Налара

Ужин получится непонятный и разноцветный, — Кам фыркнула, и, очистив кожуру самого красного и самого кислого яблока, как лентой, украсила ею блюдо. Дальше нужно было приготовить суп — Кам была уверена, что лучшее срдство, чтобы кого-нибудь отравить — суп тёмный, как вода в глубине реки и густой, как тёплый ил. Но если я добавлю слишком много яда, он и на вкус будет таким же, — Кам захихикала, чувствуя, что голова стала до странности лёгкой, и снова опустила палец в чёрный мешочек. Теперь вкус порошка не казался ей пресным, он стал искрящимся и богатым, казалось, она могли различить даже измельчённые ядовитые иголки, составлявшие основу этого яда, они словно покалывали ей язык. Она смешала яд с перцем, чесночной стружкой и морской пылью — ею Кам заменяла обычную соль, которыя в Ниоде продавалась в виде длинных кривых кристалов, которые нужно было дробить молотком — пробуя какое-нибудь Этейлино блюдо, Кам часто натыкалась на крупные осколки. Нарезав мясо тонкими ломтиками, она натёрла его получившейся смесью, и принялась ждать, когда оно пропитается нужным оттенком, потемнеет. Ждала она, устроившись на столе среди раскуроченных свёртков, и всё вокруг дышало и звучало. Бурление густого бульона, закипавшего на огне, его насыщенный запах, разноцветный салат, обрывки промасленной бумаги вокруг — всё казалось ужасно забавным и красивым. По стенам кухни ползли разноцветные пятна, подрагивавшие в ритме сбивчивых мыслей.

— Ты уже здесь? — как ни странно, голос Этейлы не заставил всё вокруг поблёкнуть. Кам спрыгнула со стола, пошатнулась, и это тоже показалось ей смешным. Я как пьяная, или хуже, кажется, так не бывает от этого яда… или бывает? Ничего не помню…

— Да, я готовлю ужин. Я придумала лесной ужин.

Этейла вскинула брови. Её лицо выглядело сейчас абсолютно жёлтым, жёлтым в окружении цветных бликов.

— Мне показалось, вчера ты была немного… расстроена.

Ну да, немного, совсем немного, я всего лишь орала и громила свою комнату.

— Я просто очень растерялась. Вы должны были предупредить меня — тогда, возможно, я лучше бы училась. — она закашлялась, чтобы сдержать смех, но это тоже получилось смешно, и Кам расхохоталась. Звук собственного голоса, надрывный и ломкий, немного привёл её в чувство. Стало почти страшно, и она не могла понять, что из водоворота приближающегося будущего пугает больше — то, что она отравила ужин, или то, что сама могла теперь умереть, или то, что собиралась бежать с незнакомым человеком. Смех застрял у неё в горле, как будто то был не смех, а глоток дыма, и она закашлялась по-настоящему, едва сдерживая слёзы. Нельзя, нельзя бояться, я сделаю, как решила.

— У тебя что, истерика? — участливо поинтересовалась Этейла.

— Нет, просто я… просто я… я… очень волнуюсь.

Этейла улыбнулась, и сказала чуть более мягко:

— Не волнуйся. Это лучший вариант для тебя. Я знаю, ты всегда мечтала уехать в Тонтре, чтобы Семья приняла тебя, но твоя мать была оттуда, и посмотри, к чему это привело всех нас — а ведь она была гораздо красивей тебя, и куда способней к вашему ремеслу. Лучше знать свою судьбу и следовать за ней, чем бессмысленно метаться, ломая жизнь себе и другим.

— О да, — улыбнулась Кам. Тои говорил, что серебряный порошок вызывает внутреннее кровотечение и страшные страдания, если смешать его с алкоголем, и воспоминания об этом удерживали её от того, чтобы метнуть в Этейлу нож, — Можно мне добавить вино в жаркое? Я думаю, тогда наш гость не будет слишком разочарован, увидев меня вблизи.

Этейла помедлила, подозрительно поджав губы.

— Хорошо. Но не вздумай сказать это вслух за ужином.

— Обещаю, я буду хорошей девочкой.

Этейла нахмурилась вновь:

— Ты странно себя ведёшь. Хочешь сбежать?

— Нет, ни за что, — Кам взяла деревянную ложку и принялась размешивать суп. Он всё ещё был недостаточно густым и тёмным, — я растерялась вчера, но сегодня подумала — совсем неплохо будет сопровождать этого Алрайка, у меня ведь будет столько красивых платьев, и туфель, и украшений, и всего; и мне никогда не нужно будет выходить замуж, и, раз он готов заплатить за то, чтобы я его сопровождала, значит, вряд ли считает меня совсем никчёмной.

Этэйла смотрела на неё с изумлением и жалостью, как только на её иссохшем лице появились чувства, напоминающие обычные человеческие, оно пошло морщинами-трещинами, словно готовое вот-вот рассыпаться. Уходи уже, уходи, я не придумаю ничего лучше.

— Да, — наконец произнесла старуха, — всё верно. Закончи всё через два часа, прийдёт Бэйджи и попробует сделать что-нибудь с твоим лицом и волосами. И приготовь вафли на десерт.

— Я хотела ягодный мусс — это же лесной ужин.

— Ладно, — Этейла усмехнулась, — раз ты так хорошо себя ведёшь, пусть будет ягодный мусс.

Кам представила себе пышную сладкую пену из черники, с красной россыпью клюквы и вишен.