Это весенний московский день ничем не отличался от других. В воздухе уже ощутимо пахло весной. Легкие кучевые облака высоко висели в голубом небе. Солнышко ласково согревало землю. Радостно щебетали мелкие птички. Все было прекрасно. Августовский кризис 1998 года канул в лету. Зарплаты неудержимо росли. Доллар падал. На дорогах Москвы почти исчез продукт отечественного автомобильного дизайна.
Добавить в моё избранное
86 мин, 21 сек 18607
Самое кайфовое это теплый кафель на полу ванны. Как вспоминаю первые двадцать три года жизни с холодным кафелем, так вздрагиваю от омерзения. В этой квартире везде тепло и красиво. Приходящие девушки, каждый раз, впадают от интерьеров экстаз и некоторые отдаются прямо в прихожей. Моя мама называет эту квартиру еврошкатулкой. Наверное, из-за фигурного паркета в гостиной. Теперь эта квартира, в таком состоянии, больше полумиллиона долларов стоит. Вовремя я подсуетился. Сейчас бы я так не смог.
Привычно облачившись в костюм с рубашкой и галстуком, я надел куртку. Стоя перед зеркалом, я в очередной раз любовался своим внешним видом. Из зеркала на меня глядел юрист. Сто процентный юрист. Такими нас изображают в американских фильмах. Одетые с иголочки, аккуратно подстриженные, подтянутые, молодые мужчины с умным, уверенным взглядом из под очков. Вот очков у меня не было. В остальном картинка совпадала.
На плече, на кожаном ремне, висела моя сумка. Особенный предмет моей гордости. Я купил ее в Италии. Это была кожаная сумка, сохраняющая в себе черты портфеля. Она всегда привлекала внимание владельцев идиотских портфелей на тонком, уебищном ремешке, который крепился на не менее уебищных золотых карабинчиках. Кажется, я являлся единственным обладателем подобной сумки в Москве.
Выезжая со стоянки на своем, купленным в кредит Hyundai Tucson, заметил, что весна уже вступает в свои права. Сугробы отступают, асфальт окончательно очистился и приобрел радикально черный цвет. Солнышко уже ощутимо пригревало, и я порадовался тому, что незамерзающей жидкости у меня было достаточно. Весенняя грязь и солнечные лучи, смешиваясь на лобовом стекле автомобиля, делали невозможной поездку без «незамерзайки». Воткнувшись в небольшую пробку на Проспекте Мира, я включил магнитолу и погрузился в музыку. День начинался хорошо.
20 марта. Утро.
Татьяна Соколова.
Было раннее утро. Татьяна собиралась на работу. Она работала юристом в одной из юридических фирм принадлежащей к крупной корпорации. Рабочий день там начинался с двенадцати часов дня, и торопиться было некуда. Девушка сидела перед трюмо и тщательно наносила на лицо тональный крем. В этой же комнате, на кровати, сидела ее дочка Настя. Девочке в этом году исполнилось пять лет. Ее маме через неделю исполнялось двадцать три. Татьяна была молода и очень красива. Сочетание русых волос, голубых глаз и чуть широковатых скул однозначно указывало на ее исконно русское происхождение.
Шесть лет назад, сибирячка Татьяна перевелась на вечерний и пошла работать. Первоначально все заработанные деньги уходили на квартиру и няню. Обладая несгибаемой волей и железным характером, Татьяна окончила институт, и получила диплом юриста. Устроится на работу по специальности, как матери одиночки из далекого сибирского города, ей было не легко. Юристов в Москве много. Воспользовавшись своим природным обаянием, она сделала так, чтобы ее порекомендовали в одну не большую карманную юридическую фирму. График работы ее устраивал, и с директором можно было всегда договориться. К тому же за простую работу ей платили достаточно для того, что она даже смогла купить, в кредит конечно, маленький, не новый Nissan Mikro. Появились лишние деньги. Жизнь налаживалась.
В комнату проникали весенние лучи солнца, и от этого и так хорошее настроение становилось прекрасным.
Ее дочка Настя сидела на диване и любовалась своей мамой. Сегодня в садике, решила она, будет рисовать принцесс. Она все время рисовала принцесс, и все принцессы были похожими на ее маму.
— Не хочу, чтобы ты стала старенькой. Хочу, что бы всегда оставалась такой красивой. — заявила девочка.
— Хорошо. Обязательно. — пообещала мама своей дочке, и подумала. -Хорошо бы если бы дети всегда оставались такими маленькими. Она посмотрела на свою дочку и улыбнулась. Девочка стояла на диване. Лучи солнца переливались в ее золотистых кудряшках. В голубых глазах девочки появилась озорная искорка. Девочка улыбалась маме.
Татьяна встала из-за столика и протянув руки произнесла.
— Иди сюда моя радость. Дай я тебя поцелую.
Девочка, улыбаясь, допрыгала до мамы и кинулась ей в объятья. Кучеряшки защекотали нос Татьяны и поцеловав Настю в нежную, персиковую щечку, произнесла.
— Мы всегда будем с тобой молодыми и красивыми. Мы будем жить с тобой долго долго. Я обещаю тебе.
