Весной степь цветет. Едва с земли сходит талый снег, как она покрывается ковром из цветов синего барвинка. Позже появляются разноцветные тюльпаны и дикая астра, а уже к концу мая распускаются пурпурные цветы мака. Когда степную растительность колеблет ветер, кажется, будто волнуется гладь кровавого океана.
Добавить в моё избранное
78 мин, 33 сек 1572
Сейчас она развлекалась сразу с двумя ожившими трупами воинов и мохнатым красноглазым сатиром, явно стремясь получить до рассвета, все чего она была лишена в течении полутора тысяч лет. Увидев Марью эллинка досадливо отмахнулась: дескать, не мешай. Марья хотела сказать какую-нибудь колкость, но, заметив что сатир и её ощупывает похотливым взором, благоразумно поспешила ретироваться.
Украинка вдруг почувствовала, что давно коченеет от ночного холода, и поспешила одеться. Закутавшись в какое-то тряпье ногайцев, все порванное и в крови, она нашла небольшую укромную канавку, в стороне от всех и завалилась спать.
Разбудило казачку, что-то твердое, настойчиво тыкающее её в бок. Ожидая самого худшего, Марья обреченно повернулась и почти обрадовалась, увидев над собой всего лишь Нису, пинающую её босой ногой.
— Вставай, соня. — весело сказала девчонка. — Хватит дрыхнуть.
— А-а, что?— Марья повернулась на другой бок, морщась от покалывающих её тело колючих стеблей. Посмотрела на степь, на которую вчера извергся Ад. Земля была изрыта, словно её пахало стадо бешеных волов, запряженных в плуг размером с дом. Все вокруг было покрыто засохшей кровью, кое-где впрочем, еще поблескивающей маленькими лужицами. Но ни мертвых тел, ни чудовищ не было видно.
— А где все эти?— Марья обвела рукой поле.
— Где, где — усмехнулась Ниса. — Ушли обратно под землю. Рассветает уже — она кивнула на горизонт, где занималась заря. — И мне тоже пора.
— Так скоро — не без сожаления протянула Марья. Как ни странно, она уже успела привязаться к этому взбалмошному и жестокому, но в чем-то и внушающему невольную симпатию существу. Оно конечно, Ниса ведьма и от того, что она вытворяет, хватит удар самого Илью-пророка, но, по крайней мере, с ней не соскучишься. К тому же Марья понимала, что без Нисы её дальнейший путь станет намного труднее.
— Я тут тебе одежку присмотрела. Самое чистое тряпье, которое я здесь нашла, — с этими словами Ниса бросила Марье какой-то ком.
Казачка внимательно рассмотрела предложенную обновку. Это были синие шелковые шаровары, какая-то не то рубаха, не то кафтан, расшитый золотыми нитями( видно принадлежащий какому-то знатному бею) и небольшие сафьяновые сапоги. Марья быстро скинула с себя вонючие рваные тряпки и оделась в то, что предлагала ей эллинка. Шаровары были слишком широки, рукава кафтана длинны, но носить было можно. Сапоги неожиданно оказались впору.
— Верхом ездить умеешь?— спросила Ниса, когда Марья переоделась.
Что?— не сразу поняла Марья. — А… Да, немного.
— Тут одна лошадь сумела вырваться, когда твоих татар ели. Я её поймала и заклятием связала, она сейчас там за холмом стоит. У неё в сумках еда, какая там у варваров была, правда немного. Все что эти друзья не сожрали. Кстати, может ты мне объяснишь, что это такое?— Ниса протянула казачке бурдюк, в котором что-то булькало.
— Кумыс, — попробовав, ответила Марья. — Перебродившее молоко, конское.
— Фу, какая гадость, — скривилась жрица в непритворном отвращении. — Я было подумала вино, — потом понюхала, — нет какая-то дрянь.
— Им их вера басурманская запрещает вино пить, — пояснила украинка. — Бог-аллах не велит.
— Слышал бы об этом Филофит, мой знакомый жрец Диониса, — усмехнулась Ниса. — Да он бы утопился с горя, только узнав, что такая вера вообще есть на свете. У вас хоть не так?
— Нет, — покачала головой Марья. — Мы вином причащаемся.
— Ну хоть что-то хорошее у вас осталось, — вздохнула Ниса. — А ты знаешь, я бы сейчас не отказалась от чаши с вином. Пусть не родосского, хотя бы нашего боспорского. Великий Аид, да я бы сейчас и скифского неразбавленного выпила.
Она еще что-то беззаботно болтала, но Марья её уже не слушала, все более одолеваемая мрачными думами. Что ей делать дальше она представляла с трудом. Ну, хорошо, сейчас у неё есть еда, а что дальше? Охотиться она не умеет, да и не с чем, ягод в степи мало. Да и куда ехать? Она даже не знала где находиться её дом, знает только, что где — то на Западе. Но между нею и родиной и степь, и Азовское море. А еще татары и турки… как ей проскочить мимо них Марья не знала.
С трудом она заставила себя прислушаться к тому, что говорит Ниса.
— Смешно, конечно, что татары эту речку, возле которой мы познакомились, Черной Водой прозвали. Ведь знать не знали, что рядом мой могильник стоит, а все же, смотри. Что-то чуют видать. Может, поэтому курган так никто и не пытался разграбить.
