Южное крыло

Поняв его замысел, я нагнулся и попытался взять девушку за руки. Кое-как поймав метавшуюся, будто обезумевшую левую, я приступил к самому трудному — надо было оторвать правую руку от лица и как можно крепче ухватить её. Задача оказалась не из лёгких — то и дело Шелли одёргивала ладонь назад, сводя на нет все мои старания, иногда, стоило мне лишь прикоснуться к ней, она издавала такой крик, что руки мои непроизвольно сами устремлялись прочь будто от чего — то горячего. Наконец я крепко сжал её руки и кивнул моему другу. Моряк тут же обхватил Шелли за талию и одним движением подёргивающее тело резко взмыло в воздух.

Придерживая полубезумную женщину, мы осторожно вынесли её из ванной комнаты и понесли к единственной открытой и известной нам в этом коридоре комнате. Аккуратно преодолев порог, мы бережно положили нашу драгоценную ношу на небольшую деревянную кровать, которая, слаба богу, пришлась ей как раз в пору. Сьюзан уже была здесь; опустившись на голый матрац, она тут же принялась обхаживать всё никак не успокаивающуюся подругу. При этом, строго взглянув на нас, она явно дала понять, что не нуждается в чьей — либо помощи. Нам с Гарольдом ничего не оставалось делать, кроме как отойти и предоставить молодой женщине полную свободу действий.

— Как ты думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил я у моряка, когда мы с ним вышли в холл, прикрыв за собой дверь.

— Не знаю. — мой друг неопределённо пожал плечами, но мне было достаточно только взглянуть на его лицо, чтобы понять то, что он чувствовал сейчас — Не в первый раз такое вижу; — сказал он после недолгого молчания — у неё шок, она не контролирует себя, да и навряд ли вспомнит о том, что делала, даже когда успокоится. Но самое страшное то, что если подобное повторится, то нервного срыва уже не избежать.

Невольно я кинул взгляд на дверь. Удивительная вещь — человеческие инстинкты. Ещё наши далёкие предки выработали естественную реакцию на какой бы то ни было резкий или громкий звук как на источник опасности. А где опасность, там непременно находилось место и страху, этому вечному спутнику всего неизвестного. Эволюция сыграла с нами злую шутку — почти все приобретённые нашими далёкими предками инстинкты по прямой линии передались нам, людям разумным, в большинстве из них и вовсе не нуждающимся. Достался нам и этот бессознательный страх, дающий о себе знать всякий раз, когда мы слышим любой непозволительно громкий звук.

И сейчас, стоя прямо напротив двери, из-за которой доносились чуть приглушённые вопли, я невольно ощутил лёгкий неприятный холодок, быстро и едва заметно пробежавший по коже. По-видимому, Гарольд испытал то же самое, потому что когда в очередной раз мы встретились взглядами, я без труда прочёл у него в глазах испуг, который тот даже не пытался скрывать. Прошла, как мне казалось, целая вечность, пока, наконец, режущие слух крики не стали постепенно затихать, а вскоре и совсем прекратились. Испустив вздох, полный облегчения, моряк повернулся к двери и уже взялся было за ручку, когда с другой её стороны лязгнул язычок замка и в проёме показалась Сьюзан. Такой напуганной и измождённой я её ещё никогда не видел. Всё её платье было измято, из глаз медленно лились слёзы. Казалось, в любую минуту она может свалиться без чувств от усталости и переутомления.

— Ну что? — нетерпеливо спросил я, подойдя поближе, чтобы подхватить её, на случай если она всё же потеряет сознание.

— Она без сознания. — казалось, Сьюзан сама не верит тому, что говорит.

— Что?

Признаться, мы с Гарольдом были ни на шутку удивлены. Человек, только что бывший на грани нервного срыва…

— Я всё пыталась успокоить её, но безрезультатно. И тут она совершенно неожиданно стала постепенно приходить в себя, потом взглянула на меня… так, словно впервые в жизни увидела, и сразу же закрыла глаза.

— А ты уверена, что… — моряк хотел было сделать страшное предположение, но Сьюзан, сразу уловив его мысль, не дала ему договорить.

— Нет-нет, когда я вставала, она дышала. Так что всё хорошо…

Невольно я усмехнулся — уж что-что, а точно не это слово подходит под описание нашего положения. А было оно, к слову сказать, более чем жутким — про то, как погиб Джеральд, мы с Гарольдом предпочли тактично умолчать, так как посчитали, что увиденное и услышанное за эту ночь и так не лучшим образом подействовало на них (а особенно на Шелли), так что если они узнают о том, что пожирало живьём нашего друга, пока они обе лежали в забытьи, новых неприятностей нам не миновать.

— Дорогой… — чуть слышно прошептала Сьюзан — что же нам теперь делать?

Вместо ответа я лишь неопределённо пожал плечами — в голове не было никаких мыслей, а напуган я был не меньше остальных (если не больше).

— Так, — и снова этот тон, полный спокойствия и уверенности.