«Необходимость на грани фетиша. Любопытный вид игры»…
Добавить в моё избранное
82 мин, 29 сек 20033
— крик Аделайн донесся до нас сверху, и быстрые шаги стуком каблуков зазвучали на каменной лестнице. — Пожалуйста, не трогай его…
Она подбежала к нам и попыталась оттолкнуть прочь Гамильтона, но торопливо втиснулась между нами, когда поняла, что ей не справиться с Греем в одиночку. Ощутив ее трепетное дыхание и теплые руки сначала на своей груди, а потом на плече, я лишь запрокинул голову и паскудно ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая за бессильной яростью, охватившей моего бедного друга.
— Ты понимаешь, что натворил? — указав рукой в проем, ведущий в сумрачную комнату, громко обратился ко мне Гамильтон.
Я не ответил. Заметив мою ухмылку, он вновь бессильно дернулся в мою сторону. И я уже приготовился к очередной порции отрезвляющей боли, зажмурившись, но кулак Гамильтона замер в паре дюймов от моего лица.
— Как ты оказалась здесь? — неожиданно обратился к девушке Гамильтон, и меня в тот же миг будто поразило молнией озарения.
И верно! Мне самому следовало бы задаться подобным вопросом еще несколько часов назад. Благоразумие Грея казалось возмутительным! А я лишний раз убедился в том, что в последние дни едва мог похвастаться здравостью собственного рассудка, если появление в подвале Аделайн не породило во мне сомнений.
— Что привело тебя сюда в столь поздний час? Ведь именно ты отправила за мной мальчишку-посыльного.
Но Аделайн молча стояла между нами. Приличествующий тон был неуместен. Я отчетливо различил смятение, в секунды промелькнувшее в милых чертах ее бледного лица, и когда Гамильтон в молчаливом требовании заставил ее посмотреть на себя, Аделайн испуганно отпрянула прочь. И вправду, будто маленькая птичка.
— Я беспокоилась… — наконец заговорила Аделайн, виновато понурив голову, — до меня доходило много грязных слухов, а позавчера к дяде приходил инспектор полиции… Я не хотела верить этому! — с укором воскликнула девушка, — и решила убедиться сама, что все совсем не так… Что Юстас не может… Не может…
— Юстас? — Гамильтон Грей зло выдохнул и, выдержав паузу, отошел в тень арки, подальше от нас. — Я должен был догадаться еще в госпитале. Я просто слепец… Боже, вы знакомы всего пару недель, как это могло произойти… — неразборчиво бормотал он, будто ни к кому конкретно не обращаясь, — это очень печально…
— Послушай, — решив прервать поток его маловразумительного самобичевания, обратился я к другу и вышел вперед, тем самым, не позволив Аделайн боле вмешиваться в разговор, — я пойму, если ты все расскажешь полиции. В конце концов, именно так тебе велит поступить долг… Но не вмешивай в это Аделайн. Слышишь? Ей не было известно…
— Заткнись, наконец, Хейвуд. — Вспылил Гамильтон и, в секунду преодолев отделявшее нас расстояние, вновь возник передо мной, свирепо вперившись в мое лицо, — просто заткнись… — он медленно и нарочито грубо пригрозил мне пальцем, часто дыша, — ни черта не меняется! С самого детства ты заставляешь меня искать оправдания твоим выходкам… Но на этот раз, — он указал в сторону распахнутой двери комнаты, откуда лился дрожащий ламповый свет и удушливо тянуло мертвечиной, — ты превзошел сам себя! Чего тебе не хватало? У тебя в жизни было абсолютно все! Или виной тому скука? — я не нашелся, что ответить, и Гамильтон тихо добавил, — если да, ты чудовищно испорчен и явно болен… Ты болен!
Мой друг замолчал. Я стоял подле него и не знал, должен ли я сказать хоть что-то в свое оправдание. Мог ли я вообще помыслить об оправдании, если был не в силах даже найти благоразумного объяснения содеянному мной. Перед моим бедным другом и милым златовласым Колокольчиком разверзлась сама тьма Преисподней — в истлевших телах; забрызганных кровью и рваными ошметками стенах комнаты подвала; в беспомощно устремленных к небу хладных руках, потревоженных мной покойников, в их пустых, черных глазницах… И я был тем, кто тянул их, неожиданно самых близких мне людей, все глубже в смердящую бездну.
— Вот как мы поступим, — я остановился в дверном проеме, оглядывая чудовищную бойню в подвале. — Вы, двое, сейчас уйдете отсюда, а мне нужно избавиться от тел. А если появится полиция или сунется кто-то из местных, я возьму всю вину на себя, вам не стоит вмешиваться…
Аделайн замерла позади меня, испуганно прикрыв рот руками. Но Гамильтон поравнялся со мной и, серьезно и внимательно выслушав мое предложение, едва различимо кивнул:
— Да, верно, — я с облегчением выдохнул, услышав слова моего друга, и на секунду даже уверился в том, что мы сумели, наконец, прийти к общему знаменателю, и надобность бездумно махать кулаками отпала. — Нужно закопать ящики, а еще лучше — сжечь. После — вычистим здесь все… И, — Грей коротко взглянул на меня, — ты должен уехать из города. Я помню, у вас был дом в Хаунслоу, быть может, тебе стоит какое-то время пожить там, пока все не уляжется. В Лондоне проще затеряться.
