Виктор Курбатов покосился на ржавую металлическую дверь и брезгливо взялся за ручку, которую покрывала чёрная плесень.
Добавить в моё избранное
82 мин, 20 сек 13730
Хорхе кивнул на приземистый домик вдали, и они молча зашагали по пыльной дороге. За ними увязались несколько тощих собак, тихие спокойные, совсем не похожие на родных дворовых барбосов.
— Кранц отказался! — неожиданно произнёс мексиканец.
— Что!?
— Говорю, Кранц отказался, — Хорхе многозначительно моргнул. — Байрон так и не смог уломать этого недобитого нацика.
Ник сжал губы, насупился.
— Значит Кранц оказался умнее, — выдавил он. — О разговоре с немцем Байрон рассказал?
— Нет! Один приятель шепнул.
Хорхе открыл дверь, и они вошли в дом. Приземистая прихожая, чистая опрятная, на стене католическая иконка.
— Диего! — позвал Хорхе. — Ты где!?
На крик вышел сутулый долговязый парень. Он посмотрел на Полякова и нерешительно протянул руку. Ник пожал, огляделся по сторонам.
— Собирайся! — добавил Хорхе. — Мы отправляемся!
Диего улыбнулся, убежал в соседнюю комнату.
— Мечтает купить мотоцикл. Потому такой радостный, — пояснил Хорхе. — А за эту работу получит неплохие бабки.
Они вышли под палящее солнце и медленно поплелись к пикапу.
У машины их дожидался старый индеец. Соломенная шляпа, оборванная клетчатая рубаха и серые грязные штаны. Он уставился на Полякова и не отрывал взгляда, пока Ник не подошёл ближе.
— А-а-а! Хосе! — воскликнул Хорхе. — Как жизнь!?
Индеец качнул головой и обратился к мексиканцу на своём языке. Приглушённый голос, монотонная речь. Выслушав старика, Хорхе кивнул и, подбирая слова, указал рукой на запад. Какое-то время они разговаривали, потом Хорхе рассмеялся и посмотрел на Ника.
— Он говорит на языке соки, — пояснил мексиканец. — Спросил веришь ли ты в Бога. Не расстраивай старика, скажи что веришь.
Ник улыбнулся и неопределённо пожал плечами.
— Если не хочешь говорить, дай ему бакс, и он тебя благословит.
Поляков засунул руку в карман, достал двадцатку и протянул индейцу.
— Пусть что-нибудь себе купит!
Индеец невозмутимо забрал деньги и снова заговорил. Хорхе внимательно слушал, затем почтительно поклонился.
— Он сказал, что в душе ты хороший человек и, не смотря на то зло, которое когда-то сделал, боги тебя не забывают.
Индеец засунул руку за пазуху, вытащил ожерелье из зелёных камушков. Развязав узелок, снял один и протянул Нику.
— Возьми. Не обижай деда, — тихо произнёс Хорхе. — Этому ожерелью пятьсот лет. Каждый камушек намолен и обладает силой его предков. Камушков осталось немного.
Ник взял. Посмотрел на свет. Зелёный, с синими и белыми прожилками — камень напоминал обыкновенную речную гальку.
— Спасибо! — произнёс он. — Неплохой сувенир за двадцать баксов.
Старик схватил Ника за руку и снова заговорил.
— Богов много. Но у каждого человека свой, — перевёл Хорхе. — Каждый человек должен разговаривать со своим Богом. Твой всё ещё ждёт.
Вечерело. Красное солнце дрожало маревом, в сухой траве шелестел песком ветер. Где-то завывал одинокий койот.
— Del pueblo carnicero², — произнёс Хорхе. — Худшее место на свете.
Они оставили машину у подножие холма, а сами взобрались на вершину. Здесь Хорхе решил установить палатку для ночлега. Поляков взял у мексиканца бинокль, прильнул к окулярам. Заброшенный городок посреди безжизненной равнины удручал. Ветхие серые домики, разбитые стёкла окон, брошенные повозки, какой-то хлам.
— Отсюда недалеко до границы, но мало кто попрётся через пустыню. Слишком опасно! — Хорхе жадно потянул носом, помолчал. — Люди оставили это место лет сто назад. Серебряная жила истощилась, чтобы нащупать свежую надо было вгрызаться в породу. Никто не захотел.
— Почему? — Поляков вернул бинокль, посмотрел на Диего, который уже разжигал костёр.
— Народ здесь никогда подолгу не задерживался. Дурное место. Не проходило и недели, чтобы на руднике кто-нибудь не загнулся. Некоторые сходили с ума. Другие бросали всё и бежали из города как чёрт от ладана. Старики говорили: «depredadores sombra en busca de presas»³, это означает: «хищные тени всегда ищут добычу». И тот станет добычей кто не успеет оглянуться. Но чтобы оглянуться требуется мужество. Не каждому это дано.
— Суеверия! — улыбнулся Ник. — Но ведь Байрон не за фольклором сюда прислал?
— Пошли к костру. — Задумчиво отозвался Хорхе. — Слишком быстро темнеет.
Они уселись на раскладные стульчики и некоторое время молча наблюдали как Диего готовит ужин.
— Эти земли принадлежали Бартоломью Ортеге. Он сколотил состояние в Перу, — произнёс мексиканец. — Знаешь, что такое энкомендеро?
Ник неопределённо пожал плечами.
