Утро начиналось с традиционной прогулки, и наступивший день ничем не отличался от других. В первых числах августа воздух на заре пах свежескошенной травой, клевером и речной водой. Пансионат 'Старая мельница' не мог выбрать места более удачного и живописного, чем это, и я нисколько не жалел, что уступил уговорам бывших коллег и покинул душный город, дабы поправить пошатнувшееся душевное здоровье на лоне природы…
Добавить в моё избранное
77 мин, 43 сек 14971
Я устало потер виски и отвернулся. Дальше Гаррисон справится сам.
— Печальная вышла история, да? — Джулиус встретил меня на пороге с чашкой чая в левой руке. — Ведь вы не сердитесь, Филипп?
Он выглядел обеспокоенным и каким-то помятым. Глаза тусклые, под ними залегли усталые круги, а волосы, обычно тщательно напомаженные и уложенные, забавно топорщились. Я прошел мимо и практически упал в кресло:
— Налейте мне тоже. Нет, стойте. На верхней полке был коньяк, что принесла миссис Оуэн на прошлой неделе.
— Миссис Оушен, — машинально поправил Олдридж, но коньяк достал и разлил по чашкам. Чайным.
Мы выпили и немного помолчали.
— Хиггинса отпустят. Его не за что держать под замком, и убийца так и останется ненайденным.
Я не видел Джулиуса, но чувствовал его присутствие где-то за спиной. Он тихо ответил:
— Зато никто больше не умрет.
Был один вопрос, что терзал меня весь день:
— Ланнан Ши нападала только на ирландцев. На что же вы рассчитывали, назначая ей встречу?
— Вы правы, Филипп. Помните, я упоминал своего деда, служившего в Королевском Ирландском полку? Мою бабушку он нашел именно там.
Не ожидая честного ответа, я поспешил воспользоваться моментом откровенности:
— Почему вы не хотели, чтобы в Ланнан Ши стреляли? Ведь она убийца.
— А вы как думаете? Смерть за смерть — дурная справедливость. Человеческая. А Ланнан Ши человеком не была, в ее мире свои правила. Достаточно было просто ее остановить.
Я вспомнил рыдающего Хиггинса и открыл было рот, но Джулиус опередил меня:
— Видимо, не зря бедняжке не дано было познать любовь — это чувство ее убило.
Я повернулся так, чтобы видеть собеседника. Джулиус сидел верхом на стуле, положив голову на руки, казалось, он вот-вот заснет:
— Раз уж мы заговорили так открыто, скажите мне, почему вы не спали прошлой ночью?
— Это же совершенно ясно, — я не понимал, почему подобные вещи никак не укладываются в его странной голове. — Я беспокоился за вас.
— За меня? Вы меня ждали? — столько удивления было в его в голосе.
— Именно, — я улыбнулся и взял со стола вечернюю газету. — И прекрати уже мне 'выкать', я чувствую себя словно в третьесортном викторианском романе.
Оставив Джулиуса свыкаться с новым положением дел, я раскрыл газету и не заметил, как уснул.
Сквозь полудрему просачивался тихий-тихий голос, декламирующий стихи. Последние стихи несчастного Грегори Хиггинса.
Дай мне воды колодезной,
Жар утолить в груди.
Нет мне ни сна, ни радости -
Грустный, сижу один.
Только тобой, любимая,
Брежу в ночной тиши.
Сердце мое похитила
Дева из рода Ши…
* Променад — главная улица Блэкпула
** У. Шекспир
Агна — целомудренная, святая (ирл.)
— Печальная вышла история, да? — Джулиус встретил меня на пороге с чашкой чая в левой руке. — Ведь вы не сердитесь, Филипп?
Он выглядел обеспокоенным и каким-то помятым. Глаза тусклые, под ними залегли усталые круги, а волосы, обычно тщательно напомаженные и уложенные, забавно топорщились. Я прошел мимо и практически упал в кресло:
— Налейте мне тоже. Нет, стойте. На верхней полке был коньяк, что принесла миссис Оуэн на прошлой неделе.
— Миссис Оушен, — машинально поправил Олдридж, но коньяк достал и разлил по чашкам. Чайным.
Мы выпили и немного помолчали.
— Хиггинса отпустят. Его не за что держать под замком, и убийца так и останется ненайденным.
Я не видел Джулиуса, но чувствовал его присутствие где-то за спиной. Он тихо ответил:
— Зато никто больше не умрет.
Был один вопрос, что терзал меня весь день:
— Ланнан Ши нападала только на ирландцев. На что же вы рассчитывали, назначая ей встречу?
— Вы правы, Филипп. Помните, я упоминал своего деда, служившего в Королевском Ирландском полку? Мою бабушку он нашел именно там.
Не ожидая честного ответа, я поспешил воспользоваться моментом откровенности:
— Почему вы не хотели, чтобы в Ланнан Ши стреляли? Ведь она убийца.
— А вы как думаете? Смерть за смерть — дурная справедливость. Человеческая. А Ланнан Ши человеком не была, в ее мире свои правила. Достаточно было просто ее остановить.
Я вспомнил рыдающего Хиггинса и открыл было рот, но Джулиус опередил меня:
— Видимо, не зря бедняжке не дано было познать любовь — это чувство ее убило.
Я повернулся так, чтобы видеть собеседника. Джулиус сидел верхом на стуле, положив голову на руки, казалось, он вот-вот заснет:
— Раз уж мы заговорили так открыто, скажите мне, почему вы не спали прошлой ночью?
— Это же совершенно ясно, — я не понимал, почему подобные вещи никак не укладываются в его странной голове. — Я беспокоился за вас.
— За меня? Вы меня ждали? — столько удивления было в его в голосе.
— Именно, — я улыбнулся и взял со стола вечернюю газету. — И прекрати уже мне 'выкать', я чувствую себя словно в третьесортном викторианском романе.
Оставив Джулиуса свыкаться с новым положением дел, я раскрыл газету и не заметил, как уснул.
Сквозь полудрему просачивался тихий-тихий голос, декламирующий стихи. Последние стихи несчастного Грегори Хиггинса.
Дай мне воды колодезной,
Жар утолить в груди.
Нет мне ни сна, ни радости -
Грустный, сижу один.
Только тобой, любимая,
Брежу в ночной тиши.
Сердце мое похитила
Дева из рода Ши…
* Променад — главная улица Блэкпула
** У. Шекспир
Агна — целомудренная, святая (ирл.)
Страница 23 из 23