— Помнишь ты мне говорила о том, что если сильно сильно захотеть, то это обязательно сбудется? — спросила Настя.
— Да. Конечно. — ответила Таня и улыбнулась своей дочке.
— Я хочу, чтобы ты не когда не стала старенькой и была всегда красивой! Я очень, очень этого хочу! — произнесла девочка и крепко сжала в своем кулачке мамины пальцы.
— -Я тоже этого хочу. — улыбаясь своей дочке, произнесла молодая мама.
Они оделись и вышли к своей машинке. Со стороны казалось, что это идут две сестры.
Привычно облачившись в костюм с рубашкой и галстуком, я надел куртку. Стоя перед зеркалом, я в очередной раз любовался своим внешним видом. Из зеркала на меня глядел юрист. Сто процентный юрист. Такими нас изображают в американских фильмах. Одетые с иголочки, аккуратно подстриженные, подтянутые, молодые мужчины с умным, уверенным взглядом из под очков. Вот очков у меня не было. В остальном картинка совпадала.
На плече, на кожаном ремне, висела моя сумка. Особенный предмет моей гордости. Я купил ее в Италии. Это была кожаная сумка, сохраняющая в себе черты портфеля. Она всегда привлекала внимание владельцев идиотских портфелей на тонком, уебищном ремешке, который крепился на не менее уебищных золотых карабинчиках. Кажется, я являлся единственным обладателем подобной сумки в Москве.
Выезжая со стоянки на своем, купленным в кредит Hyundai Tucson, заметил, что весна уже вступает в свои права. Сугробы отступают, асфальт окончательно очистился и приобрел радикально черный цвет. Солнышко уже ощутимо пригревало, и я порадовался тому, что незамерзающей жидкости у меня было достаточно. Весенняя грязь и солнечные лучи, смешиваясь на лобовом стекле автомобиля, делали невозможной поездку без «незамерзайки». Воткнувшись в небольшую пробку на Проспекте Мира, я включил магнитолу и погрузился в музыку. День начинался хорошо.
20 марта. Утро.
Татьяна Соколова.
Было раннее утро. Татьяна собиралась на работу. Она работала юристом в одной из юридических фирм принадлежащей к крупной корпорации. Рабочий день там начинался с двенадцати часов дня, и торопиться было некуда. Девушка сидела перед трюмо и тщательно наносила на лицо тональный крем. В этой же комнате, на кровати, сидела ее дочка Настя. Девочке в этом году исполнилось пять лет. Ее маме через неделю исполнялось двадцать три. Татьяна была молода и очень красива. Сочетание русых волос, голубых глаз и чуть широковатых скул однозначно указывало на ее исконно русское происхождение.
Шесть лет назад, сибирячка Татьяна перевелась на вечерний и пошла работать. Первоначально все заработанные деньги уходили на квартиру и няню. Обладая несгибаемой волей и железным характером, Татьяна окончила институт, и получила диплом юриста. Устроится на работу по специальности, как матери одиночки из далекого сибирского города, ей было не легко. Юристов в Москве много. Воспользовавшись своим природным обаянием, она сделала так, чтобы ее порекомендовали в одну не большую карманную юридическую фирму. График работы ее устраивал, и с директором можно было всегда договориться. К тому же за простую работу ей платили достаточно для того, что она даже смогла купить, в кредит конечно, маленький, не новый Nissan Mikro. Появились лишние деньги. Жизнь налаживалась.
В комнату проникали весенние лучи солнца, и от этого и так хорошее настроение становилось прекрасным.
Ее дочка Настя сидела на диване и любовалась своей мамой. Сегодня в садике, решила она, будет рисовать принцесс. Она все время рисовала принцесс, и все принцессы были похожими на ее маму.
— Не хочу, чтобы ты стала старенькой. Хочу, что бы всегда оставалась такой красивой. — заявила девочка.
— Хорошо. Обязательно. — пообещала мама своей дочке, и подумала. -Хорошо бы если бы дети всегда оставались такими маленькими. Она посмотрела на свою дочку и улыбнулась. Девочка стояла на диване. Лучи солнца переливались в ее золотистых кудряшках. В голубых глазах девочки появилась озорная искорка. Девочка улыбалась маме.
Татьяна встала из-за столика и протянув руки произнесла.
— Иди сюда моя радость. Дай я тебя поцелую.
Девочка, улыбаясь, допрыгала до мамы и кинулась ей в объятья. Кучеряшки защекотали нос Татьяны и поцеловав Настю в нежную, персиковую щечку, произнесла.
— Мы всегда будем с тобой молодыми и красивыми. Мы будем жить с тобой долго долго. Я обещаю тебе.
— Помнишь ты мне говорила о том, что если сильно сильно захотеть, то это обязательно сбудется? — спросила Настя.
— Да. Конечно. — ответила Таня и улыбнулась своей дочке.
— Я хочу, чтобы ты не когда не стала старенькой и была всегда красивой! Я очень, очень этого хочу! — произнесла девочка и крепко сжала в своем кулачке мамины пальцы.
— -Я тоже этого хочу. — улыбаясь своей дочке, произнесла молодая мама.
Они оделись и вышли к своей машинке. Со стороны казалось, что это идут две сестры.
Страница 2 из 24
