Мрачные небеса, казалось, почти приникли к земле, и тут же прорвались, протекли потоками серого ливня. Тяжёлые капли разбивались об одинаковые надгробья, словно бы выталкивая их за пределы моего крохотного мира — настойчиво, но безрезультатно.
Добавить в моё избранное
103 мин, 41 сек 21196
— А «Серебряные Нити»… Где книга? — Рю вдруг поднял на меня чуть растерянный взгляд.
— Её забрала та самая девчонка, про которую я тебе уже рассказывал, — я не знал, плакать мне сейчас или смеяться.
— Забрала? «Серебряные Нити»?! Ты сам понимаешь, о чём говоришь?
— Книга ведь безвредна… Ты сам сказал…
— Да, но… Разве это нормально?! Кто-то просто приходит и берёт то, о чём ты так… И этот кто-то…
— Она — сестра Коджи Натсуме…
Рю неожиданно замолк. Переварил новую информацию, после чего обессилено откинулся на спинку дивана. Ему сейчас было почти так же тяжело, как и мне — связывающие нас воспоминания оставили след, похожий на шрамы на венах от порезов бритвой: сначала может показаться, что впереди ждёт свобода и тепло, но, если тебе не повезёт выжить, уродливое напоминание останется на всю оставшуюся жизнь…
— И всё равно, — он упёр локти в колени и подпер ладонями голову. — Ты не чувствуешь себя… жутко… после того, как отдал этой девушке книгу?
— Я чувствую себя жутко последние три дня, — я пытался иронизировать, но ирония получилась неуместной и жалкой. — Но что ты хотел этим сказать?
— Если бы я был братом Натсуме и узнал бы, что на самом деле произошло с моей родной сестрой…
Я приглушённо выругался, почувствовав себя совершенно никчёмным и слабым представителем рода человеческого. Рю снова мыслил слишком верно, слишком правильно… Он был хорошим человеком, по сравнению со мной. Очень хорошим… Пусть и пытался скрыть это за множеством профессиональных психологических масок.
— А Миоко? — слабо поинтересовался я. — Ты говорил с ней?
— Да, — Рю спокойно хмыкнул.
— И?
— Мы скоро поженимся, — он заключил просто и ясно, как если бы отвечал мне на простейший вопрос о погоде или времени, но в то же время вся его утончённая фигура на миг вспыхнула несдержанной, яркой гордостью.
— Потрясающе, — только и смог вымолвить я. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо…
— А ты?
— Что — я?
— Рядом с тобой должен кто-то быть. Ты писатель, для тебя длительное одиночество вредно…
— Не знаю, — впервые за последний год я не накричал на Рю за подобные слова, не выгнал его из своего дома… Как если бы что-то изменилось, что-то вокруг меня и внутри моего мира.
Родившаяся пауза заполнила весь зал, облагородила его той печальной тишиной, в объятиях которой так хорошо и приятно думается, пишется и просто мечтается. В воздухе больше не было напряжения или страха, не было постоянных, грызущих душу воспоминаний. Как если бы вместе с «Серебряными Нитями» студентка-Акане забрала и часть моей душевной боли.
— Да, и прости, что приехал так поздно, — Рю посмотрел на меня и сдержанно улыбнулся. — Меня задержала Миоко, и я не смог как следует разобраться в твоей проблеме, но…
— Но?
— Подумай сам, — тон Рю стал чуть ли не жизнерадостным. — Известно, что призраки посещают наш мир только в том случае, если их дела ещё не закончены, или если они хотят кому-то отомстить.
— Да… Наверное.
— Возможно, Акане и подталкивала тебя к «Серебряным Нитям»…
— Да, я думал об этом, но…
— Но это могло быть только её незримое присутствие — видимый облик имеют только мстительные призраки. А ведь ей незачем мстить тебе, незачем возвращаться…
— Да… Ты прав, — я вдруг невесело хохотнул. — Значит, за мной всё-таки следила какая-то сумасшедшая поклонница? И не более того? Просто изворотливая и хитрая преследовательница…
— Вполне возможно…
— Рю, я бы сейчас не отказался от баночки пива…
Он одобрительно рассмеялся, снова став тем юношей, каким я его помнил до проклятой экспедиции в горы. Забытая и почти нежилая туманная деревня сточила его изнутри, замкнула на самого себя, убила его былую светлую радость. К счастью, со временем все шрамы расползаются, даже те, что разрывают душу…
Слишком поздно я задумался об этом и начал понимать, слишком поздно для себя и для мира, живущего за стенами моего интереса — я уже не был молодым и горячим, потерял способность ухаживать и нравиться девушкам… Нет, для меня было слишком много потеряно. Жаль, что Рю всё никак не хотел этого понимать.
Некоторое время мы просто сидели и молчали, рассматривая тьму за широким окном, сидели, окружённые знакомым и привычным домашним полумраком. Вечер постепенно сменялся ночью, а Рю, казалось, даже не двинулся, даже не шелохнулся. Мы думали о чём-то своём, о чём-то, что для нас было странно общим.
— Но… — я тяжело сглотнул. — Кто мог… убить мою Акане?
— О чём ты? — Рю напрягся.
