Он знал, как это делается в семьях, которыми руководят исключительно одни только дочери. В эгоистичных семьях, где дочки настолько избалованы, что от переизбытка всевозможных сладостей и удовольствия, впадают в депрессию. Он понимал ситуацию так…
Добавить в моё избранное
89 мин, 53 сек 7575
Но отвлечься от безумных мыслей Карпову помешала лопата — он забылся и опять споткнулся о её рукоятку. С тех он больше уже не в состоянии был забываться. Теперь Иван точно знал, чья это лопата и, главное, чему собственно она служит.
Трое идиотов с одинаковыми лицами, и детскими-одинаковыми голосами, всё также и сидели, склонившись над трупиком, как группка зомби, пока к ним не подошёл Иван. Во всяком случае, они узнали этого человека в лицо. Во всяком случае, не так много времени прошло, когда этот тип со шрамом на лбу их выследил. С чего бы они забыли, как выглядит его лицо?
Через плечо Ивана был перекинут ремешок, но только за спиной, там, не лопата, которая валялась в лесу, а кое-что другое. Ствол этого «кое-чего» мечтательно смотрел куда-то вдаль, в сторону пушистых, красочных кронов деревьев. Видимо, любовался удивительной красотой нашей чудесной планеты.
— Больше вам не изгаживать этот лес, господа оборотни, — произнёс Иван и вскинул ружьё.
— Э-э, — тут же подскочили двое мужчин и завопили своими детскими голосочками на этого сумасшедшего охотника. — Ты что собрался делать, полоумный?!
— Убивать оборотней, — объяснил им Иван. — В моей винтовке серебряные пули. Но вы не беспокойтесь — заряду хватит на всех.
— Нет, ну зачем так? — не переставали те возмущаться, глядя в дуло прицелившегося Ивана, словно из амбразуры на них смотрел его третий глаз. — Ведь можно же договориться!
— А о чём мне разговаривать с вампирами, которые сосут детскую кровь через… Тьфу! Вы же какие-то ненормальные. Неужели мы сумеем договориться? Ой ли!
— Но ведь ты же знаешь всех нас в лицо! — всё оправдывались и оправдывались эти «детишки». — Ты же понимаешь, что мы папаши этого ребёнка… Ну, в смысле, той девочки, которая живёт с тобой по соседству. И как ты можешь убить родных её отцов? Ведь она же останется сиротой.
— Не надо заговаривать мне зубы, — произнёс Иван. — Да и что за белиберду вы несёте? Как так может быть — несколько отцов?
— А ты знаешь поговорку? — пытались те объяснить. — «Если в доме не поселяется весёлый детский смех, то там поселяется тихий ужас».
— И к чему вы это сморозили?
— К тому, что поговорка несправедлива. Почему только одни родители хотят иметь много-много детей?! Дети разве не хотят того же самого? Много-много родителей!
— Я же вас предупредил — не заговаривайте мне зубы, — выстрелил Иван в кого-то из них, но промахнулся. Да, стрелок из него тот ещё: даже в упор не в состоянии метко выстрелить. Что же он, потратит все свои серебряные пули и ни разу не попадёт хоть в одного из оборотней?
— Мы зубы не заговариваем, — объясняли те. — Просто, это особенная девочка. Она очень любит своего отца, но, поскольку она очень взрослая не по годам, то ей хочется любить его любовью зрелой женщины. И кто ей в этом поможет, как не мы, оборотни? Существа, способные менять свои лица, подстраивая их под нужную окружающую среду.
— Но хорошо, но допустим. Но как вы объясните вот это? — кивнул он на бездыханное детское тело.
— А это тоже взрослая девочка, — раздался за спиной Карпова четвёртый «детский» голос. — Взрослая не по годам.
Перед ним стояла соседская девчонка. Видимо, она услышала выстрелы и подумала, что дело тут неладное, прибежала на шум.
— Они потому пьют её кровь именно из этого места, — объясняла та, — что у неё слишком рано началась менструация…
— Нет, я не могу больше слушать эти гадости! — не сдержался Карпов и выстрелил в собаку с человеческим лицом. На этот раз Иван попал, потому что стрелял его гневный дух, а не тот неумёха, никогда не державший в руках какое-либо оружие.
— Вместо того, чтобы убивать собаку, — ни с того ни с сего детские голосочки сделались весёлыми и радостными, — лучше бы ты захотел быть её папой. Эта девочка бы увидела твоё лицо похожим на наше!
Все трое «детей» в голос захохотали. Конечно, не считая убиенной овчарки, из скважины в рёбрах которой вытекала кровь и орошала зелёную траву.
— Ума много не надо — стрелять в собаку только из-за того, что она своим воем мешает тебе спать по ночам!
— А зачем ты закапывала всё время в землю свои трусики?!
— А чтобы мой отец не заподозрил ничего странного, — хихикала скверная соседская девчонка Карпову в лицо. — Пусть он не знает, сколько много у меня отцов! Ну что, всех перестреляешь? Ну, дак начни с меня. Давай-давай, не тормози!
Карпов не в силах был больше смотреть этот сон. Он проснулся… Проснулся опять в слезах, как и в старые-добрые времена.
(После этого пробуждения, из головы у Ивана ещё очень долго не могли вылететь все эти разговоры с безумцами. Вернее, продолжение диалога, который он не досмотрел весь до конца.
