— Я объявляю! Тело твоё будет под командой моей.
Добавить в моё избранное
102 мин, 39 сек 14661
С каждой строчкой, с каждой вспышкой круга, рука всё сильнее и сильнее сжимала рукояти Чёрных Ключей. Вот последние слова сорвались с её губ, вот уже дымка закрыла собой круг, в его центре начала проявляться фигура — а Кирей уже сорвался с места. Все эти несколько минут он рассчитывал, как избавиться от новоиспечённого Мастера так, чтобы он: 1) не успел ничего предпринять, 2) не умер сразу, 3) никак не смог помешать ритуалу перехода Слуги к другому Мастеру, 4) гарантированно умер бы после содеянного. Всё прошло по плану.
Кирей страдальчески поднял голову вверх.
Чёртова Базетт. Её чертов Слуга. Будь они прокляты, оба.
Кирея спасли лишь рефлексы. Не успей он отдернуть левую руку с Ключами — остался бы калекой, если бы вообще смог уйти. Смазанная тень из круга перерубила кость так, будто нож прошёл сквозь масло. Хорошо, что артерии не были задеты — а то крови в том заброшенном домике было бы гораздо больше. Ключи Слуга — в том, что так его отделал Слуга, Кирей не сомневался — отбил на лету, тем самым выиграв время для отступления. Базетт же легко, в сравнении с планами Кирея, отделалась — он всего лишь на неделю вывел её из строя. Грозу Часовой Башни пока можно было не опасаться.
Вот только одна проблема — эта неделя скоро истечёт.
И тогда будет тяжело идти к цели. Но придётся.
В дверь церкви постучали.
На лице Кирея расцвела улыбка.
— Возрадуйся, Котомине Кирей. У тебя гости.
Электронные часы у изголовья пустого футона показывали два часа сорок минут.
В тёмной комнате, единственным источником света в которой служил лишь фонарь на улице да настольная лампа, сидел человек. Сосредоточенно дыша, он занимался крайне странным делом — методично вырывал страницы из книги. Резко ухватится за страницу, и вот только оторвался лист — и тут же, словно выловленный из нечистот носок, отбрасывается прочь, иногда провожаемый брезгливым взглядом. Взгляд лихорадочно пробегает по очередной странице, сопение на секунду прерывается — и недовольное ворчание сменяется звуками рвущейся бумаги. Раз за разом, раз за разом, движениями, отточенными до автоматизма. Кипа вырванных листов росла, часть из них опала осенними листьями на пол. Ещё реже, чем оставляемые листы, человек глядел в окно — даже ему, кощунственно разрывающим, как пантера оленёнка, книгу, была не чужда красота ночи. Тогда он, отодвигаясь от стола, неотрывно глядел в окно, на ночной город. А потом, спустя пять минут, человек как ни в чём не бывало принимался за дело.
Работа кипела и ни конца, ни края ей не было видно.
Позади, в ночных тенях встала фигура человека. Откуда она взялась в закрытой изнутри комнате — только ей и было известно. Ряженая в чёрный, сливающийся с тьмой ночи балахон и белую, гротескно вытянутую маску, она сделала несколько шагов вперёд, к сидящему. Вот фигура оказалась уже за спиной, вот она склонилась над ничего не подозревающим человеком…
— «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией. Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души,» — продекламировал вкрадчивый голос — человек в маске перевёл взгляд на верхний вырванный лист. — Чем тебе Библия не угодила, а, Мастер?
— Ты вернулся, Ассасин. — Утверждающе произнёс парень (да, по голосу ему можно было дать не более семнадцати лет), проигнорировав вопрос. Оторвавшись от своего занятия, он повернулся к склонившемуся над ним Ассасину.
— Да. Я вернулся. Причём с хорошими новостями.
— Рассказывай. Кого из Слуг ты видел?
Ничтоже сумняшеся, тот, кого назвали Ассасином, сел прямо на пол.
— Из Слуг, — принялся он загибать пальцы, — Лансер, Арчер, Сейбер, Райдер и Берсеркер. Первые два сцепились уже два раза — вчера и сегодня, всего пару часов назад. Их как раз чуть не раскидал Сейбер — его тогда только призвали! Блин, Мастер, как я за него болел! Ты бы знал, как я за него болел!
— Ближе к делу, — сухо произнёс парень, в полутьме снимая долой очки.
— Райдер и Берсеркер примерно в то же время, где-то в километре от этой троицы, смахнулись. Вот это было круто, он прямо берёт — Ассасин, широко распахнув руки, изобразил процесс, — и в воздух его! А потом об землю просто — бабах!
— Кто? Кого?
— Райдер Берсеркера. Так ему и надо, этот толстозадый мне никогда не нравился.
— Мёртв?
— Куда там. Он же толстожопый, только и успел Райдер, что чужого Мастера на нож насадить.
