зубы стоном. Рю опять был прав…
— Наверное, ты прав. Прости, — я опустил голову, пытаясь снова обрести упорхнувшую уверенность.
— Всё нормально, — Рю вежливо кивнул. — Дело в том, что я… Я верю: за тобой может следить какая-то непонятная женщина. Могу принять даже то, что это так или иначе связано с Акане, но… Всё остальное — это просто безумие…
— Да, конечно, я понимаю.
Я действительно слишком много всего создал сам, сам для себя, желая испытать страх, желая уйти из собственной серой и угрюмой тюрьмы для единственного заключённого — меня самого, но… Наверное, у меня получилось слишком уж хорошо. Моё воображение заставляло видеть то, чего просто не могло быть, а воспалённый разум моментально создавал необходимые галлюцинации…
— Саюки… что-то не так?
— А ты? Как у тебя с Миоко? — я нервно рассмеялся, не понимая даже, что именно может так забавлять в этих словах.
Проигнорировав бессмысленный вопрос, Рю подхватил меня под руку и помог спуститься в главный зал. Легко поставил на место диван, после чего усадил на него меня.
— У тебя есть что-нибудь алкогольное? — мрачно поинтересовался он.
— Молоко, — я снова в голос захохотал. — Пусть это не саке, но, похоже, холодильник у меня работает слишком эффективно, и пробирает оно не хуже!
Не обращая внимания на мой истерический хохот, Рю прошёл на кухню и несколько минут искал там что-то, после чего, всё-таки остановив выбор на просроченном и ледяном молоке, вернулся в зал и хмуро посмотрел на меня. С выражением странного презрения он отпил из пакета, но, вдруг содрогнувшись, вернулся на кухню и выбросил его в мусорное ведро. Я рассмеялся вновь, пытаясь сдержать в себе отупляющий страх.
— Саюки, — Рю подошёл ко мне и опустился на одно колено напротив, заставил встретить взгляд его невыразительных глаз. — Здесь что-то произошло, так? Что? Что случилось?
— Я нашёл «Серебряные Нити»! — сначала я готов был пробормотать это просто так, для верности, но с упоминанием проклятой рукописи вдруг осознал, что нахожусь в довольно незавидном бреду…
— Подожди, что? — Рю коротко отвернулся от меня, не веря этим простым словам.
— Нет, я серьёзно, — мне вдруг стало тяжело и горестно, голос сам собой сорвался, и я продолжил уже шёпотом: — Акане не сожгла книгу. Она спрятала её на чердаке, под настилом пола. И я… Я нашёл рукопись там, полчаса назад.
— Не может быть, — Рю зажмурился, прогоняя остатки пустого волнения. — Я думал — надеялся! — что со всем этим покончено…
Я посмотрел на него исподлобья, снова увидев перед собой молодого редактора, только-только вступившего на свой собственный путь и вызвавшегося сопровождать меня в проклятой экспедиции. Тогда с нами пошло ещё четыре человека. Вернулось всего трое. Я, Рю и ещё одна девушка, которую после всего, что с нами произошло, заперли в психиатрической клинике без надежды на освобождение.
— Оказалось, что всё не так уж и хорошо, — я снова посмотрел на свою левую ладонь. Резко взмахнул ею, пытаясь перебороть обжигающую нервную дрожь. — И, знаешь… Кажется, они пришли за мной… Все эти… жрицы… и плакальщики… и та девушка в татуировках…
— Саюки, ты преувеличиваешь, — Рю устало уселся на диван неподалёку от меня.
— Но… Я видел их, видел! Сначала чёрную плакальщицу в иглах, потом — жрицу, которая пронзила мне руку…
— Саюки, Саюки, не надо! — он примирительно взмахнул раскрытой ладонью. — Я ожидал от тебя чего угодно, но только не такого!
— Но почему ты?
Рю не дал мне договорить:
— Саюки, в твоей книге нет ничего подобного, и не может быть! Это рукопись, текст, иероглифы на бумаге, и в них нет никакого проклятия! Ты не мог забрать с собой что-нибудь в этом роде, и ровно настолько же ничто из увиденного нами не могло появиться здесь…
— Но я же видел…
— Я понимаю, но… Возможно, твои нервные потрясения…
— Ты считаешь меня ненормальным, так?
— Нет, я…
— Ты серьёзно считаешь, что я схожу с ума? Что я здесь как в одиночной камере, гнию и жду, когда разум окончательно меня покинет?!
— Я только хотел сказать, что…
Пальцы мои сцепились у груди. Белые от напряжения, они тряслись всё ощутимее, и слова сами собой начали срываться с моего языка:
— Сначала госпожа Мисато, психотерапевт, а теперь и это?! Такое вот давление, да? Как я должен ещё это понимать? Разве есть ещё варианты?! Но нет уж, нет! Я не псих, Рю, не псих!
— Значит, ты действительно видишь мёртвых? Думаешь, это достаточно правдоподобно?!
Я осёкся. Долгая, мучительная пауза заставила меня задуматься обо всём, что произошло за последние дни, о чём я говорил и о чём думал. И вывод ударил в голову сам собой, обернувшись скользящим сквозь сжатые зубы стоном. Рю опять был прав…
— Наверное, ты прав. Прости, — я опустил голову, пытаясь снова обрести упорхнувшую уверенность.
— Всё нормально, — Рю вежливо кивнул. — Дело в том, что я… Я верю: за тобой может следить какая-то непонятная женщина. Могу принять даже то, что это так или иначе связано с Акане, но… Всё остальное — это просто безумие…
— Да, конечно, я понимаю.
Я действительно слишком много всего создал сам, сам для себя, желая испытать страх, желая уйти из собственной серой и угрюмой тюрьмы для единственного заключённого — меня самого, но… Наверное, у меня получилось слишком уж хорошо. Моё воображение заставляло видеть то, чего просто не могло быть, а воспалённый разум моментально создавал необходимые галлюцинации…
Страница 24 из 29