— А откуда ты знаешь, как они эту речку прозвали?— без особого интереса спросила Марья.
— А я тут одного оживила и поговорила немного, — непринужденно сказала Ниса. — Ты кстати особо не задавайся. Думаешь это они за тобой такую орду послали? Как бы не так. Они бы уже давно домой повернули, да их встретили люди их владыки. Соль то в чем?
Украинка вдруг почувствовала, что давно коченеет от ночного холода, и поспешила одеться. Закутавшись в какое-то тряпье ногайцев, все порванное и в крови, она нашла небольшую укромную канавку, в стороне от всех и завалилась спать.
Разбудило казачку, что-то твердое, настойчиво тыкающее её в бок. Ожидая самого худшего, Марья обреченно повернулась и почти обрадовалась, увидев над собой всего лишь Нису, пинающую её босой ногой.
— Вставай, соня. — весело сказала девчонка. — Хватит дрыхнуть.
— А-а, что?— Марья повернулась на другой бок, морщась от покалывающих её тело колючих стеблей. Посмотрела на степь, на которую вчера извергся Ад. Земля была изрыта, словно её пахало стадо бешеных волов, запряженных в плуг размером с дом. Все вокруг было покрыто засохшей кровью, кое-где впрочем, еще поблескивающей маленькими лужицами. Но ни мертвых тел, ни чудовищ не было видно.
— А где все эти?— Марья обвела рукой поле.
— Где, где — усмехнулась Ниса. — Ушли обратно под землю. Рассветает уже — она кивнула на горизонт, где занималась заря. — И мне тоже пора.
— Так скоро — не без сожаления протянула Марья. Как ни странно, она уже успела привязаться к этому взбалмошному и жестокому, но в чем-то и внушающему невольную симпатию существу. Оно конечно, Ниса ведьма и от того, что она вытворяет, хватит удар самого Илью-пророка, но, по крайней мере, с ней не соскучишься. К тому же Марья понимала, что без Нисы её дальнейший путь станет намного труднее.
— Я тут тебе одежку присмотрела. Самое чистое тряпье, которое я здесь нашла, — с этими словами Ниса бросила Марье какой-то ком.
Казачка внимательно рассмотрела предложенную обновку. Это были синие шелковые шаровары, какая-то не то рубаха, не то кафтан, расшитый золотыми нитями( видно принадлежащий какому-то знатному бею) и небольшие сафьяновые сапоги. Марья быстро скинула с себя вонючие рваные тряпки и оделась в то, что предлагала ей эллинка. Шаровары были слишком широки, рукава кафтана длинны, но носить было можно. Сапоги неожиданно оказались впору.
— Верхом ездить умеешь?— спросила Ниса, когда Марья переоделась.
Что?— не сразу поняла Марья. — А… Да, немного.
— Тут одна лошадь сумела вырваться, когда твоих татар ели. Я её поймала и заклятием связала, она сейчас там за холмом стоит. У неё в сумках еда, какая там у варваров была, правда немного. Все что эти друзья не сожрали. Кстати, может ты мне объяснишь, что это такое?— Ниса протянула казачке бурдюк, в котором что-то булькало.
— Кумыс, — попробовав, ответила Марья. — Перебродившее молоко, конское.
— Фу, какая гадость, — скривилась жрица в непритворном отвращении. — Я было подумала вино, — потом понюхала, — нет какая-то дрянь.
— Им их вера басурманская запрещает вино пить, — пояснила украинка. — Бог-аллах не велит.
— Слышал бы об этом Филофит, мой знакомый жрец Диониса, — усмехнулась Ниса. — Да он бы утопился с горя, только узнав, что такая вера вообще есть на свете. У вас хоть не так?
— Нет, — покачала головой Марья. — Мы вином причащаемся.
— Ну хоть что-то хорошее у вас осталось, — вздохнула Ниса. — А ты знаешь, я бы сейчас не отказалась от чаши с вином. Пусть не родосского, хотя бы нашего боспорского. Великий Аид, да я бы сейчас и скифского неразбавленного выпила.
Она еще что-то беззаботно болтала, но Марья её уже не слушала, все более одолеваемая мрачными думами. Что ей делать дальше она представляла с трудом. Ну, хорошо, сейчас у неё есть еда, а что дальше? Охотиться она не умеет, да и не с чем, ягод в степи мало. Да и куда ехать? Она даже не знала где находиться её дом, знает только, что где — то на Западе. Но между нею и родиной и степь, и Азовское море. А еще татары и турки… как ей проскочить мимо них Марья не знала.
С трудом она заставила себя прислушаться к тому, что говорит Ниса.
— Смешно, конечно, что татары эту речку, возле которой мы познакомились, Черной Водой прозвали. Ведь знать не знали, что рядом мой могильник стоит, а все же, смотри. Что-то чуют видать. Может, поэтому курган так никто и не пытался разграбить.
— А откуда ты знаешь, как они эту речку прозвали?— без особого интереса спросила Марья.
— А я тут одного оживила и поговорила немного, — непринужденно сказала Ниса. — Ты кстати особо не задавайся. Думаешь это они за тобой такую орду послали? Как бы не так. Они бы уже давно домой повернули, да их встретили люди их владыки. Соль то в чем?
Страница 21 из 22