— Энкомендеро это сборщик податей. Отцом Ортеги был испанец, мать индианка. Отец не оставил ему ничего кроме имени, но благодаря природной изворотливости Ортега выбил себе жалованье и должность.
— Кранц отказался! — неожиданно произнёс мексиканец.
— Что!?
— Говорю, Кранц отказался, — Хорхе многозначительно моргнул. — Байрон так и не смог уломать этого недобитого нацика.
Ник сжал губы, насупился.
— Значит Кранц оказался умнее, — выдавил он. — О разговоре с немцем Байрон рассказал?
— Нет! Один приятель шепнул.
Хорхе открыл дверь, и они вошли в дом. Приземистая прихожая, чистая опрятная, на стене католическая иконка.
— Диего! — позвал Хорхе. — Ты где!?
На крик вышел сутулый долговязый парень. Он посмотрел на Полякова и нерешительно протянул руку. Ник пожал, огляделся по сторонам.
— Собирайся! — добавил Хорхе. — Мы отправляемся!
Диего улыбнулся, убежал в соседнюю комнату.
— Мечтает купить мотоцикл. Потому такой радостный, — пояснил Хорхе. — А за эту работу получит неплохие бабки.
Они вышли под палящее солнце и медленно поплелись к пикапу.
У машины их дожидался старый индеец. Соломенная шляпа, оборванная клетчатая рубаха и серые грязные штаны. Он уставился на Полякова и не отрывал взгляда, пока Ник не подошёл ближе.
— А-а-а! Хосе! — воскликнул Хорхе. — Как жизнь!?
Индеец качнул головой и обратился к мексиканцу на своём языке. Приглушённый голос, монотонная речь. Выслушав старика, Хорхе кивнул и, подбирая слова, указал рукой на запад. Какое-то время они разговаривали, потом Хорхе рассмеялся и посмотрел на Ника.
— Он говорит на языке соки, — пояснил мексиканец. — Спросил веришь ли ты в Бога. Не расстраивай старика, скажи что веришь.
Ник улыбнулся и неопределённо пожал плечами.
— Если не хочешь говорить, дай ему бакс, и он тебя благословит.
Поляков засунул руку в карман, достал двадцатку и протянул индейцу.
— Пусть что-нибудь себе купит!
Индеец невозмутимо забрал деньги и снова заговорил. Хорхе внимательно слушал, затем почтительно поклонился.
— Он сказал, что в душе ты хороший человек и, не смотря на то зло, которое когда-то сделал, боги тебя не забывают.
Индеец засунул руку за пазуху, вытащил ожерелье из зелёных камушков. Развязав узелок, снял один и протянул Нику.
— Возьми. Не обижай деда, — тихо произнёс Хорхе. — Этому ожерелью пятьсот лет. Каждый камушек намолен и обладает силой его предков. Камушков осталось немного.
Ник взял. Посмотрел на свет. Зелёный, с синими и белыми прожилками — камень напоминал обыкновенную речную гальку.
— Спасибо! — произнёс он. — Неплохой сувенир за двадцать баксов.
Старик схватил Ника за руку и снова заговорил.
— Богов много. Но у каждого человека свой, — перевёл Хорхе. — Каждый человек должен разговаривать со своим Богом. Твой всё ещё ждёт.
Вечерело. Красное солнце дрожало маревом, в сухой траве шелестел песком ветер. Где-то завывал одинокий койот.
— Del pueblo carnicero², — произнёс Хорхе. — Худшее место на свете.
Они оставили машину у подножие холма, а сами взобрались на вершину. Здесь Хорхе решил установить палатку для ночлега. Поляков взял у мексиканца бинокль, прильнул к окулярам. Заброшенный городок посреди безжизненной равнины удручал. Ветхие серые домики, разбитые стёкла окон, брошенные повозки, какой-то хлам.
— Отсюда недалеко до границы, но мало кто попрётся через пустыню. Слишком опасно! — Хорхе жадно потянул носом, помолчал. — Люди оставили это место лет сто назад. Серебряная жила истощилась, чтобы нащупать свежую надо было вгрызаться в породу. Никто не захотел.
— Почему? — Поляков вернул бинокль, посмотрел на Диего, который уже разжигал костёр.
— Народ здесь никогда подолгу не задерживался. Дурное место. Не проходило и недели, чтобы на руднике кто-нибудь не загнулся. Некоторые сходили с ума. Другие бросали всё и бежали из города как чёрт от ладана. Старики говорили: «depredadores sombra en busca de presas»³, это означает: «хищные тени всегда ищут добычу». И тот станет добычей кто не успеет оглянуться. Но чтобы оглянуться требуется мужество. Не каждому это дано.
— Суеверия! — улыбнулся Ник. — Но ведь Байрон не за фольклором сюда прислал?
— Пошли к костру. — Задумчиво отозвался Хорхе. — Слишком быстро темнеет.
Они уселись на раскладные стульчики и некоторое время молча наблюдали как Диего готовит ужин.
— Эти земли принадлежали Бартоломью Ортеге. Он сколотил состояние в Перу, — произнёс мексиканец. — Знаешь, что такое энкомендеро?
Ник неопределённо пожал плечами.
— Энкомендеро это сборщик податей. Отцом Ортеги был испанец, мать индианка. Отец не оставил ему ничего кроме имени, но благодаря природной изворотливости Ортега выбил себе жалованье и должность.
Страница 7 из 25