Закончив протирать очки, парень поднял голову.
— Мастера? — Переспросил он.
— Ага. Я думал, он её с собой заберёт или сожрёт на месте, — как ни в чём не бывало заметил Ассасин, почесавшись под маской. — Ан нет — похоже, торопился: рука у него ещё начала отваливаться.
— А что насчёт других Мастеров?
Кирей страдальчески поднял голову вверх.
Чёртова Базетт. Её чертов Слуга. Будь они прокляты, оба.
Кирея спасли лишь рефлексы. Не успей он отдернуть левую руку с Ключами — остался бы калекой, если бы вообще смог уйти. Смазанная тень из круга перерубила кость так, будто нож прошёл сквозь масло. Хорошо, что артерии не были задеты — а то крови в том заброшенном домике было бы гораздо больше. Ключи Слуга — в том, что так его отделал Слуга, Кирей не сомневался — отбил на лету, тем самым выиграв время для отступления. Базетт же легко, в сравнении с планами Кирея, отделалась — он всего лишь на неделю вывел её из строя. Грозу Часовой Башни пока можно было не опасаться.
Вот только одна проблема — эта неделя скоро истечёт.
И тогда будет тяжело идти к цели. Но придётся.
В дверь церкви постучали.
На лице Кирея расцвела улыбка.
— Возрадуйся, Котомине Кирей. У тебя гости.
Электронные часы у изголовья пустого футона показывали два часа сорок минут.
В тёмной комнате, единственным источником света в которой служил лишь фонарь на улице да настольная лампа, сидел человек. Сосредоточенно дыша, он занимался крайне странным делом — методично вырывал страницы из книги. Резко ухватится за страницу, и вот только оторвался лист — и тут же, словно выловленный из нечистот носок, отбрасывается прочь, иногда провожаемый брезгливым взглядом. Взгляд лихорадочно пробегает по очередной странице, сопение на секунду прерывается — и недовольное ворчание сменяется звуками рвущейся бумаги. Раз за разом, раз за разом, движениями, отточенными до автоматизма. Кипа вырванных листов росла, часть из них опала осенними листьями на пол. Ещё реже, чем оставляемые листы, человек глядел в окно — даже ему, кощунственно разрывающим, как пантера оленёнка, книгу, была не чужда красота ночи. Тогда он, отодвигаясь от стола, неотрывно глядел в окно, на ночной город. А потом, спустя пять минут, человек как ни в чём не бывало принимался за дело.
Работа кипела и ни конца, ни края ей не было видно.
Позади, в ночных тенях встала фигура человека. Откуда она взялась в закрытой изнутри комнате — только ей и было известно. Ряженая в чёрный, сливающийся с тьмой ночи балахон и белую, гротескно вытянутую маску, она сделала несколько шагов вперёд, к сидящему. Вот фигура оказалась уже за спиной, вот она склонилась над ничего не подозревающим человеком…
— «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией. Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души,» — продекламировал вкрадчивый голос — человек в маске перевёл взгляд на верхний вырванный лист. — Чем тебе Библия не угодила, а, Мастер?
— Ты вернулся, Ассасин. — Утверждающе произнёс парень (да, по голосу ему можно было дать не более семнадцати лет), проигнорировав вопрос. Оторвавшись от своего занятия, он повернулся к склонившемуся над ним Ассасину.
— Да. Я вернулся. Причём с хорошими новостями.
— Рассказывай. Кого из Слуг ты видел?
Ничтоже сумняшеся, тот, кого назвали Ассасином, сел прямо на пол.
— Из Слуг, — принялся он загибать пальцы, — Лансер, Арчер, Сейбер, Райдер и Берсеркер. Первые два сцепились уже два раза — вчера и сегодня, всего пару часов назад. Их как раз чуть не раскидал Сейбер — его тогда только призвали! Блин, Мастер, как я за него болел! Ты бы знал, как я за него болел!
— Ближе к делу, — сухо произнёс парень, в полутьме снимая долой очки.
— Райдер и Берсеркер примерно в то же время, где-то в километре от этой троицы, смахнулись. Вот это было круто, он прямо берёт — Ассасин, широко распахнув руки, изобразил процесс, — и в воздух его! А потом об землю просто — бабах!
— Кто? Кого?
— Райдер Берсеркера. Так ему и надо, этот толстозадый мне никогда не нравился.
— Мёртв?
— Куда там. Он же толстожопый, только и успел Райдер, что чужого Мастера на нож насадить.
Закончив протирать очки, парень поднял голову.
— Мастера? — Переспросил он.
— Ага. Я думал, он её с собой заберёт или сожрёт на месте, — как ни в чём не бывало заметил Ассасин, почесавшись под маской. — Ан нет — похоже, торопился: рука у него ещё начала отваливаться.
— А что насчёт других Мастеров?
Страница 23 из 30
