Виварий

Но стоило ему вернуться к ощущениям, как талые капли снова потекли по шее. «Вспотел?» — недоуменно подумал Урро. У рар никогда не бывает холодного пота. И боль в слюнных протоках не прошла — должно быть, он и впрямь простудился на Ледяной Луне. У простуженных рар горло не болит, только ноют слюнные протоки (поэтому они носят шарфы не на шеях, а на лицах). Оказалось, что во время наваждения Урро уронил Треллу на пол — и та теперь билась в эпилептическом припадке. Он присел перед девушкой — двигаться было трудновато, будто сам воздух сопротивлялся движению. Ученый сорвал маску с перекошенного лица девушки. За неимением лучшего он сунул ей в рот свой палец, заключенный в твердую оболочку — чтобы не откусила себе язык. Другую руку Урро положил на ее белокурую голову, пытаясь упорядочить движение биотоков. Каждое движение сопровождал тихий треск, словно ломались тоненькие рыбьи косточки. Явление эпилепсии было неплохо изучено рарскими биологами. Знали рар и способы эффективного купирования припадков. Для них это было несложно — достаточно было лишь положить ладони на голову пациента и«надавить» электромагнитным пучком на определенную часть мозга. Когда судороги Треллы прекратились, а затуманенные глаза приобрели осмысленное выражение, Урро обернулся к Ору. Он по-прежнему стоял на носках, плавно покачиваясь. Глаза закатились, рот был разинут, кожа приобрела синий оттенок — он напоминал повешенного, качающегося на веревке. Кроме того, он был весь облеплен какой-то скользкой дрянью.

Урро схватил Ору за руку и с силой рванул к себе. Какая-то сила удерживала беднягу, будто вморозив в пространство. Рывок Урро поборол эту силу, раздался костяной треск, и Ору упал, высвободившись из объятий наваждения. Он тут же пришел в сознание, сел на пол и кашлянул — бесшумно, с усилием. Изо рта хлынула струя воды. Морской воды… Избавившись от воды, Ору сделал глубокий, болезненный вдох, и вместо выдоха захлебнулся кашлем. Его лицо превращалось из синеватого в красное.

Но Урро не видел этого — его взгляд был прикован туда, где только что покачивался Ору-«утопленник»: там образовалось абсолютно черное пятно в форме человеческого силуэта. Оно было похоже на дыру, вырезанную в континууме. От краев этой «дыры» прямо по воздуху ползли извилистые трещины. На глазах изумленного ученого отвалился кусок пространства, и, прихватив с собой часть стены, исчез в«дыре». Одна из трещин поползла прямо к ногам Ору. Урро схватил его за руки и поволок прочь от рушащегося участка.

— Скорее, бежим отсюда, пока сами не угодили в пролом! — сказал ученый, помогая кашляющему парню подняться на ноги. Только как освободить Треллу, чтобы не получилась такая же брешь?

Времени на раздумья не было. Урро и Ору просто перешагнули через Треллу, взялись за ее левый бок и не то оттащили, не то откатили от пролома. Снова раздался хруст рыбьих костей, и появился новый пролом — на полу, в форме женского тела. Этот пролом был меньше и аккуратней первого. Трещины сменили направление и поползли к новой бреши, стремясь влиться в нее.

— Бежим! — крикнул Урро, подхватывая с пола гибкое тело. «Странно — почему на моем месте не возникло пролома?» — думал он на бегу. Свет фонаря хлестал по стенам. Пыхтящий Ору едва поспевал за ученым. Они не видели, как пространство между двумя проломами потрескалось и провалилось в небытие… Вместо двух дыр образовалась одна, перегораживающая весь коридор. Они бежали — но куда? Урро не смог придумать ничего, кроме обсерватории. Он направился туда почти несознательно.

Коридоры, повороты, зияющие пасти распахнутых дверей, светильники под ногами, несколько трупов, какие-то разбросанные дребезжащие предметы. «Я будто впервые здесь! Все вверх тормашками! Я не узнаю этих мест!» — Урро был близок к отчаянию.

После минуты бега ученый все-таки нашел коридор, в конце которого сиял маячок, озаряя перевернутую дверь обсерватории. Подле двери моргал беспокойный огонек переговорного устройства. Урро остановился и вздохнул. Прибежали, и что? Может быть, и в обсерватории все захвачены тем же наваждением?

Внезапно стена с дверью в обсерваторию странным образом покосилась и упала, как фанерный щит. За ней обнаружилась знакомая черная пустота… По коридору полезли, змеясь, три широкие трещины. Урро замер с Треллой на руках. Ору стоял, облокотившись о стену, и тяжело дышал. Его взгляд был пуст и безучастен. А рар смотрел на эту картину с ужасом и отчаянием. Ему не хотелось верить своим глазам. Трещины опередили их…

— Надо выбираться из корабля. Эти коридоры — настоящая мышеловка для нас, — пробормотал Урро. — Вылезем через машинное отделение — там, где корабль разломился… Оно на верхней палубе… То есть, теперь в самом низу… Через машинное сможем спуститься на землю…

И снова мелькание коридоров и поворотов, лестниц и пандусов. Только теперь их перемежали винтовые лестницы, а над головами висели толстые связки проводов.