Наизнанку

И день стоял удивительно тихий и светлый. Игорь Романович бежал к монаху по снегу, утопая в лужах по лодыжку, но сколько ни бежал, никак не приближался, и в конце концов рухнул в рыхлый снег и в сырость под ним, колени обожгло холодом, в голове пульсировала простуда, но мужчине было все равно, пусть будет что будет, лишь бы окончилось что было. И вот он уже рядом с монахом, а вокруг — еще люди, и слышно: «Живый в помощи Вышнего в крове Бога Небесного водворится»… И хочется повторять, и хочется, чтобы это не кончалось и не проходило, и хочется обещанного крова, где-то в небе или за его видимыми пределами.

Костюков проснулся. Потянулся, взглянул на электронные часы: дата на циферблате утверждала, что пролетело два дня. Ощущался голод, свидетельствующий о том, что организм почти исправен. И правда — голова не болела, и температура, вроде, спала.

Надо вставать. Надо, надо… Зачем? Куда идти? Но точно что-то подталкивало Игоря Романовича, что-то шептало: не сдавайся, не отлеживай бока в неге, иди, беги, стучи во все двери!…

В какие двери?

«Кто-то в дверь звонит» — откуда-то издалека донеслось и снова отозвалось эхом:«В дверь звонят… в дверь звонят»…