Корректор

Не обладай Кристоф нечеловеческой реакцией, вполне возможно, лежать бы ему на спине с переломом нижней челюсти, захлебываясь кровью. Но то, что для белобрысого решали мгновения, для Кристофа тянулось секундами. Выпрямляясь, он перехватил руку парня за запястье и с силой завернул за спину.

Симфония подворотни вдруг прервалась и, в словно специально установившейся на секунду тишине, раздался оглушительный хруст суставов. Четко рассчитанная партитурой пауза прервалась и громкий болезненный всхлип белобрысого потерялся на фоне взрывом хлопнувшего стекла, с апломбом арии примадонны, хрустально рассыпанного эхом по углам.

Туда же, в ближайший угол Кристоф отбросил тело, уже не способное оказать сопротивления. Сломленное, шипящее от боли, с вывернутым под неестественным углом плечевым суставом.

Дальше церемониться Кристоф не стал. Не успевшего признать неудачу бритоголового, он отправил в нокаут. Кристоф не оставил тому времени на то, чтобы осознать опасность. Более того, он лишил себя удовольствия разглядеть страх в наглых глазах. Эта четверка «мстителей» и так отняла у него слишком много времени. Включая неподвижное тело у мусорных контейнеров. И исключая ту тень, что поначалу занимала свой пост слева и поспешно ретировалась, правильно оценив ситуацию.

Что же. Правильного мальчика зовут Брамс. И сие не прозвище. Именно так его назвали родители и, возможно, к нему следует отнестись с интересом. А пока, отправляя в полет сокрушительным хуком в челюсть крепко сложенное тело бритоголового, Кристоф переключился на Вольфа.

Длинноволосый уже не хотел драться. Он не хотел мести. Грязные волосы рассыпались по плечам, бледное лицо дрожало. Он пятился и в глазах плескалась жажда жизни. Все равно какой. В раю. В аду. Но ему хотелось одного — жить!

Радушно раскинув руки в стороны, Кристоф наступал, прижимая к стене трепещущее тело.

Стихла какофония звуков. Мертвый свет фонаря выхватывал из темноты круги, в которых застыли лица, извращенные болью, лежащий на земле мусор, биту, сиротливо застывшую у кирпичной стены, брызги крови, стынущие на бетоне. Графика. Почти комикс.

Потом круг света добрался до бледного лица Вольфа, зацепил его, на мгновенье подержав в ракурсе и сполз ниже, высвечивая полы кожаной куртки, грязные джинсы, ботинки. Затем, словно потеряв интерес, покатился дальше, пачкая светом бетон.

— Убирать чужое дерьмо тебе не нравится? — внятно «произнес» Кристоф. Его рука при этом жестко держала Вольфа за горло. — Я могу заключить тебя туда, где твой самый кошмарный сон — всего лишь реальность. Где есть только ты и твои гребанные фантазии.

Кристоф разжал руку и обессиленное тело, хрипя, упало на бетон.

Потом он повернулся и пошел прочь. Только на миг остановился, чтобы добавить. Так же внятно, как и все предыдущие слова.

— Такие же гребанные, как твоя жалкая душа.

— Еще, пожалуйста еще! — повторяла девушка.

Она вертела головой из стороны в сторону и пряди рыжих волос били Влада по лицу.

Чуть позже девушка по имени Берта, или проще — Скорая Помощь, блаженно улыбалась, вытянувшись на кровати. Ее стройное тело с раскинутыми в стороны руками заняло всю кровать и Владу пришлось после душа переместиться в кресло. Единственное, чего ему сейчас хотелось больше всего, это чтобы все эти оголенные телеса скоренько упаковались в то черное платьице, что валялось на полу, натянули по-быстренькому чулочки-сапожки и, по возможности, бессловесно упорхнули за дверь. Вот последним Влад готов был поступиться. Пусть себе. Пусть себе стрекочет на прощанье, что-нибудь в духе «ты сегодня был великолепен». Но все это в дверях, одной ногой за порогом!

Скорая Помощь, наконец, разлепила сонные, после двух оргазмов, глазки и посмотрела на Влада. С улыбкой, любуясь.

И он улыбнулся ей в ответ. Чего ж ей было им не любоваться? Зря, разве, он более трех лет изнурял себя долгими тренировками в тренажерке? Именно для этого. Чтобы такой вот девушке было от чего обольстительно улыбаться.

С одной лишь оговоркой. Вряд ли в его мечтах фигурировала Берта. Хорошая девочка. С отличной фигуркой. Одно лишь хэ. Она давала всегда. Кто-то, быть может, пожмет плечами — что ж плохого? Но Влад не из тех. Он боец. Ему до дрожи было необходимо охотиться. Добиваться. Пробивать головой стены, получая очередной отказ. Неприступная, опасная, со стервоточинкой. Чтобы каждый день, как первый. Чтобы входила в зал какого-нибудь кабака, а все мужики шеи сворачивали — кому такая ляля досталась? Чтобы когда его не оказывалось рядом, ее непременно кто-нибудь домогался. И тут появлялся он. Ты что-то забыл здесь, парень? И если за этим не следовала череда извинений, то в морду, в морду.

Он знал. Такие девушки есть. И то, что пока все давали, стоило глазом моргнуть, так это судьба. Чтобы острее ощутить желание, когда на горизонте возникнет Она.

Берта лежала на кровати, призывно раскинув руки.