— Её убили, — повторил я, сжав кулаки до боли в неглубоких порезах. — Её сначала убили, а потом…
— Что заставляет тебя думать именно так? — его взгляд стал тяжёлым, гнетущим даже, но совсем не таким, к которому я привык.
— Её забрала та самая девчонка, про которую я тебе уже рассказывал, — я не знал, плакать мне сейчас или смеяться.
— Забрала? «Серебряные Нити»?! Ты сам понимаешь, о чём говоришь?
— Книга ведь безвредна… Ты сам сказал…
— Да, но… Разве это нормально?! Кто-то просто приходит и берёт то, о чём ты так… И этот кто-то…
— Она — сестра Коджи Натсуме…
Рю неожиданно замолк. Переварил новую информацию, после чего обессилено откинулся на спинку дивана. Ему сейчас было почти так же тяжело, как и мне — связывающие нас воспоминания оставили след, похожий на шрамы на венах от порезов бритвой: сначала может показаться, что впереди ждёт свобода и тепло, но, если тебе не повезёт выжить, уродливое напоминание останется на всю оставшуюся жизнь…
— И всё равно, — он упёр локти в колени и подпер ладонями голову. — Ты не чувствуешь себя… жутко… после того, как отдал этой девушке книгу?
— Я чувствую себя жутко последние три дня, — я пытался иронизировать, но ирония получилась неуместной и жалкой. — Но что ты хотел этим сказать?
— Если бы я был братом Натсуме и узнал бы, что на самом деле произошло с моей родной сестрой…
Я приглушённо выругался, почувствовав себя совершенно никчёмным и слабым представителем рода человеческого. Рю снова мыслил слишком верно, слишком правильно… Он был хорошим человеком, по сравнению со мной. Очень хорошим… Пусть и пытался скрыть это за множеством профессиональных психологических масок.
— А Миоко? — слабо поинтересовался я. — Ты говорил с ней?
— Да, — Рю спокойно хмыкнул.
— И?
— Мы скоро поженимся, — он заключил просто и ясно, как если бы отвечал мне на простейший вопрос о погоде или времени, но в то же время вся его утончённая фигура на миг вспыхнула несдержанной, яркой гордостью.
— Потрясающе, — только и смог вымолвить я. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо…
— А ты?
— Что — я?
— Рядом с тобой должен кто-то быть. Ты писатель, для тебя длительное одиночество вредно…
— Не знаю, — впервые за последний год я не накричал на Рю за подобные слова, не выгнал его из своего дома… Как если бы что-то изменилось, что-то вокруг меня и внутри моего мира.
Родившаяся пауза заполнила весь зал, облагородила его той печальной тишиной, в объятиях которой так хорошо и приятно думается, пишется и просто мечтается. В воздухе больше не было напряжения или страха, не было постоянных, грызущих душу воспоминаний. Как если бы вместе с «Серебряными Нитями» студентка-Акане забрала и часть моей душевной боли.
— Да, и прости, что приехал так поздно, — Рю посмотрел на меня и сдержанно улыбнулся. — Меня задержала Миоко, и я не смог как следует разобраться в твоей проблеме, но…
— Но?
— Подумай сам, — тон Рю стал чуть ли не жизнерадостным. — Известно, что призраки посещают наш мир только в том случае, если их дела ещё не закончены, или если они хотят кому-то отомстить.
— Да… Наверное.
— Возможно, Акане и подталкивала тебя к «Серебряным Нитям»…
— Да, я думал об этом, но…
— Но это могло быть только её незримое присутствие — видимый облик имеют только мстительные призраки. А ведь ей незачем мстить тебе, незачем возвращаться…
— Да… Ты прав, — я вдруг невесело хохотнул. — Значит, за мной всё-таки следила какая-то сумасшедшая поклонница? И не более того? Просто изворотливая и хитрая преследовательница…
— Вполне возможно…
— Рю, я бы сейчас не отказался от баночки пива…
Он одобрительно рассмеялся, снова став тем юношей, каким я его помнил до проклятой экспедиции в горы. Забытая и почти нежилая туманная деревня сточила его изнутри, замкнула на самого себя, убила его былую светлую радость. К счастью, со временем все шрамы расползаются, даже те, что разрывают душу…
Слишком поздно я задумался об этом и начал понимать, слишком поздно для себя и для мира, живущего за стенами моего интереса — я уже не был молодым и горячим, потерял способность ухаживать и нравиться девушкам… Нет, для меня было слишком много потеряно. Жаль, что Рю всё никак не хотел этого понимать.
Некоторое время мы просто сидели и молчали, рассматривая тьму за широким окном, сидели, окружённые знакомым и привычным домашним полумраком. Вечер постепенно сменялся ночью, а Рю, казалось, даже не двинулся, даже не шелохнулся. Мы думали о чём-то своём, о чём-то, что для нас было странно общим.
— Но… — я тяжело сглотнул. — Кто мог… убить мою Акане?
— О чём ты? — Рю напрягся.
— Её убили, — повторил я, сжав кулаки до боли в неглубоких порезах. — Её сначала убили, а потом…
— Что заставляет тебя думать именно так? — его взгляд стал тяжёлым, гнетущим даже, но совсем не таким, к которому я привык.
Страница 25 из 29
