Он знал, как это делается в семьях, которыми руководят исключительно одни только дочери. В эгоистичных семьях, где дочки настолько избалованы, что от переизбытка всевозможных сладостей и удовольствия, впадают в депрессию. Он понимал ситуацию так…
Добавить в моё избранное
89 мин, 53 сек 7574
— Я вам тоже говорила, что я запомнила. Но, дело в том, что это не глупости.
— Почему же не глупости? Как это понять — лицо каменное?
— Я не знаю, как понять. — Казалось, что чем дольше она с ним разговаривала, тем голосок у неё становился всё отчаяннее и отчаяннее. Это Карпову казалось странным: он представлял себе эту девочку жестокой и надменной, как все дети. Но выяснилось, что она, как будто обращается к богу со своими молитвами, а Карпов (бог) её не слышит. — Я знаю только то, что даже моя собака не смогла ничего поделать. Вы её просто не увидели!
— Почему не увидел? Я видел твою собаку. Всё в порядке, можешь успокоиться.
— Нет, не видели. Она вчера входила в Вашу квартиру, но вы смотрели сквозь неё.
— В мою квартиру? — странно задумался Карпов. Он вспомнил, как выносил протухшие котлеты, но не мог понять, откуда берётся этот ужасный запах — словно собака издохла. А это, оказывается, к нему заходило мистическое существо — овчарка этой девочки? Мда.
— Да! Ну, можете считать, что она прошла по карнизу как кошка, залезла через форточку… Неважно. главное, что вы не увидели её! И это напрямую подтверждает, что у Вас каменное лицо.
— Ну, извини. Однако, ничем не могу помочь твоему горю.
— Но это же не горе! Причём здесь «горе»?
— Да не причём. Это просто слово такое. Мне кажется, ты так со мной говоришь, словно вот-вот заплачешь. Однако, в народе есть поговорка: слезами горю не поможешь. Я предлагаю прекратить обсуждение этой темы.
Так они и разошлись.
«Господи, что за бредовый разговор! — возмущался про себя Карпов. — А с чего он начался?» Вчера дождь шёл и спустил к нам с неба информацию, — с трудом вспоминал Иван её слова. — Спустил откуда-то далеко из космоса«. Так что ли?» Похоже, что это всё, запомненное Карповым о данном странном ребёнке. Вся его информация.
И теперь Карпов Иван был окончательно запутан.
Он всё время шёл и о чём-то недовольно бурчал. Карпов мог бы бурчать ещё очень долго, если бы ему не показалось, что он чуть не споткнулся о какую-то корягу. Когда он обернулся и глянул под ноги, то заметил, что это ничейная лопата. Хоть клинок её был весь в сырой земле, Иван не мог даже и предположить себе, кто может быть её хозяин. Кроме девочки и её собаки, он в этом лесу никого больше себе не представлял.
Иван решил продолжить свой «джогинг», ему нерезонно было остановиться и кричать «ау», звать хозяина лопаты. Он не хотел сбивать своё беговое дыхание, поэтому продолжил. Да и зачем вообще звать? Может, он эту лопату вовсе не потерял. Может, ему нет до неё никакого дела… В конце-концов, всякое может быть. «Лопата лежит просто так. Как я уже себе объяснил, всё в этом мире происходит просто так. Без какой-либо видимой на то причины».
Но, похоже, побегать сегодня Ивану так и не позволят. Когда он бежал дальше, то увидел трёх людей. Вернее, двух, поскольку «третьим» была собака. Та самая овчарка. Но, когда все трое оторвались от своего занятия и посмотрели на прибежавшего, Иван начал считать эту овчарку тем же членом человеческого общества. Хотя, странные они,«человеки». Но об этом позже.
Все трое склонялись над бездыханным телом маленькой девочки. Собака, когда обернулась и посмотрела на Карпова, то лицо её было уже намного больше человеческим, чем в предыдущий раз. Несмотря на губы, измазанные кровью, и несмотря на спущенные до щиколоток трусики на полностью обнажённом теле бездыханного ребёнка и всю красную промежность.
Карпов чего-то испугался и собака зарычала, оскалившись и показав свои клыки. Только клыки не были такими, как у овчарки, а, как правильно заметил легкоатлет Карпов, такими как у человека. Как у вампира из американских ужастиков. Но напугал этого парня не сам вид собаки (либо ужасный вид бездыханного детского тела), а всех этих — троих. Проблема была в том, что у троицы совершенно одинаковые лица — вот что пугало по-настоящему. И не просто пугало, а хотелось поскорее проснуться и ощутить, что подушка под тобой вся в слезах. В безумных слезах полу-зелёного цвета.
— Ты ещё не видел всех моих отцов, — опять повстречалась эта девочка на пути бегущего по лесу Ивана. Убегающего от пугающе одинаковых лиц той жуткой троицы. — Эх, как жаль, что ты не можешь ничего этого понять! — прикрикивала она ему вслед. — Не хочешь тоже стать моим папой! Ну, убегай. Утекай, трусливый Сазан. — Дальше она о чём-то запела. — Утекай, в подворотне вас ждет маньяк, хочет Вас запереть на крючок…
«Почему они все такие гады? — думал бегущий Карпов. — Одни поливают лес бензином, чтобы сжечь, а другие оставляют непотушенные костры. Идёт тенденция… Все эти гады обезображивают, уродуют леса… Почему?!»
