Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1537
Степь в это время полна жизни. Тучи мошкары вьются над нею, особенно там, где ровную поверхность прорезают небольшие речушки. Скачут кузнечики, летают осы и шмели, по земле снуют жуки и муравьи. За всей этой многоногой мелюзгой охотятся проворные серые и зеленые ящерицы. В сырых низинах и поймах речек выползают погреться на солнце водяные ужи. Из своих норок выходят в поисках пищи полевки, хомяки и суслики. А над ними всеми реет зловещая тень ястреба, коршуна или пустельги — самых страшных врагов степных грызунов.
Молодой коршун сегодня удачно поохотился: ему удалось сцапать двух полевок и одного суслика. Полевок он съел сразу, а суслика понес своей подруге, сидящей сейчас в гнезде на ветвях засохшего дуба стоящего у берегов реки, которую адыги называли Пшиз, ногайские татары-Куман, а славяне через много лет назовут Кубанью. У самки со дня на день должны были вылупиться птенцы и самцу приходилось охотится за двоих.
Коршун парил над равниной почти не взмахивая крыльями, поддерживаемый лишь воздушными потоками. Завидев его мелкие грызуны издавали тревожный писк и прятались в норах, затаивались ящерицы и змеи, в кусты зверобоя и тысячелистника-деревея убирались мелкие птицы. Хищник равнодушно смотрел на эту привычную суматоху — он был сыт сегодня.
Но вдруг коршун заметил внизу нечто новое, отличное от всего, что он видел раньше. Какое-то необычное движение бросилось ему в глаза и коршун из любопытства, спустился ниже.
Внизу быстрым аллюром скакали малорослые поджарые кони, каждый из которых нес на себе всадника. Это были невысокие коренастые люди с желтоватой кожей и раскосыми глазами, одетые в рубахи из бумажной ткани, шаровары из нанки, обутые в сафьяновые сапоги. За плечом у каждого висел небольшой изогнутый лук, на поясе — колчан со стрелами и кривая сабля. Обветренные широкие лица всадников были необычайно оживлены, на них читался охотничий азарт. Судя по тому, как они внимательно вглядывались в землю и стебли растений, наездники шли по чьим-то горячим следам.
Коршун, конечно, не знал, что под ним едет отряд ногайских татар. Но за свою жизнь он неплохо усвоил — от людей с луками нужно держаться подальше. Птица взмахнула крыльями, поднимаясь выше. Сейчас коршун видел, что охотники шли небольшими отрядами, которых насчитывалось довольно много. Растянувшись широким фронтом ногайцы образовывали огромный полумесяц, края которого выдавались далеко вперед. Любой наблюдатель знакомый с охотничьей тактикой орды понял бы — идет облава. И судя по количеству всадников — облава на человека.
Коршун улетел далеко вперед, оставив позади татар. Долгое время он летел над степью, не видя ничего необычного. Но вскоре впереди вновь замаячили всадники. На этот раз по равнине двигались всего три ногайца, целеустремленно идущих по следу. Кочевники возбужденно переговаривались, показывая друг другу на траву и на землю. Похоже, что они, наконец, нашли того за кем охотились. Один из татар стегнул своего коня, заставляя его скакать быстрее, остальные последовали его примеру.
Но птица все же была быстрее и вскоре и эти преследователи остались позади. Пролетев еще немного, коршун, наконец, увидел того, а вернее ту, за кем гнались ногайцы.
Под птицей теперь был холм или курган, один из многих, что молчаливыми исполинами возвышались над степной равниной. На вершине холма лежали каменные глыбы, почти незаметные в зарослях терновника и молочая. На первый взгляд эти камни казались обычной скальной породой, но более внимательный взгляд обнаружил бы ошибочность такого предположения. Знающий человек непременно отметил странную симметрию этих скал: их округлые и прямоугольные очертания казались слишком правильными для того, чтобы быть естественного происхождения. Да и сам камень был не из тех, которые можно было часто встретить в степи — сквозь листья и стебли кустарника белел мрамор.
В укромной расщелине между двух плит и чем-то похожим на колонну спала девушка лет двадцати. Сон её был неспокойным, она то и дело вздрагивала, переворачивалась с одного бока на другой, а если бы коршун захотел спуститься пониже, он бы смог услышать протяжные стоны и бессвязные слова, то и дело срывавшиеся с губ лежащей.
Беглянка явно принадлежала к иной расе, нежели её преследователи. Её кожа, пусть и изрядно загоревшая, все же была гораздо светлее, чем у кочевников, да и лицо ничем не напоминало скуластые физиономии ногайцев. Было видно, что прежде чем добраться сюда девушка долго шла, а то и бежала по степи. Длинные рыжевато-каштановые волосы были растрепаны, все в репьях и пыли, босые ноги расцарапаны, длинная белая рубаха, когда-то нарядная, с затейливой вышивкой на подоле, сейчас была грязной и рваной.
