В старенькой раздолбанной машине даже на трассе трясло так, что вся троица предпочитала хранить молчание. Именно молчание, потому что тишину сохранять здесь было невозможно. Хлипкая «пятерка» издавала весь спектр звуков, начиная от скрипа где-то под капотом и заканчивая бешеным грохотом аппаратуры в багажнике…
Добавить в моё избранное
78 мин, 56 сек 4149
Если у вас, мистер Ньютон, получится с ним договориться, мы будем благодарны всем персоналом.
— Мне нужны факты, чтобы собрать общую картину, — продолжал кивать Крис с самым серьезным видом, натужно сморщив лоб. — За что он здесь?
— Он жил в многоквартирном доме, — начал рассказывать первый, купившись на маску добродушного старика. — Зарос грязью. Он не выносил мусор, не мылся, тащил домой всё со свалки. Когда помои начали протекать к соседям, а по подъезду разбежались жирные холеные крысы и тараканы, на общем собрании жильцов было решено вызвать бригаду из психиатрии. Приехавшим врачам Остап заявил, что на нижних этажах располагается ад, чертей из которого ему велел затопить жидкими помоями и канализацией некий Валера. Бригада обыскала всю квартиру, но никакого Валеры не нашла. Соседи сказали, что Остап жил один. Сейчас он потихоньку поедает себя. Это его бунт личности против разлуки с Валерой.
Крис усмехнулся и мысленно возблагодарил судьбу за то, что она подарила ему внешность безобидного старика, а не отталкивающее неряшливое лицо деревенской гувернантки, с которым разгуливала выскочка Веста в этом мире прошлого.
Санитары потеряли всякий интерес к старику. Они вспоминали смешные случаи из жизни психиатрической больницы, степенно прогуливаясь по периметру вдоль стены. Их смех был достаточно сдержанным, будто и они чувствовали эту напряженную атмосферу скорой гибели.
На секунду Крис остановился рядом с Вестой, слушая, как потихоньку слово за словом она вытягивает рассказ из Скальпа. Её профессионализму в ведении переговоров можно было только позавидовать. За несколько лет работы в компании она не сорвала ни одной сделки. Каждый клиент уходил с переговоров, в которых участвовала Веста, полностью удовлетворенным тем, что всё решилось в его пользу. Она умела подобраться к сердцу каждого, от кого зависела хоть самую малость. Подбирая нужный тон и необходимые слова, она с легкостью отвлекала от сути разговора, переводя все темы в нужное её русло. Маркетологом Веста была первоклассным. Крису не хватало этой хваткой коммерческой жилки, которой обладала она.
— Вот стерва, — буркнул он в очередной раз, не сдержав приступ зависти.
Здесь, в психбольнице, они были особенно острыми. Словно сами стены сжимали людей в каменные тиски, заставляя любой порок накаляться до передела. В обычной жизни Крис старался сдерживать больные уколы зависти, заставляя себя думать о другом. Здесь всё сводилось к одному: нужно избавиться от Весты.
— Мне говорят, что Валеры больше нет.
Крис вздрогнул и вернулся в реальность.
Ноги сами привели его к пораженному грибком и язвенными наростами Тухлому Мухомору. Парень выглядел омерзительно. Всё его тело было покрыто крупными вздувшимися нарывами, готовыми вот-вот разорваться от скопившегося в них гноя. Локти и колени полностью закрывала красная корка псориаза, от которого мелкими брызгами расходились пятна аллергической сыпи. На почерневших ногтях, пораженных несколькими слоями грибка, были видны остатки слизи, которая вытекала из его рта, когда он тянул пальцы в рот. Он то и дело запускал ладонь в грязные засаленные волосы, чтобы почесать горячий от постоянного зуда затылок.
Крис сделал шаг назад, стараясь поменьше дышать, чтобы не подхватить чего-то от этого парня.
— А я не верю, — меланхолично закончил начатую фразу Мухомор. — Зачем вы говорили обо мне с санитарами? Огарок свечи спрятал не я. Скорее виноват пастырь. Это ведь он сжег свою паству.
Крис удивленно перевел взгляд на батюшку, на которого кивком головы указал Мухомор. Он с отрешенным видом продолжал размахивать своим невидимым кадилом, стоя в отдалении от всех на той же резной скамеечке. Его глаза были наполовину прикрыты, а весь облик говорил о глубочайшем умиротворении, словно батюшка находился в состоянии транса.
— Ты хочешь спросить меня о многом, — продолжал Тухлый. — Но ты только потеряешь время. Под моей подушкой огарка нет. Мне ни к чему сжигать больницу. Я люблю всей душой это место и если мне суждено погибнуть здесь, то о лучшей смерти я и мечтать не смею.
— Почему? — спросил Крис не найдя лучшего вопроса, но Мухомор не реагировал на собеседника. Он говорил с собой и не слышал того, о чем его спрашивают.
— Это, скорее, в духе пастыря. Он считает, что находится здесь незаслуженно. Тринадцать лет назад Отец Алексий сошел с ума и в собственной церкви сжег всех прихожан, которых считал грешниками. Он был добрым батюшкой. К нему часто ходили исповедаться. Именем Господа он прощал все грехи и молился о потерянных душах. А потом к нему с небес спустился Архангел и принес с собой священный огонь, пройдя через который можно очиститься. В ночную Рождественскую службу священный пожар унес с собой 36 человеческих жизней. Отец Алексий стоял на балконе второго этажа, смотрел на тот ад, что творился у него под ногами и читал молитву, прося у Господа принять и простить эти заблудшие души.
