Южное крыло

В это самое мгновение тварь медленно повернула голову, и я мигом почувствовал бьющий по жилам холод, готовый в любой момент со всей своей силой ударить в сердце. Однако оно лишь подняло нос, принюхалось, а затем с безразличием отвернулось и вновь по двору разнеслось довольное и громкое чавканье. И тут я словно очнулся от глубокого сна.

— Гарольд… — тихо позвал я и обернулся. Моряк лишь молча смотрел на меня, очевидно, сам только что оторвавши взгляд от созерцания этого ужаса

— Надо уходить отсюда. — тогда я сам удивился спокойствию, с которым сказал это, несмотря на сидящий внутри и упорно рвущийся наружу страх. Мой друг лишь едва заметно кивнул.

Не помню, как мы оказались в холле и преодолели его, дойдя до двери ванной. Сознание возвратилось ко мне только тогда, когда я увидел распластавшихся на холодном полу комнаты Шелли и Сьюзан. Опустившись перед женой на колени, я осторожно плеснул ей в лицо воды, которую зачерпнул из стоящего напротив железной ванны корыта. Моряк тем временем проделал то же самое с Шелли. Сначала ничего не происходило. Но вот они стали медленно приходить в себя.

— Что тут произошло? — первое, о чём я спросил Сьюзан, после того, как убедился, что с ней всё в порядке. Она взглянула на меня, и в глазах её читался плохо скрываемый страх.

— Мы стояли здесь втроём как вы нам и велели. Но вдруг Джеральд лишился чувств. Причём ни сразу, а как-то… медленно. Он начал падать, пытался ухватиться за меня (при этих словах она показала мне наполовину разорванный подол своего платья), мы даже видели на его лбу капельки пота. И тут он вскочил так резко, что чуть не задел нас и с криком стал бить кулаками в дверь. Что было дальше, я не помню — наверное, я сразу потеряла сознание.

— Что с моим мужем? — спросила окончательно пришедшая в себя Шелли, бросая поочерёдно взгляды то на меня, то на Гарольда. Мы молчали, никто из нас не мог найти в себе сил сказать ей.

— Что с ним? — повторила она после непродолжительного молчания, теперь ещё более настойчиво и требовательно

— Он… — я прервался на полуслове, не решаясь выговорить мысль до конца

— Да что с ним такое!? — терпение окончательно покинуло эту бедную женщину, и, резко вскочив с пола, она уже готова была выбежать в тёмный коридор, когда Гарольд, всё ещё сидя на полу, тихо произнёс:

— Он мёртв.

Повисла гробовая тишина. В крайнем недоумении обе девушки уставились на моего друга. Тот лишь глубоко вздохнул, и, медленно поднимаясь с пола, опираясь на кочергу, повторил:

— Мне очень жаль, Шелли, но твой муж умер — мы с Говардом видели, как он выпал из окна.

Сказав это, моряк посмотрел на молодую девушку, так неожиданно ставшую вдовой, с выражением, полным сочувствия настолько, насколько ему позволяла его грубая, чёрствая натура.

— Нет… — в повисшей тишине, казалось, едва различимый шёпот Шелли, тем не менее, услышали все — Нет… — как заведённая повторяла молодая женщина. И тут будто бурлящим потоком прорвало слабую деревянную конструкцию дамбы. Девушка упала на колени, обе руки в мгновение оказались у лица, как раз вовремя, чтобы успеть прикрыть первые показавшиеся на них слёзы. Этой самой деревянной дамбой была сейчас именно она, а все ужасы, страхи и переживания, свалившиеся на нас в эту ночь, густым пенным течением бомбардировали слабый заслон, с трудом удерживающий всё более и более усиливающийся напор.

Теперь его не существовало — вода, наконец, сделала своё дело, дамба обрушилась, и шипящийся сгусток горячей пены и брызгов повалил непреодолимой стеной, сметая на своём пути всё, до чего способен был дотянуться. Она уже не плакала — она кричала, распластавшись на полу, всё ещё удерживая одну руку у лица, а другой бесцельно водя по холодному плиточному полу.

— Нет! — то и дело сквозь стоны громко выкрикивала она, при этом билась руками и головой о каменный пол с такой силой, что каждую секунду рисковала насмерть размозжить себе череп.

Втроём мы бросились было успокаивать несчастную женщину, но куда там — казалось, ничто на свете не способно было хоть как-то теперь повлиять на неё, остановить, заглушить поток…

— Этого… не… может… быть! — кричала она, делая непроизвольно большие паузы между словами, заглушая их рыданиями, стонами и непозволительно громкими всхлипами. Сьюзан опустилась перед ней на колени, пыталась было приподнять её, но Шелли лишь грубо одёргивала все попытки дотронуться до неё. Тогда Гарольд двумя руками обхватил её за бёдра, со всей силы потянул на себя. Ему удалось поднять её, усердно сопротивляющуюся, над холодной плиткой. Удерживая её на руках параллельно полу, он легко поставил Шелли на ноги, но едва убрал руки с её бёдер, как та, словно глиняная кукла, не переставая кричать, снова упала на холодный каменный пол.

Подойдя к ней и присев около её ног, он кивком указал мне на непроизвольно дёргающиеся руки.