Боги и тени

Они уложили мальчика на кровать, где обычно спал отец семейства. Разбуженная шумом, Леси тут же подскочила с лавки и кинулась к брату.

— Что случилось? — встревожено спросила она, вглядываясь в его бледное лицо, а смотреть надо было ниже на воспаленную покрытую жуткими шрамами ногу, торчавшую из порванной штанины.

— На нас напали волкогиены. Одна из них стянула Рейка с коня. Еле отбили, — всплеснул руками отец. Он был разбит. Говорил с трудом. Язык заплетался. Дэйхен думал, что годы опыта защитят его, помогут не чувствовать горя, но это оказалась не так. Ему было мучительно больно и страшно смотреть на искалеченного сына, свою плоть и кровь, и понимать, что скорее всего мальчик не переживет этой ночи.

— Волкогиены никогда не заходили так далеко на юг, — удивилась Вайспута, разглядывая раны на ноге мальчика. Боль читалась у него на лице. Он до крови закусил губу, чтобы не позорить отца своими стонами.

Дэйхен пожал плечами. Он и сам не очень понимал, что заставило этих тварей изменить повадки. Они явно от чего-то бежали, но вот только что могло напугать свирепых волкогиен?

Вайспута цокнула языком. Рана на ноге мальчика не очень хорошо пахла, а выглядела еще хуже. Кожа вокруг была темно-красной, а чуть дальше появилась сеточка синеватых вен.

— Сколько дней назад его укусили?

— Три, почти четыре. Это случилось прямо перед рассветом, — Дэйхен с немой мольбой посмотрел на мать, но та отвела взгляд. — Скажи, ведь укус волкогиен не опасен?

— Рана воспалилась. Если бы вы пришли раньше… У него мертвецкий огонь, — Леси, все это время сидевшая на полу у постели брата, вздрогнула, как от удара.

— Скажи, это очень плохо? — шепотом спросил Рейк.

Леси держала его за руку и тихонько успокаивала, говорила, что все будет хорошо. Но теперь, казалось, язык просто прилип к небу.

— Пожалуйста, — из последних сил умолял он.

— Плохо. Против мертвецкого огня нет лекарства. Чтобы он не распространился по всему телу, ногу… — она не могла произнести это вслух, как будто если мысли будут высказаны, то весь ужас ситуации станет куда более реальным. Рейк с удивительной для тяжелобольного человека силой сжал руку сестры. — Ногу придется отнять.

Леси отвернулась. По ее лицу градом катились слезы. Рейк молча смотрел в деревянный потолок, а потом поднял руку и провел по светлым волосам сестры, точно таким же, как его собственные.

— Улыбнись, — попросил он. — Все будет хорошо.

Леси, с трудом подавив рвавшиеся наружу всхлипы, вымученно улыбнулась.

Вайспута меж тем обо всем договорилась с Дэйхеном. Отец крепко сжал плечо сына с немой просьбой быть мужественным, взял Леси за руку и хотел забрать ее на улицу, но девочка не сдвинулась с места.

— Я хочу остаться и помочь, — с упрямством, которое раньше в ней никто не замечал, сказал Леси.

— Если ты уверена, что справишься, — пожала плечами Вайспута. — Но учти, если тебе станет плохо, заниматься еще и тобой я не смогу.

— Я… — Леси судорожно глотала воздух. — Я справлюсь, я смогу, я не буду мешать.

— Нет! — из-за занавески донесся голос Ольжаны. — Дэйхен, уведи ее отсюда. Я не хочу, чтоб она это видела. Ваша дурацкая охота уже искалечила одного моего ребенка. Я не переживу, если несчастье случится и со вторым.

— Мама… — попыталась возразить Леси, но отец уже тянул ее к выходу.

Вайспута неодобрительно покосилась в сторону невестки, но ничего не сказала, и принялась за работу, как только за Дэйхеном захлопнулась дверь.

Старшие братья, Лейф, Бейк и Мейр, расседлали лошадей, завели их в сарай и устроились возле крыльца, ожидая, когда их позовут в дом. Молчали… как и три предыдущие дня. Просто не знали о чем говорить. В одно мгновение все было хорошо — они неспешно возвращались домой с долгой северной охоты, шутили, Бейк и Мейр подкалывали Лейфа тем, что он дожил до свадебного возраста, а невесту так и не нашел, а Рейк не обращая на них внимания, мастерил очередную игрушку для сестры. Он всегда привозил ей что-нибудь с охоты.

А в следующее мгновение… на них летела стая рассвирепевших волкогиен. Рейк всегда был самым слабым и медлительным из них, вот и не успел увернуться и вовремя вынуть оружие. Лейф должен был защищать его, но тогда страх сковал его по рукам и ногам. Он просто не смог заставить себя подобраться к брату поближе. Если бы отец не подоспел вовремя, волкогиены разодрали бы его прямо на месте. Всю оставшуюся дорогу до дома Лейф не смел заглянуть в лицо брату, вместо этого он смотрел на отца, чтобы увидеть, что тот не винит его в случившемся, но Дэйхен был все так же холоден и отчужден, как и всегда. Для Лейфа это стало самым ужасным наказанием, а теперь тягостное ожидание сводило с ума.

Дверь со скрипом отворилась. Братья повернули головы и увидели, как с порога спускается отец с сестрой. Он был все также мрачен и молчалив.