— Мне нужны факты, чтобы собрать общую картину, — продолжал кивать Крис с самым серьезным видом, натужно сморщив лоб. — За что он здесь?
— Он жил в многоквартирном доме, — начал рассказывать первый, купившись на маску добродушного старика. — Зарос грязью. Он не выносил мусор, не мылся, тащил домой всё со свалки. Когда помои начали протекать к соседям, а по подъезду разбежались жирные холеные крысы и тараканы, на общем собрании жильцов было решено вызвать бригаду из психиатрии. Приехавшим врачам Остап заявил, что на нижних этажах располагается ад, чертей из которого ему велел затопить жидкими помоями и канализацией некий Валера. Бригада обыскала всю квартиру, но никакого Валеры не нашла. Соседи сказали, что Остап жил один. Сейчас он потихоньку поедает себя. Это его бунт личности против разлуки с Валерой.
Крис усмехнулся и мысленно возблагодарил судьбу за то, что она подарила ему внешность безобидного старика, а не отталкивающее неряшливое лицо деревенской гувернантки, с которым разгуливала выскочка Веста в этом мире прошлого.
Санитары потеряли всякий интерес к старику. Они вспоминали смешные случаи из жизни психиатрической больницы, степенно прогуливаясь по периметру вдоль стены. Их смех был достаточно сдержанным, будто и они чувствовали эту напряженную атмосферу скорой гибели.
На секунду Крис остановился рядом с Вестой, слушая, как потихоньку слово за словом она вытягивает рассказ из Скальпа. Её профессионализму в ведении переговоров можно было только позавидовать. За несколько лет работы в компании она не сорвала ни одной сделки. Каждый клиент уходил с переговоров, в которых участвовала Веста, полностью удовлетворенным тем, что всё решилось в его пользу. Она умела подобраться к сердцу каждого, от кого зависела хоть самую малость. Подбирая нужный тон и необходимые слова, она с легкостью отвлекала от сути разговора, переводя все темы в нужное её русло. Маркетологом Веста была первоклассным. Крису не хватало этой хваткой коммерческой жилки, которой обладала она.
— Вот стерва, — буркнул он в очередной раз, не сдержав приступ зависти.
Здесь, в психбольнице, они были особенно острыми. Словно сами стены сжимали людей в каменные тиски, заставляя любой порок накаляться до передела. В обычной жизни Крис старался сдерживать больные уколы зависти, заставляя себя думать о другом. Здесь всё сводилось к одному: нужно избавиться от Весты.
— Мне говорят, что Валеры больше нет.
Крис вздрогнул и вернулся в реальность.
Ноги сами привели его к пораженному грибком и язвенными наростами Тухлому Мухомору. Парень выглядел омерзительно. Всё его тело было покрыто крупными вздувшимися нарывами, готовыми вот-вот разорваться от скопившегося в них гноя. Локти и колени полностью закрывала красная корка псориаза, от которого мелкими брызгами расходились пятна аллергической сыпи. На почерневших ногтях, пораженных несколькими слоями грибка, были видны остатки слизи, которая вытекала из его рта, когда он тянул пальцы в рот. Он то и дело запускал ладонь в грязные засаленные волосы, чтобы почесать горячий от постоянного зуда затылок.
Крис сделал шаг назад, стараясь поменьше дышать, чтобы не подхватить чего-то от этого парня.
— А я не верю, — меланхолично закончил начатую фразу Мухомор. — Зачем вы говорили обо мне с санитарами? Огарок свечи спрятал не я. Скорее виноват пастырь. Это ведь он сжег свою паству.
Крис удивленно перевел взгляд на батюшку, на которого кивком головы указал Мухомор. Он с отрешенным видом продолжал размахивать своим невидимым кадилом, стоя в отдалении от всех на той же резной скамеечке. Его глаза были наполовину прикрыты, а весь облик говорил о глубочайшем умиротворении, словно батюшка находился в состоянии транса.
— Ты хочешь спросить меня о многом, — продолжал Тухлый. — Но ты только потеряешь время. Под моей подушкой огарка нет. Мне ни к чему сжигать больницу. Я люблю всей душой это место и если мне суждено погибнуть здесь, то о лучшей смерти я и мечтать не смею.
— Почему? — спросил Крис не найдя лучшего вопроса, но Мухомор не реагировал на собеседника. Он говорил с собой и не слышал того, о чем его спрашивают.
— Это, скорее, в духе пастыря. Он считает, что находится здесь незаслуженно. Тринадцать лет назад Отец Алексий сошел с ума и в собственной церкви сжег всех прихожан, которых считал грешниками. Он был добрым батюшкой. К нему часто ходили исповедаться. Именем Господа он прощал все грехи и молился о потерянных душах. А потом к нему с небес спустился Архангел и принес с собой священный огонь, пройдя через который можно очиститься. В ночную Рождественскую службу священный пожар унес с собой 36 человеческих жизней. Отец Алексий стоял на балконе второго этажа, смотрел на тот ад, что творился у него под ногами и читал молитву, прося у Господа принять и простить эти заблудшие души.
Страница 17 из 23