— Ты понимаешь, что подставляешь себя?
Она подбежала к нам и попыталась оттолкнуть прочь Гамильтона, но торопливо втиснулась между нами, когда поняла, что ей не справиться с Греем в одиночку. Ощутив ее трепетное дыхание и теплые руки сначала на своей груди, а потом на плече, я лишь запрокинул голову и паскудно ухмыльнулся, с удовольствием наблюдая за бессильной яростью, охватившей моего бедного друга.
— Ты понимаешь, что натворил? — указав рукой в проем, ведущий в сумрачную комнату, громко обратился ко мне Гамильтон.
Я не ответил. Заметив мою ухмылку, он вновь бессильно дернулся в мою сторону. И я уже приготовился к очередной порции отрезвляющей боли, зажмурившись, но кулак Гамильтона замер в паре дюймов от моего лица.
— Как ты оказалась здесь? — неожиданно обратился к девушке Гамильтон, и меня в тот же миг будто поразило молнией озарения.
И верно! Мне самому следовало бы задаться подобным вопросом еще несколько часов назад. Благоразумие Грея казалось возмутительным! А я лишний раз убедился в том, что в последние дни едва мог похвастаться здравостью собственного рассудка, если появление в подвале Аделайн не породило во мне сомнений.
— Что привело тебя сюда в столь поздний час? Ведь именно ты отправила за мной мальчишку-посыльного.
Но Аделайн молча стояла между нами. Приличествующий тон был неуместен. Я отчетливо различил смятение, в секунды промелькнувшее в милых чертах ее бледного лица, и когда Гамильтон в молчаливом требовании заставил ее посмотреть на себя, Аделайн испуганно отпрянула прочь. И вправду, будто маленькая птичка.
— Я беспокоилась… — наконец заговорила Аделайн, виновато понурив голову, — до меня доходило много грязных слухов, а позавчера к дяде приходил инспектор полиции… Я не хотела верить этому! — с укором воскликнула девушка, — и решила убедиться сама, что все совсем не так… Что Юстас не может… Не может…
— Юстас? — Гамильтон Грей зло выдохнул и, выдержав паузу, отошел в тень арки, подальше от нас. — Я должен был догадаться еще в госпитале. Я просто слепец… Боже, вы знакомы всего пару недель, как это могло произойти… — неразборчиво бормотал он, будто ни к кому конкретно не обращаясь, — это очень печально…
— Послушай, — решив прервать поток его маловразумительного самобичевания, обратился я к другу и вышел вперед, тем самым, не позволив Аделайн боле вмешиваться в разговор, — я пойму, если ты все расскажешь полиции. В конце концов, именно так тебе велит поступить долг… Но не вмешивай в это Аделайн. Слышишь? Ей не было известно…
— Заткнись, наконец, Хейвуд. — Вспылил Гамильтон и, в секунду преодолев отделявшее нас расстояние, вновь возник передо мной, свирепо вперившись в мое лицо, — просто заткнись… — он медленно и нарочито грубо пригрозил мне пальцем, часто дыша, — ни черта не меняется! С самого детства ты заставляешь меня искать оправдания твоим выходкам… Но на этот раз, — он указал в сторону распахнутой двери комнаты, откуда лился дрожащий ламповый свет и удушливо тянуло мертвечиной, — ты превзошел сам себя! Чего тебе не хватало? У тебя в жизни было абсолютно все! Или виной тому скука? — я не нашелся, что ответить, и Гамильтон тихо добавил, — если да, ты чудовищно испорчен и явно болен… Ты болен!
Мой друг замолчал. Я стоял подле него и не знал, должен ли я сказать хоть что-то в свое оправдание. Мог ли я вообще помыслить об оправдании, если был не в силах даже найти благоразумного объяснения содеянному мной. Перед моим бедным другом и милым златовласым Колокольчиком разверзлась сама тьма Преисподней — в истлевших телах; забрызганных кровью и рваными ошметками стенах комнаты подвала; в беспомощно устремленных к небу хладных руках, потревоженных мной покойников, в их пустых, черных глазницах… И я был тем, кто тянул их, неожиданно самых близких мне людей, все глубже в смердящую бездну.
— Вот как мы поступим, — я остановился в дверном проеме, оглядывая чудовищную бойню в подвале. — Вы, двое, сейчас уйдете отсюда, а мне нужно избавиться от тел. А если появится полиция или сунется кто-то из местных, я возьму всю вину на себя, вам не стоит вмешиваться…
Аделайн замерла позади меня, испуганно прикрыв рот руками. Но Гамильтон поравнялся со мной и, серьезно и внимательно выслушав мое предложение, едва различимо кивнул:
— Да, верно, — я с облегчением выдохнул, услышав слова моего друга, и на секунду даже уверился в том, что мы сумели, наконец, прийти к общему знаменателю, и надобность бездумно махать кулаками отпала. — Нужно закопать ящики, а еще лучше — сжечь. После — вычистим здесь все… И, — Грей коротко взглянул на меня, — ты должен уехать из города. Я помню, у вас был дом в Хаунслоу, быть может, тебе стоит какое-то время пожить там, пока все не уляжется. В Лондоне проще затеряться.
— Ты понимаешь, что подставляешь себя?
Страница 20 из 24
