— … А теперь дежурный студент пойдет в лаборантскую за лягушкой, — сказала Илла Оанновна, в глубине души радуясь, что с теоретической частью занятия покончено. Теоретическая часть скучна — нужно долго рисовать на доске разные графики деполяризаций-реполяризаций, писать сухие статистические данные и пояснять студентам, что все эти рисованно-цифирные абстракции обозначают. И это становилось вчетверо более скучным, потому что от ее пояснений студентов явно клонило ко сну, и кое-кто даже опускался на парту, подложив под голову руку. Но Илла Оанновна не умела объяснять иначе, а природная скромность (или боязнь?) не позволяла ей делать соням замечаний.
Добавить в моё избранное
90 мин, 31 сек 7711
На родине племени Рар был такой паразит, живший на морских животных: он протыкал панцирь жертвы хоботком, из которого вырастали корни, прорастающие во все члены животного. И этими корнями паразит сосал из жертвы соки. И Урро почувствовал себя таким животным. Кто-то невидимый и страшный высасывал его силы. Профессор хотел рвануться и избавиться от этих корней, но он не мог и шевельнуть пальцем. Будто его залили в бетон. Только вместо бетона — тьма. Отчаяние, граничащее с паникой, охватило еще недавно солидного рар. Он снова рванулся изо всех сил, и тьма поддалась, и зазвенела, ломаясь. Обломки тьмы полетели куда-то вниз, в бездну, и вслед за ними полетел Урро.
Ору же непонятно как очутился в странной комнате. Клочья белесого тумана плавали вокруг него. Пол был скользким и податливым. Стен Ору почти не видел — они терялись в тумане и сумраке. Он внимательно всмотрелся в ползающий туман: он принимал странные и зловещие формы. Ему было страшно. Страшно, как никогда в жизни. Туман сгустился и превратился в молочную дымку. Чьи-то злые взгляды буравили спину. Парень оглянулся, но увидел только далекую неразборчивую стену. Он сделал шаг — непонятно, куда и зачем, — и внезапно задел лицом отвратительное щупальце, свисавшее с потолка. Ору вздрогнул от омерзения — и вместе с ним вздрогнул скользкий пол. Будто это было чье-то гигантское сердце. Студента передернуло от внезапной догадки: эта комната была живая! И, словно в подтверждение тому, стены всколыхнулись. Теперь взгляды уже не вперялись в спину — взгляд смотрел на Ору отовсюду. О, как бы он снова хотел оказаться среди тех похитителей со слюноприемниками! Они уже казались ему знакомыми и даже симпатичными. Как зачарованный, Ору смотрел на пульсацию стен. За спиной всколыхнулся воздух, будто от чьего-то движения. Но Ору было не до того. Пульсация гипнотизировала его. «Ну, так какая артерия направляется к верхушке сердца?» — вспомнился ему урок анатомии, на который он пришел без перчаток, и голой рукой держал сердце, полное формалина.
А колышущиеся стены превратились в поверхность какой-то вязкой жидкости. По жидкости плавали радужные разводы, как по бензину. Ору уже сидел на какой-то полочке, и смотрел вниз, на эту радужную поверхность. Почему-то в его зубах была сигарета, дымок которой тонкой струйкой поднимался куда-то вверх, во мрак. Он видел свое отражение в «воде», колышущееся и искаженное. Оно ухмылялось, смеялось над настоящим Ору. Жидкость была зеленоватой — и кожа второго Ору казалась отвратительно-зеленой. «Ты — это я. Я — настоящий. А ты — нет. Ты — так себе, имитация. Ведь это я всю жизнь управлял тобой из зеркала. Но у тебя есть тело, а у меня — нет. И я хочу исправить недостаток! Отдашь мне свое тело?» — сказало искаженное отражение.«Иди ты»… — огрызнулся Ору, бросая в него сигаретой. Сигарета прочертила в воздухе огненную дугу, и упала в зеленую жидкость. По лицу злого двойника пошли круги. Тот ощерился и превратился в жабоподобное чудище, открывающее зубастую пасть. «Пеняй на себя! Мы наводним твое тело, и выедим из него душу!» Комок слизи упал Ору на голову. Он хотел было стряхнуть его, но только размазал по голове. Слизь полилась на него ленивой струйкой, заливаясь за пазуху, покрывая кожу холодной, осклизлой пленкой.
Ору хотел уклониться от этой струи, и рухнул в радужное озерцо, к своему злому двойнику. Но оказался в своей комнате, в постели. За окном была ночь — люди Мегаполиса уже должны вставать в такое время. «Сон! Ужасный сон! Ну и заспался же я! Приснится же такая дрянь!» — с облегчением подумал он, хватаясь за голову. Но руки мазнули по холодному зловонному слою, по-прежнему покрывающему волосы. В окне сияло серебро полной луны.«Тебе не уйти!» — послышался шепот двойника. Какие-то шипящие голоса вторили ему. По луне полились черные тени, как потоки крови. И эта черная кровь влилась в открытую форточку, наполняя комнату. Бесшумный взрыв разбросал по стенам дрожащее зеленое желе. Слизь зашевелилась, меняя форму, равномерно облепляя стены и предметы. Теперь вещи казались живыми — куски слизи пульсировали на них, словно дышали. Какие-то осклизлые змеи обвили парня и прижали к стене.«Наводним тебя!» — захихикали голоса. Ору хотел крикнуть от ужаса, но тут горячая тестообразная масса наползла ему на лицо, вдавливаясь в рот.«Выедим!» — торжествовали голоса.