«Послушай, девочка, но почему же тебе так дико нравится именно эта кучка мерзавцев, а не единственный человек — твой настоящий отец!»
«А потому, что мой отец прагматик — вот почему!
Трое идиотов с одинаковыми лицами, и детскими-одинаковыми голосами, всё также и сидели, склонившись над трупиком, как группка зомби, пока к ним не подошёл Иван. Во всяком случае, они узнали этого человека в лицо. Во всяком случае, не так много времени прошло, когда этот тип со шрамом на лбу их выследил. С чего бы они забыли, как выглядит его лицо?
Через плечо Ивана был перекинут ремешок, но только за спиной, там, не лопата, которая валялась в лесу, а кое-что другое. Ствол этого «кое-чего» мечтательно смотрел куда-то вдаль, в сторону пушистых, красочных кронов деревьев. Видимо, любовался удивительной красотой нашей чудесной планеты.
— Больше вам не изгаживать этот лес, господа оборотни, — произнёс Иван и вскинул ружьё.
— Э-э, — тут же подскочили двое мужчин и завопили своими детскими голосочками на этого сумасшедшего охотника. — Ты что собрался делать, полоумный?!
— Убивать оборотней, — объяснил им Иван. — В моей винтовке серебряные пули. Но вы не беспокойтесь — заряду хватит на всех.
— Нет, ну зачем так? — не переставали те возмущаться, глядя в дуло прицелившегося Ивана, словно из амбразуры на них смотрел его третий глаз. — Ведь можно же договориться!
— А о чём мне разговаривать с вампирами, которые сосут детскую кровь через… Тьфу! Вы же какие-то ненормальные. Неужели мы сумеем договориться? Ой ли!
— Но ведь ты же знаешь всех нас в лицо! — всё оправдывались и оправдывались эти «детишки». — Ты же понимаешь, что мы папаши этого ребёнка… Ну, в смысле, той девочки, которая живёт с тобой по соседству. И как ты можешь убить родных её отцов? Ведь она же останется сиротой.
— Не надо заговаривать мне зубы, — произнёс Иван. — Да и что за белиберду вы несёте? Как так может быть — несколько отцов?
— А ты знаешь поговорку? — пытались те объяснить. — «Если в доме не поселяется весёлый детский смех, то там поселяется тихий ужас».
— И к чему вы это сморозили?
— К тому, что поговорка несправедлива. Почему только одни родители хотят иметь много-много детей?! Дети разве не хотят того же самого? Много-много родителей!
— Я же вас предупредил — не заговаривайте мне зубы, — выстрелил Иван в кого-то из них, но промахнулся. Да, стрелок из него тот ещё: даже в упор не в состоянии метко выстрелить. Что же он, потратит все свои серебряные пули и ни разу не попадёт хоть в одного из оборотней?
— Мы зубы не заговариваем, — объясняли те. — Просто, это особенная девочка. Она очень любит своего отца, но, поскольку она очень взрослая не по годам, то ей хочется любить его любовью зрелой женщины. И кто ей в этом поможет, как не мы, оборотни? Существа, способные менять свои лица, подстраивая их под нужную окружающую среду.
— Но хорошо, но допустим. Но как вы объясните вот это? — кивнул он на бездыханное детское тело.
— А это тоже взрослая девочка, — раздался за спиной Карпова четвёртый «детский» голос. — Взрослая не по годам.
Перед ним стояла соседская девчонка. Видимо, она услышала выстрелы и подумала, что дело тут неладное, прибежала на шум.
— Они потому пьют её кровь именно из этого места, — объясняла та, — что у неё слишком рано началась менструация…
— Нет, я не могу больше слушать эти гадости! — не сдержался Карпов и выстрелил в собаку с человеческим лицом. На этот раз Иван попал, потому что стрелял его гневный дух, а не тот неумёха, никогда не державший в руках какое-либо оружие.
— Вместо того, чтобы убивать собаку, — ни с того ни с сего детские голосочки сделались весёлыми и радостными, — лучше бы ты захотел быть её папой. Эта девочка бы увидела твоё лицо похожим на наше!
Все трое «детей» в голос захохотали. Конечно, не считая убиенной овчарки, из скважины в рёбрах которой вытекала кровь и орошала зелёную траву.
— Ума много не надо — стрелять в собаку только из-за того, что она своим воем мешает тебе спать по ночам!
— А зачем ты закапывала всё время в землю свои трусики?!
— А чтобы мой отец не заподозрил ничего странного, — хихикала скверная соседская девчонка Карпову в лицо. — Пусть он не знает, сколько много у меня отцов! Ну что, всех перестреляешь? Ну, дак начни с меня. Давай-давай, не тормози!
Карпов не в силах был больше смотреть этот сон. Он проснулся… Проснулся опять в слезах, как и в старые-добрые времена.
(После этого пробуждения, из головы у Ивана ещё очень долго не могли вылететь все эти разговоры с безумцами. Вернее, продолжение диалога, который он не досмотрел весь до конца.
«Послушай, девочка, но почему же тебе так дико нравится именно эта кучка мерзавцев, а не единственный человек — твой настоящий отец!»
«А потому, что мой отец прагматик — вот почему!
Страница 16 из 24