Впрочем, коршуна это сейчас мало интересовало. Он сделал лишь один круг над странным холмом — точно убедиться, что лежащая еще не умерла.
Молодой коршун сегодня удачно поохотился: ему удалось сцапать двух полевок и одного суслика. Полевок он съел сразу, а суслика понес своей подруге, сидящей сейчас в гнезде на ветвях засохшего дуба стоящего у берегов реки, которую адыги называли Пшиз, ногайские татары-Куман, а славяне через много лет назовут Кубанью. У самки со дня на день должны были вылупиться птенцы и самцу приходилось охотится за двоих.
Коршун парил над равниной почти не взмахивая крыльями, поддерживаемый лишь воздушными потоками. Завидев его мелкие грызуны издавали тревожный писк и прятались в норах, затаивались ящерицы и змеи, в кусты зверобоя и тысячелистника-деревея убирались мелкие птицы. Хищник равнодушно смотрел на эту привычную суматоху — он был сыт сегодня.
Но вдруг коршун заметил внизу нечто новое, отличное от всего, что он видел раньше. Какое-то необычное движение бросилось ему в глаза и коршун из любопытства, спустился ниже.
Внизу быстрым аллюром скакали малорослые поджарые кони, каждый из которых нес на себе всадника. Это были невысокие коренастые люди с желтоватой кожей и раскосыми глазами, одетые в рубахи из бумажной ткани, шаровары из нанки, обутые в сафьяновые сапоги. За плечом у каждого висел небольшой изогнутый лук, на поясе — колчан со стрелами и кривая сабля. Обветренные широкие лица всадников были необычайно оживлены, на них читался охотничий азарт. Судя по тому, как они внимательно вглядывались в землю и стебли растений, наездники шли по чьим-то горячим следам.
Коршун, конечно, не знал, что под ним едет отряд ногайских татар. Но за свою жизнь он неплохо усвоил — от людей с луками нужно держаться подальше. Птица взмахнула крыльями, поднимаясь выше. Сейчас коршун видел, что охотники шли небольшими отрядами, которых насчитывалось довольно много. Растянувшись широким фронтом ногайцы образовывали огромный полумесяц, края которого выдавались далеко вперед. Любой наблюдатель знакомый с охотничьей тактикой орды понял бы — идет облава. И судя по количеству всадников — облава на человека.
Коршун улетел далеко вперед, оставив позади татар. Долгое время он летел над степью, не видя ничего необычного. Но вскоре впереди вновь замаячили всадники. На этот раз по равнине двигались всего три ногайца, целеустремленно идущих по следу. Кочевники возбужденно переговаривались, показывая друг другу на траву и на землю. Похоже, что они, наконец, нашли того за кем охотились. Один из татар стегнул своего коня, заставляя его скакать быстрее, остальные последовали его примеру.
Но птица все же была быстрее и вскоре и эти преследователи остались позади. Пролетев еще немного, коршун, наконец, увидел того, а вернее ту, за кем гнались ногайцы.
Под птицей теперь был холм или курган, один из многих, что молчаливыми исполинами возвышались над степной равниной. На вершине холма лежали каменные глыбы, почти незаметные в зарослях терновника и молочая. На первый взгляд эти камни казались обычной скальной породой, но более внимательный взгляд обнаружил бы ошибочность такого предположения. Знающий человек непременно отметил странную симметрию этих скал: их округлые и прямоугольные очертания казались слишком правильными для того, чтобы быть естественного происхождения. Да и сам камень был не из тех, которые можно было часто встретить в степи — сквозь листья и стебли кустарника белел мрамор.
В укромной расщелине между двух плит и чем-то похожим на колонну спала девушка лет двадцати. Сон её был неспокойным, она то и дело вздрагивала, переворачивалась с одного бока на другой, а если бы коршун захотел спуститься пониже, он бы смог услышать протяжные стоны и бессвязные слова, то и дело срывавшиеся с губ лежащей.
Беглянка явно принадлежала к иной расе, нежели её преследователи. Её кожа, пусть и изрядно загоревшая, все же была гораздо светлее, чем у кочевников, да и лицо ничем не напоминало скуластые физиономии ногайцев. Было видно, что прежде чем добраться сюда девушка долго шла, а то и бежала по степи. Длинные рыжевато-каштановые волосы были растрепаны, все в репьях и пыли, босые ноги расцарапаны, длинная белая рубаха, когда-то нарядная, с затейливой вышивкой на подоле, сейчас была грязной и рваной.
Впрочем, коршуна это сейчас мало интересовало. Он сделал лишь один круг над странным холмом — точно убедиться, что лежащая еще не умерла.
Страница 1 из 22
