Утро начиналось с традиционной прогулки, и наступивший день ничем не отличался от других. В первых числах августа воздух на заре пах свежескошенной травой, клевером и речной водой. Пансионат 'Старая мельница' не мог выбрать места более удачного и живописного, чем это, и я нисколько не жалел, что уступил уговорам бывших коллег и покинул душный город, дабы поправить пошатнувшееся душевное здоровье на лоне природы…
Добавить в моё избранное
77 мин, 43 сек 14966
Обмен колкостями притупил мое внимание, и я оказался схвачен за запястье и буквально с нечеловеческой силой притянут к столу.
— Не подведите меня, Филипп, — шепнул мне Джулиус на ухо и разжал пальцы.
Я склонился над телом. Вблизи кожа выглядела прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые прожилки вен. Я непроизвольно сглотнул тягучую слюну, борясь с желанием отойти подальше, а лучше вообще на улице.
— Обрати внимание на внутреннюю поверхность рук.
Ободренный подсказкой, я осторожно, воспользовавшись любезно одолженной мне перчаткой, повернул затвердевшее запястье покойника и обнаружил чуть ниже локтевого сгиба ни много ни мало следы острых как иглы зубов!
— Это… это… — голос не слушался.
— Проколы, вероятно, от шприца, — хмуро сказал доктор.
— Нет, вы не понимаете…
Горячая ладонь легла мне на плечо, и голос Джулиуса, спокойный и вежливый, произнес:
— Разумеется, вы правы. Благодарим за уделенное нам время. Всего хорошего.
Мы вышли на свежий воздух, где дрожь пальцев было гораздо проще выдать за озноб. Я с трудом засунул руки в неудобные узкие карманы и спросил, даже не стараясь скрыть раздражения:
— И что теперь? Это была чья-то шутка? Ваша или инспектора?
— Не горячитесь, Филипп, — Олдридж невозмутимо надвинул на лоб шляпу и сверился с карманными часами темного серебра. — До ленча пара часов, не хотите ли прогуляться?
Еще злясь и негодуя, я все же позволил фамильярно взять себя под локоть и увести прочь от холодного жуткого морга и его неприветливого хозяина, словно перенервничавшую девицу.
Мы шли довольно быстро для обычной прогулки, да и Променад, излюбленное место горожан и гостей города, остался далеко позади, и чем дальше мы удалялись от побережья, тем невыносимее становилось мое любопытство.
— Куда вы меня ведете?
— Веду? О, мне кажется, вы вполне в состоянии идти сами, — Джулиус сдержанно усмехнулся, стараясь, видимо, не сильно меня задет. — Или вас все еще мутит?
— Нет! Да с чего вы вообще это взяли?
Однако мой праведный гнев не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я добавил тише:
— Спасибо, со мной все хорошо.
— Иными словами, трупы вас не беспокоят? Тогда добро пожаловать в Зеленый квартал!
Зеленый, он же Ирландский, квартал представлял собой несколько коротких улиц в восточной части Блэкпула. Население его, как видно из названия, состояло в основном из выходцев из Ирландии и, реже, Шотландии. Добропорядочным и законопослушным гражданам не рекомендовалось гулять здесь после заката, да и днем всегда оставался риск нарваться на неприятности. Тот факт, что неизвестный убийца выбрал именно это место для своих преступлений, не вызвало у меня удивления, впрочем, все мы ходим под луной.**
Нас встретил невыспавшийся и промокший до нитки дежурный констебль:
— Прошу за мной, господа.
Ботинки заскользили по размокшей от дождя дороге, и жидкая грязь забрызгала брюки. Кроме того, в воздухе витал легкий, но от этого не менее тошнотворный запах помоев и гниющего мусора, что местные, ничуть не смущаясь, выбрасывали прямо вдоль дороги. Нелицеприятное мнение мое об Ирландском квартале только укрепилось.
Место преступления огородили желтой лентой, но даже я понимал, что дождь смыл все следы, если они вообще были. В этом смысле сырой приморский Блэкпул — раздолье для преступных элементов. По нахмуренным бровям Джулиуса я догадался, что он думает о том же. И все же он тщательно осмотрел ничем не примечательный, кроме того, что здесь убили человека, клочок земли у покосившегося забора. И стоило мне только слегка отвлечься, как мой неутомимый компаньон исчез.
— Вы видели, куда пошел мой друг? — обратился я к дежурному, на что тот неопределенно махнул рукой:
— Да тут и идти-то особо некуда. За забором местный паб, клуб или как он там у них, ирландцев, называется.
Я поблагодарил и, провожаемый равнодушным взглядом, обошел ограду вокруг и оказался прямо перед входом в искомое заведение, судя по линялой безыскусной вывеске, именуемое 'Веселый Патрик'. Весело там точно не было, потому как, стоило мне скрипнуть дверью, несколько пар хмурых глаз тут же уставились на меня. У барной стойки я узнал Джулиуса, он беседовал с высоченным медноволосым мужчиной, в чьих грубых чертах любой без труда бы угадал разбойное прошлое.
— А, Филипп! — Олдридж обернулся и помахал мне рукой. — Это мой друг, Филипп Фелтон. Идите же сюда, не стойте как истукан.
Было похоже, что он не испытывал неловкости или напряженности, витавших в прокуренном воздухе, и я подошел к нему, справедливо рассудив, что вдвоем у нас больше шансов выйти отсюда на своих ногах.
