Итак, приглашение внутрь «Третьего Тоннеля Времени: 1879 год» состоялась. Время идет вспять и это из 1997 года.
Добавить в моё избранное
78 мин, 29 сек 2993
Я завсегда… люблю… тебя. Слушаюсь тебя… без ропоту.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. А я тебе рад, что… ты без пересуда приняла в семью нашего сына… от праведницы и бесова сына, барина!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А еще муж, Григорий Васильевич…
Продолжает, не слушая мужа…
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Радешенька я твоему характеру. Ты суров, требователен, способен замахнуться и побить хоть самого… барина. Отговорок никаких не терпишь. Потому и барин… тебе не перечит. Федор Павлович уже четверть века, как… никогда с тобой не спорил. Он всегда согласен с твоими поступками. Али … нет?
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Али нет? Али… нет!
Запел, расхаживая по комнате. Хлопает себя по бокам.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Павел Федорович… забыл тебе о нем сказать. Давеча… плакал. Сырой платок обронил — на полу. Я подняла… в горнице. Портреты Петра Ильича Чайковского и Модеста, брата его, Чайковского из спальной отца убрал. Не хочет, чтобы его идеалы… спали с отцом без него здесь. Помнишь, ведь и они… не мужчины, а барышни!
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да ну его. Уж большой, а все еще… как девица жеманная. Не пойму я здесь. Зачем… слезы. Зачем эта мокрота на глазах.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Обидчив он в силу болезни… падучей. Эпилиеэпсия — модная болезнь теперь! Дамы все вздыхают… вокруг. Хотят болеть по-немецки. Любят у нас болеть по-модному, зарубежному.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, Бог с тобой, жена. Не слово «иепи»… а слово «эпилепсия»… Да, Бог с ним, лишь бы не слово миновало его, а сама болезнь. Дай дожить нашему сыну… до старости… Христос Спаситель. Мать-то его родная на третьем десятке умерла. Помнишь? Не… живучий он по материнской линии.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Не люблю я одного, Григорий Васильевич, что он в «барчонка» играет. Прямо-таки«естэт» или«естэта» из себя ставит. Ложки на свет смотрит, наигрывает… на гармошке для девок в саду.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Сам видел… и девок он тоже любит. Весь в деда… в Павла Федоровича Карамазова вышел. «Павел Федорович номер два». Вот он и есть, как и… есть. Точно «Павел Федорович номер один» и не умирал… вовсе! Разве нет? Открой глаза, жена.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Неужто? И дед был… не мужчина как бы? С отцом… в постели якшался!
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Все у них теперь по кругу… пошло. Порода у них такая. Дед с отцом, а отец… спит с сыном. Сама знаешь, не нашего это ума… дело. Церковь… разрешает, помнишь, что… старец Зосима сказал? Разве не так было у Давида с Джонатаном… Ну, как Алеша, давеча, пересказывал? Ну, знаешь?
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Помню, запамятовала, было… то. Да было то с ними… святыми Давидом и Джонатаном! Бог ты мой, чего только не было в Старом Завете разрешено.
Поспешно крестится. Смотрит в сторону. Повторяет движения за мужем: жест в жест.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Понимаешь, Марфа Игнатьевна! Он постоянно играет барчонка или чистюлю. Право у него есть? Думает, что есть! Все это от его полюбовника. Он готов на любую услугу для отца. Хочет пиканта от сладострастника Карамазова. Спит он с ним с отрочества! Отсюда его особость в доме нашем.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Больно услужливый он. Лучше любой девки. Никому не откажет.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Весь он из необъятного самолюбия… оскорбленного.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Оскопленного.
Смотрит не понимающе на мужа.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, хоть и так! Права вы баба Марфа. В точку попала баба! Ха-ха. Эх-эх.
Кашляет сквозь дрему.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Так и спит с отцом по ночам вместе…
Ворочается, взгромоздившись на высокую перину.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Не это беспокоит меня, жена. Отец выставляет сына в сутенеры. Не для него эта профессия. Знамо, дело! Неспособен он к ней, городской уличной профессии. Паша наш больно честен. Ни одной лишней копейки не прилипнет к его рукам. Щепетилен и благороден, наш сынок Паша!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Нет, не хочет он быть «сухинером»! Встанет он между отцом и девкой его Грушенькой.
Спросонок говорит с хрипотцой.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Любовница девка клином встала между его отцом и ним. За Грушу, Аграфену Александровну, не может он биться. Паша боится за свою жизнь. Хочет сберечь наследство.