Он пытался хоть как-то отвлечь свои мысли от той троицы, все лица которой были похожими на отца… На того агрессивного типа, которого Иван Карпов ежедневно слышал скандалящим со своей женой; ещё задолго до того, как их дочка уговорила своих «предков», чтобы они оставили ей собаку.
— Почему же не глупости? Как это понять — лицо каменное?
— Я не знаю, как понять. — Казалось, что чем дольше она с ним разговаривала, тем голосок у неё становился всё отчаяннее и отчаяннее. Это Карпову казалось странным: он представлял себе эту девочку жестокой и надменной, как все дети. Но выяснилось, что она, как будто обращается к богу со своими молитвами, а Карпов (бог) её не слышит. — Я знаю только то, что даже моя собака не смогла ничего поделать. Вы её просто не увидели!
— Почему не увидел? Я видел твою собаку. Всё в порядке, можешь успокоиться.
— Нет, не видели. Она вчера входила в Вашу квартиру, но вы смотрели сквозь неё.
— В мою квартиру? — странно задумался Карпов. Он вспомнил, как выносил протухшие котлеты, но не мог понять, откуда берётся этот ужасный запах — словно собака издохла. А это, оказывается, к нему заходило мистическое существо — овчарка этой девочки? Мда.
— Да! Ну, можете считать, что она прошла по карнизу как кошка, залезла через форточку… Неважно. главное, что вы не увидели её! И это напрямую подтверждает, что у Вас каменное лицо.
— Ну, извини. Однако, ничем не могу помочь твоему горю.
— Но это же не горе! Причём здесь «горе»?
— Да не причём. Это просто слово такое. Мне кажется, ты так со мной говоришь, словно вот-вот заплачешь. Однако, в народе есть поговорка: слезами горю не поможешь. Я предлагаю прекратить обсуждение этой темы.
Так они и разошлись.
«Господи, что за бредовый разговор! — возмущался про себя Карпов. — А с чего он начался?» Вчера дождь шёл и спустил к нам с неба информацию, — с трудом вспоминал Иван её слова. — Спустил откуда-то далеко из космоса«. Так что ли?» Похоже, что это всё, запомненное Карповым о данном странном ребёнке. Вся его информация.
И теперь Карпов Иван был окончательно запутан.
Он всё время шёл и о чём-то недовольно бурчал. Карпов мог бы бурчать ещё очень долго, если бы ему не показалось, что он чуть не споткнулся о какую-то корягу. Когда он обернулся и глянул под ноги, то заметил, что это ничейная лопата. Хоть клинок её был весь в сырой земле, Иван не мог даже и предположить себе, кто может быть её хозяин. Кроме девочки и её собаки, он в этом лесу никого больше себе не представлял.
Иван решил продолжить свой «джогинг», ему нерезонно было остановиться и кричать «ау», звать хозяина лопаты. Он не хотел сбивать своё беговое дыхание, поэтому продолжил. Да и зачем вообще звать? Может, он эту лопату вовсе не потерял. Может, ему нет до неё никакого дела… В конце-концов, всякое может быть. «Лопата лежит просто так. Как я уже себе объяснил, всё в этом мире происходит просто так. Без какой-либо видимой на то причины».
Но, похоже, побегать сегодня Ивану так и не позволят. Когда он бежал дальше, то увидел трёх людей. Вернее, двух, поскольку «третьим» была собака. Та самая овчарка. Но, когда все трое оторвались от своего занятия и посмотрели на прибежавшего, Иван начал считать эту овчарку тем же членом человеческого общества. Хотя, странные они,«человеки». Но об этом позже.
Все трое склонялись над бездыханным телом маленькой девочки. Собака, когда обернулась и посмотрела на Карпова, то лицо её было уже намного больше человеческим, чем в предыдущий раз. Несмотря на губы, измазанные кровью, и несмотря на спущенные до щиколоток трусики на полностью обнажённом теле бездыханного ребёнка и всю красную промежность.
Карпов чего-то испугался и собака зарычала, оскалившись и показав свои клыки. Только клыки не были такими, как у овчарки, а, как правильно заметил легкоатлет Карпов, такими как у человека. Как у вампира из американских ужастиков. Но напугал этого парня не сам вид собаки (либо ужасный вид бездыханного детского тела), а всех этих — троих. Проблема была в том, что у троицы совершенно одинаковые лица — вот что пугало по-настоящему. И не просто пугало, а хотелось поскорее проснуться и ощутить, что подушка под тобой вся в слезах. В безумных слезах полу-зелёного цвета.
— Ты ещё не видел всех моих отцов, — опять повстречалась эта девочка на пути бегущего по лесу Ивана. Убегающего от пугающе одинаковых лиц той жуткой троицы. — Эх, как жаль, что ты не можешь ничего этого понять! — прикрикивала она ему вслед. — Не хочешь тоже стать моим папой! Ну, убегай. Утекай, трусливый Сазан. — Дальше она о чём-то запела. — Утекай, в подворотне вас ждет маньяк, хочет Вас запереть на крючок…
«Почему они все такие гады? — думал бегущий Карпов. — Одни поливают лес бензином, чтобы сжечь, а другие оставляют непотушенные костры. Идёт тенденция… Все эти гады обезображивают, уродуют леса… Почему?!»
Он пытался хоть как-то отвлечь свои мысли от той троицы, все лица которой были похожими на отца… На того агрессивного типа, которого Иван Карпов ежедневно слышал скандалящим со своей женой; ещё задолго до того, как их дочка уговорила своих «предков», чтобы они оставили ей собаку.
Страница 15 из 24
