Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
Добавить в моё избранное
86 мин, 34 сек 13648
— О, прошу простить, сеньо капитан, — виновато всплеснул руками, взметнулись отделанные кружевами рукава, давно засаленные. Подпрыгнул старомодный белесый парик, чуть зазвенела связка тяжелых ключей на поясе. — Эти дела меня совсем закружили, сил моих нету. Вы только представьте, за мешок пшеницы уже целый золотой солид требуют!
Да, что-то вздорожали товары из метрополии. Видать скоро придется кукурузные лепешки да батат жевать, с таким-то жалованием.
— Вы, майстер Карло, оставьте документацию у порученца, я сегодня посмотрю, — сдался Цезаре.
Солид, надо же!
Среди накладных на закупку новых сапог и договоров на поставку продовольствия отыскалось завалявшееся письмо старого товарища. Насколько помнил Цезаре, Септимус, старый пройдоха, знакомый еще по буйной ландскнехтской молодости, прислал весточку с месяц назад. Но тогда как раз прислали нового чинушу из столицы да и сатто Франческо как раз убили, так что про письмо он благополучно забыл.
Интересно, что пишет давний приятель?
Септумус, младший сын богатого землевладельца, предпочел карьеру фратто неурядицы воинской службы, как обычно весьма иронично описывал нравы колониальной знати, крупных чинуш и прочих обитателей столицы колонии, немного жаловался на жизнь и передавал последние вести. Конечно, дурные.
Слухи и новости, донесенные старым сослуживцем, изрядно Цезаре насторожили. Да, конечно, крупных войн и восстаний в колонии с десяток лет не видели, но расформировывать пограничные гарнизоны?! В то время как Лангэ спит и видит оттяпать часть территорий? Губернатор что, окончательно рехнулся?
Да еще и часть офицеров, выслужившихся во время последнего индского восстания, оправили в отставку, взяв на их место частью знатных молодых сеньо, решивших пустить пыль в глаза девицам, частью штабистов и прочих офицериков, пороху не нюхавших.
Вечером оказалось, что его новый слуга куда-то пропал. Цезаре самостоятельно стягивал сапоги и злился. Обычно личных слуг офицеры нанимают самостоятельно, но именно этого парнишку Цезаре посоветовали, пришлось взять — пока он не найдет нормальную замену, фьятто знают, сколько времени пройдет. А тут капрал сказал, что племянник мужа его сестры как раз собирается наниматься в слуги, так отчего б сеньо капитану его и не взять? Взял на свою голову.
Да еще и эти сокращения… Ладно, еще бы губернатор сменился, тогда такие перестановки понятны и предсказуемы. Но губернатор-то прежний, да и на основных постах стояли его сторонники и преданные лично ему люди… А сейчас сирены знает кто!
Нет, были бы они в Лидевьядо или хоть в том же Эскобарро, можно было бы предположить, что правящая партия сдала свои позиции, но не в их же захолустье. Да и старая колониальная знать губернатора поддерживает.
Нет, не нравилось Цезаре все происходящее — ни политика военного ведомства, ни убийства, ни новый бургмистр! Не даром же его из метрополии прислали как раз в то время, когда в войсках все эти… реверансы придворные… начались.
В общем, ложился спать Цезаре мало того, что поздно ночью — пока все каптернамусовы бумаги пересмотрел, уже вечер был — так еще и в изрядном раздражении.
В самом начале Цезаре снилась какая-то серая муть, да чьи-то голоса. Марево капитану не нравилось, посему он попытался проснуться, но ничего не вышло. Голоса то приближались — так, что он почти мог различить слова, то отдалялись, и было слышно лишь размеренное бормотание. И все равно, что-то жуткое и неправильное слышалось капитану в чужой речи. Что-то угрожающее в спокойной интонации. Что-то неприятное в плавном тоне.
Потом марево рассеялось и Цезаре оказался один, в довольно причудливом месте, вызванном впавшим в дрему воображением. Наяву капитану никогда не приходилось бывать где-нибудь даже отдаленно похожем на раскинувшийся перед ним мрачный пейзаж.
Не знал он, в каком проклятом фьятто место находился. Вместо неба багровая муть, земля черная и потрескавшаяся, искореженные деревья, высохший и мертвые. Цезаре решил бы, что это сама Преисподняя — а только где вечные льды да багровые реки? И демонов тут не было, не было тут никого, помимо самого Цезаре. Поэтому он просто шел вперед, по рассохшейся земле, даже сквозь подошву походных сапог ощущая жар. Воздух плавился, было трудно дышать, и в давящей тишине можно было расслышать лишь звук его шагов.
Интересно, если он дойдет до конца, то проснется?
Не проснулся.
Да и конца у этого места было не видно — до горизонта все та же пустыня. Поэтому Цезаре просто шел и шел, пока не ощутил чье-то тяжелое дыхание за спиной.
Он резко обернулся, досадуя про себя, что не ощутил чужого присутствия ранее, и замер. Сзади него, на небольшом отдалении было… нечто.