Подходит к иконе. Уменьшает горение фитиля в лампадке.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Несчастье будет, если сына разлюбит отец. Сын зачахнет от ревности. А то, что отец охотится за девкой Грушей, тоже оскорбляет его многолетнюю любовь к отцу. Ведь ради него и живет сын здесь. Давно бы сбег до Санкт-Петербургу. С его поварским дипломом всегда работа ждет. В любом ресторане на Невском работать могет. Знамо, такого мастера не отпустят из столицы в нашу дыру и темную провинцию.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. А я тебе рад, что… ты без пересуда приняла в семью нашего сына… от праведницы и бесова сына, барина!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А еще муж, Григорий Васильевич…
Продолжает, не слушая мужа…
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Радешенька я твоему характеру. Ты суров, требователен, способен замахнуться и побить хоть самого… барина. Отговорок никаких не терпишь. Потому и барин… тебе не перечит. Федор Павлович уже четверть века, как… никогда с тобой не спорил. Он всегда согласен с твоими поступками. Али … нет?
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Али нет? Али… нет!
Запел, расхаживая по комнате. Хлопает себя по бокам.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Павел Федорович… забыл тебе о нем сказать. Давеча… плакал. Сырой платок обронил — на полу. Я подняла… в горнице. Портреты Петра Ильича Чайковского и Модеста, брата его, Чайковского из спальной отца убрал. Не хочет, чтобы его идеалы… спали с отцом без него здесь. Помнишь, ведь и они… не мужчины, а барышни!
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да ну его. Уж большой, а все еще… как девица жеманная. Не пойму я здесь. Зачем… слезы. Зачем эта мокрота на глазах.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Обидчив он в силу болезни… падучей. Эпилиеэпсия — модная болезнь теперь! Дамы все вздыхают… вокруг. Хотят болеть по-немецки. Любят у нас болеть по-модному, зарубежному.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, Бог с тобой, жена. Не слово «иепи»… а слово «эпилепсия»… Да, Бог с ним, лишь бы не слово миновало его, а сама болезнь. Дай дожить нашему сыну… до старости… Христос Спаситель. Мать-то его родная на третьем десятке умерла. Помнишь? Не… живучий он по материнской линии.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Не люблю я одного, Григорий Васильевич, что он в «барчонка» играет. Прямо-таки«естэт» или«естэта» из себя ставит. Ложки на свет смотрит, наигрывает… на гармошке для девок в саду.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Сам видел… и девок он тоже любит. Весь в деда… в Павла Федоровича Карамазова вышел. «Павел Федорович номер два». Вот он и есть, как и… есть. Точно «Павел Федорович номер один» и не умирал… вовсе! Разве нет? Открой глаза, жена.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Неужто? И дед был… не мужчина как бы? С отцом… в постели якшался!
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Все у них теперь по кругу… пошло. Порода у них такая. Дед с отцом, а отец… спит с сыном. Сама знаешь, не нашего это ума… дело. Церковь… разрешает, помнишь, что… старец Зосима сказал? Разве не так было у Давида с Джонатаном… Ну, как Алеша, давеча, пересказывал? Ну, знаешь?
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Помню, запамятовала, было… то. Да было то с ними… святыми Давидом и Джонатаном! Бог ты мой, чего только не было в Старом Завете разрешено.
Поспешно крестится. Смотрит в сторону. Повторяет движения за мужем: жест в жест.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Понимаешь, Марфа Игнатьевна! Он постоянно играет барчонка или чистюлю. Право у него есть? Думает, что есть! Все это от его полюбовника. Он готов на любую услугу для отца. Хочет пиканта от сладострастника Карамазова. Спит он с ним с отрочества! Отсюда его особость в доме нашем.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Больно услужливый он. Лучше любой девки. Никому не откажет.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Весь он из необъятного самолюбия… оскорбленного.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Оскопленного.
Смотрит не понимающе на мужа.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, хоть и так! Права вы баба Марфа. В точку попала баба! Ха-ха. Эх-эх.
Кашляет сквозь дрему.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Так и спит с отцом по ночам вместе…
Ворочается, взгромоздившись на высокую перину.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Не это беспокоит меня, жена. Отец выставляет сына в сутенеры. Не для него эта профессия. Знамо, дело! Неспособен он к ней, городской уличной профессии. Паша наш больно честен. Ни одной лишней копейки не прилипнет к его рукам. Щепетилен и благороден, наш сынок Паша!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Нет, не хочет он быть «сухинером»! Встанет он между отцом и девкой его Грушенькой.
Спросонок говорит с хрипотцой.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Любовница девка клином встала между его отцом и ним. За Грушу, Аграфену Александровну, не может он биться. Паша боится за свою жизнь. Хочет сберечь наследство.
Подходит к иконе. Уменьшает горение фитиля в лампадке.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Несчастье будет, если сына разлюбит отец. Сын зачахнет от ревности. А то, что отец охотится за девкой Грушей, тоже оскорбляет его многолетнюю любовь к отцу. Ведь ради него и живет сын здесь. Давно бы сбег до Санкт-Петербургу. С его поварским дипломом всегда работа ждет. В любом ресторане на Невском работать могет. Знамо, такого мастера не отпустят из столицы в нашу дыру и темную провинцию.
Страница 17 из 23