Мир расплылся перед Ору, и он обнаружил, что находится под водой. Соленая морская вода медленно наполняла легкие, выдавливая пузыри воздуха. Яркий солнечный свет освещал голубую подводную дымку. Водоросли щекотали лицо, и перед глазами плыли большие радужные пузыри. Сверкающие, переливающиеся, как елочные игрушки, они проталкивались сквозь зеленые заросли.
Трелла же свернулась в клубок и закрыла голову руками, пытаясь хоть как-то защититься от трех высоких белых видений, склоняющихся над ней. Но пара тощих костистых рук с силой развернула ее скорченное тело, усаживая на жесткое кресло. Другие руки опустили откуда-то сверху слепяще-яркий прожектор, нацеливая его на лицо девушки.
Ору же непонятно как очутился в странной комнате. Клочья белесого тумана плавали вокруг него. Пол был скользким и податливым. Стен Ору почти не видел — они терялись в тумане и сумраке. Он внимательно всмотрелся в ползающий туман: он принимал странные и зловещие формы. Ему было страшно. Страшно, как никогда в жизни. Туман сгустился и превратился в молочную дымку. Чьи-то злые взгляды буравили спину. Парень оглянулся, но увидел только далекую неразборчивую стену. Он сделал шаг — непонятно, куда и зачем, — и внезапно задел лицом отвратительное щупальце, свисавшее с потолка. Ору вздрогнул от омерзения — и вместе с ним вздрогнул скользкий пол. Будто это было чье-то гигантское сердце. Студента передернуло от внезапной догадки: эта комната была живая! И, словно в подтверждение тому, стены всколыхнулись. Теперь взгляды уже не вперялись в спину — взгляд смотрел на Ору отовсюду. О, как бы он снова хотел оказаться среди тех похитителей со слюноприемниками! Они уже казались ему знакомыми и даже симпатичными. Как зачарованный, Ору смотрел на пульсацию стен. За спиной всколыхнулся воздух, будто от чьего-то движения. Но Ору было не до того. Пульсация гипнотизировала его. «Ну, так какая артерия направляется к верхушке сердца?» — вспомнился ему урок анатомии, на который он пришел без перчаток, и голой рукой держал сердце, полное формалина.
А колышущиеся стены превратились в поверхность какой-то вязкой жидкости. По жидкости плавали радужные разводы, как по бензину. Ору уже сидел на какой-то полочке, и смотрел вниз, на эту радужную поверхность. Почему-то в его зубах была сигарета, дымок которой тонкой струйкой поднимался куда-то вверх, во мрак. Он видел свое отражение в «воде», колышущееся и искаженное. Оно ухмылялось, смеялось над настоящим Ору. Жидкость была зеленоватой — и кожа второго Ору казалась отвратительно-зеленой. «Ты — это я. Я — настоящий. А ты — нет. Ты — так себе, имитация. Ведь это я всю жизнь управлял тобой из зеркала. Но у тебя есть тело, а у меня — нет. И я хочу исправить недостаток! Отдашь мне свое тело?» — сказало искаженное отражение.«Иди ты»… — огрызнулся Ору, бросая в него сигаретой. Сигарета прочертила в воздухе огненную дугу, и упала в зеленую жидкость. По лицу злого двойника пошли круги. Тот ощерился и превратился в жабоподобное чудище, открывающее зубастую пасть. «Пеняй на себя! Мы наводним твое тело, и выедим из него душу!» Комок слизи упал Ору на голову. Он хотел было стряхнуть его, но только размазал по голове. Слизь полилась на него ленивой струйкой, заливаясь за пазуху, покрывая кожу холодной, осклизлой пленкой.
Ору хотел уклониться от этой струи, и рухнул в радужное озерцо, к своему злому двойнику. Но оказался в своей комнате, в постели. За окном была ночь — люди Мегаполиса уже должны вставать в такое время. «Сон! Ужасный сон! Ну и заспался же я! Приснится же такая дрянь!» — с облегчением подумал он, хватаясь за голову. Но руки мазнули по холодному зловонному слою, по-прежнему покрывающему волосы. В окне сияло серебро полной луны.«Тебе не уйти!» — послышался шепот двойника. Какие-то шипящие голоса вторили ему. По луне полились черные тени, как потоки крови. И эта черная кровь влилась в открытую форточку, наполняя комнату. Бесшумный взрыв разбросал по стенам дрожащее зеленое желе. Слизь зашевелилась, меняя форму, равномерно облепляя стены и предметы. Теперь вещи казались живыми — куски слизи пульсировали на них, словно дышали. Какие-то осклизлые змеи обвили парня и прижали к стене.«Наводним тебя!» — захихикали голоса. Ору хотел крикнуть от ужаса, но тут горячая тестообразная масса наползла ему на лицо, вдавливаясь в рот.«Выедим!» — торжествовали голоса.
Мир расплылся перед Ору, и он обнаружил, что находится под водой. Соленая морская вода медленно наполняла легкие, выдавливая пузыри воздуха. Яркий солнечный свет освещал голубую подводную дымку. Водоросли щекотали лицо, и перед глазами плыли большие радужные пузыри. Сверкающие, переливающиеся, как елочные игрушки, они проталкивались сквозь зеленые заросли.
Трелла же свернулась в клубок и закрыла голову руками, пытаясь хоть как-то защититься от трех высоких белых видений, склоняющихся над ней. Но пара тощих костистых рук с силой развернула ее скорченное тело, усаживая на жесткое кресло. Другие руки опустили откуда-то сверху слепяще-яркий прожектор, нацеливая его на лицо девушки.
Страница 20 из 26