Цезаре никогда ранее не слышал о таких тварях, которые подсунули ему ночные грезы. Тварь была, как всякое разумное создание, похожа на творение Единственного, но образ ее, искра творения была искажена.
Да, что-то вздорожали товары из метрополии. Видать скоро придется кукурузные лепешки да батат жевать, с таким-то жалованием.
— Вы, майстер Карло, оставьте документацию у порученца, я сегодня посмотрю, — сдался Цезаре.
Солид, надо же!
Среди накладных на закупку новых сапог и договоров на поставку продовольствия отыскалось завалявшееся письмо старого товарища. Насколько помнил Цезаре, Септимус, старый пройдоха, знакомый еще по буйной ландскнехтской молодости, прислал весточку с месяц назад. Но тогда как раз прислали нового чинушу из столицы да и сатто Франческо как раз убили, так что про письмо он благополучно забыл.
Интересно, что пишет давний приятель?
Септумус, младший сын богатого землевладельца, предпочел карьеру фратто неурядицы воинской службы, как обычно весьма иронично описывал нравы колониальной знати, крупных чинуш и прочих обитателей столицы колонии, немного жаловался на жизнь и передавал последние вести. Конечно, дурные.
Слухи и новости, донесенные старым сослуживцем, изрядно Цезаре насторожили. Да, конечно, крупных войн и восстаний в колонии с десяток лет не видели, но расформировывать пограничные гарнизоны?! В то время как Лангэ спит и видит оттяпать часть территорий? Губернатор что, окончательно рехнулся?
Да еще и часть офицеров, выслужившихся во время последнего индского восстания, оправили в отставку, взяв на их место частью знатных молодых сеньо, решивших пустить пыль в глаза девицам, частью штабистов и прочих офицериков, пороху не нюхавших.
Вечером оказалось, что его новый слуга куда-то пропал. Цезаре самостоятельно стягивал сапоги и злился. Обычно личных слуг офицеры нанимают самостоятельно, но именно этого парнишку Цезаре посоветовали, пришлось взять — пока он не найдет нормальную замену, фьятто знают, сколько времени пройдет. А тут капрал сказал, что племянник мужа его сестры как раз собирается наниматься в слуги, так отчего б сеньо капитану его и не взять? Взял на свою голову.
Да еще и эти сокращения… Ладно, еще бы губернатор сменился, тогда такие перестановки понятны и предсказуемы. Но губернатор-то прежний, да и на основных постах стояли его сторонники и преданные лично ему люди… А сейчас сирены знает кто!
Нет, были бы они в Лидевьядо или хоть в том же Эскобарро, можно было бы предположить, что правящая партия сдала свои позиции, но не в их же захолустье. Да и старая колониальная знать губернатора поддерживает.
Нет, не нравилось Цезаре все происходящее — ни политика военного ведомства, ни убийства, ни новый бургмистр! Не даром же его из метрополии прислали как раз в то время, когда в войсках все эти… реверансы придворные… начались.
В общем, ложился спать Цезаре мало того, что поздно ночью — пока все каптернамусовы бумаги пересмотрел, уже вечер был — так еще и в изрядном раздражении.
В самом начале Цезаре снилась какая-то серая муть, да чьи-то голоса. Марево капитану не нравилось, посему он попытался проснуться, но ничего не вышло. Голоса то приближались — так, что он почти мог различить слова, то отдалялись, и было слышно лишь размеренное бормотание. И все равно, что-то жуткое и неправильное слышалось капитану в чужой речи. Что-то угрожающее в спокойной интонации. Что-то неприятное в плавном тоне.
Потом марево рассеялось и Цезаре оказался один, в довольно причудливом месте, вызванном впавшим в дрему воображением. Наяву капитану никогда не приходилось бывать где-нибудь даже отдаленно похожем на раскинувшийся перед ним мрачный пейзаж.
Не знал он, в каком проклятом фьятто место находился. Вместо неба багровая муть, земля черная и потрескавшаяся, искореженные деревья, высохший и мертвые. Цезаре решил бы, что это сама Преисподняя — а только где вечные льды да багровые реки? И демонов тут не было, не было тут никого, помимо самого Цезаре. Поэтому он просто шел вперед, по рассохшейся земле, даже сквозь подошву походных сапог ощущая жар. Воздух плавился, было трудно дышать, и в давящей тишине можно было расслышать лишь звук его шагов.
Интересно, если он дойдет до конца, то проснется?
Не проснулся.
Да и конца у этого места было не видно — до горизонта все та же пустыня. Поэтому Цезаре просто шел и шел, пока не ощутил чье-то тяжелое дыхание за спиной.
Он резко обернулся, досадуя про себя, что не ощутил чужого присутствия ранее, и замер. Сзади него, на небольшом отдалении было… нечто.
Цезаре никогда ранее не слышал о таких тварях, которые подсунули ему ночные грезы. Тварь была, как всякое разумное создание, похожа на творение Единственного, но образ ее, искра творения была искажена.
Страница 20 из 26