Боже, что за мысли!
Рыжий протянул мне жилистую руку, покрытую мелкими светлыми волосками, которую я пожал, внутренне содрогаясь.
— Не подведите меня, Филипп, — шепнул мне Джулиус на ухо и разжал пальцы.
Я склонился над телом. Вблизи кожа выглядела прозрачной, сквозь нее просвечивали голубоватые прожилки вен. Я непроизвольно сглотнул тягучую слюну, борясь с желанием отойти подальше, а лучше вообще на улице.
— Обрати внимание на внутреннюю поверхность рук.
Ободренный подсказкой, я осторожно, воспользовавшись любезно одолженной мне перчаткой, повернул затвердевшее запястье покойника и обнаружил чуть ниже локтевого сгиба ни много ни мало следы острых как иглы зубов!
— Это… это… — голос не слушался.
— Проколы, вероятно, от шприца, — хмуро сказал доктор.
— Нет, вы не понимаете…
Горячая ладонь легла мне на плечо, и голос Джулиуса, спокойный и вежливый, произнес:
— Разумеется, вы правы. Благодарим за уделенное нам время. Всего хорошего.
Мы вышли на свежий воздух, где дрожь пальцев было гораздо проще выдать за озноб. Я с трудом засунул руки в неудобные узкие карманы и спросил, даже не стараясь скрыть раздражения:
— И что теперь? Это была чья-то шутка? Ваша или инспектора?
— Не горячитесь, Филипп, — Олдридж невозмутимо надвинул на лоб шляпу и сверился с карманными часами темного серебра. — До ленча пара часов, не хотите ли прогуляться?
Еще злясь и негодуя, я все же позволил фамильярно взять себя под локоть и увести прочь от холодного жуткого морга и его неприветливого хозяина, словно перенервничавшую девицу.
Мы шли довольно быстро для обычной прогулки, да и Променад, излюбленное место горожан и гостей города, остался далеко позади, и чем дальше мы удалялись от побережья, тем невыносимее становилось мое любопытство.
— Куда вы меня ведете?
— Веду? О, мне кажется, вы вполне в состоянии идти сами, — Джулиус сдержанно усмехнулся, стараясь, видимо, не сильно меня задет. — Или вас все еще мутит?
— Нет! Да с чего вы вообще это взяли?
Однако мой праведный гнев не произвел ровным счетом никакого впечатления, и я добавил тише:
— Спасибо, со мной все хорошо.
— Иными словами, трупы вас не беспокоят? Тогда добро пожаловать в Зеленый квартал!
Зеленый, он же Ирландский, квартал представлял собой несколько коротких улиц в восточной части Блэкпула. Население его, как видно из названия, состояло в основном из выходцев из Ирландии и, реже, Шотландии. Добропорядочным и законопослушным гражданам не рекомендовалось гулять здесь после заката, да и днем всегда оставался риск нарваться на неприятности. Тот факт, что неизвестный убийца выбрал именно это место для своих преступлений, не вызвало у меня удивления, впрочем, все мы ходим под луной.**
Нас встретил невыспавшийся и промокший до нитки дежурный констебль:
— Прошу за мной, господа.
Ботинки заскользили по размокшей от дождя дороге, и жидкая грязь забрызгала брюки. Кроме того, в воздухе витал легкий, но от этого не менее тошнотворный запах помоев и гниющего мусора, что местные, ничуть не смущаясь, выбрасывали прямо вдоль дороги. Нелицеприятное мнение мое об Ирландском квартале только укрепилось.
Место преступления огородили желтой лентой, но даже я понимал, что дождь смыл все следы, если они вообще были. В этом смысле сырой приморский Блэкпул — раздолье для преступных элементов. По нахмуренным бровям Джулиуса я догадался, что он думает о том же. И все же он тщательно осмотрел ничем не примечательный, кроме того, что здесь убили человека, клочок земли у покосившегося забора. И стоило мне только слегка отвлечься, как мой неутомимый компаньон исчез.
— Вы видели, куда пошел мой друг? — обратился я к дежурному, на что тот неопределенно махнул рукой:
— Да тут и идти-то особо некуда. За забором местный паб, клуб или как он там у них, ирландцев, называется.
Я поблагодарил и, провожаемый равнодушным взглядом, обошел ограду вокруг и оказался прямо перед входом в искомое заведение, судя по линялой безыскусной вывеске, именуемое 'Веселый Патрик'. Весело там точно не было, потому как, стоило мне скрипнуть дверью, несколько пар хмурых глаз тут же уставились на меня. У барной стойки я узнал Джулиуса, он беседовал с высоченным медноволосым мужчиной, в чьих грубых чертах любой без труда бы угадал разбойное прошлое.
— А, Филипп! — Олдридж обернулся и помахал мне рукой. — Это мой друг, Филипп Фелтон. Идите же сюда, не стойте как истукан.
Было похоже, что он не испытывал неловкости или напряженности, витавших в прокуренном воздухе, и я подошел к нему, справедливо рассудив, что вдвоем у нас больше шансов выйти отсюда на своих ногах.
Боже, что за мысли!
Рыжий протянул мне жилистую руку, покрытую мелкими светлыми волосками, которую я пожал, внутренне содрогаясь.
Страница 18 из 23
