Налара

— Тебя Мирроу искал! — крикнул Тои ей вслед, когда она убегала. Пальцы у неё дрогнули, она снова почувствовала холод под кожей, и река в сердце подёрнулась льдом.

— Не хочу видеть Мирроу! — не оборочаваясь, воскликнула она самым весёлым тоном, на какой была способна, чтобы сломать этот лёд, — Сегодня много дел!

Возвращаясь домой, она ощутила звон в коленях и лёгкую сладкую усталость, словно она танцевала, а не бегала по городу с тяжёлой корзиной. Но обращать внимание на усталость было нельзя, и останавливаться было нельзя. Чтобы не столкнуться с Этейлой, она обошла дом в самой глубокой его тени и вошла прямо на кухню.

Кухня была самой светлой и самой простой комнатой во всём доме. Здесь были неокрашенные стены, блёклые, как небо в пасмурный день, высокие окна с множеством створок — эта кухня часто бывала дымной и душной, и если ставни были закрыты, находиться здесь было ненамного приятней, чем под крышкой котелка, заполненного запахами пересоленой оленины или жжёного масла, поэтому её приходилось часто проветривать. Этейла говорила, что пока дела шли неплохо, Кортэ расчитывал нанять повара, и потому при постройке дома Этейла уговорила его не тратить слишком много денег на убранство кухни, и поэтому она до сих пор напоминала какой-то недостроенный каменный амбар.

Этейла считала себя мастером в приготовлении самых изысканных блюд, здесь было больше кулинарных книг, чем баночек со специями и сушёной зеленью. Обычно она звала сюда Кам, если нужно было отскоблить от протвиня пригоревшую муку или соус, и ещё в те дни, когда Корте возвращался домой — готовая на всё, чтобы порадовать сына, она позволяла ей приготовить многоступенчатый ужин, испечь вафли или сварить брусничное вино с корицей. Это было единственное домашнее дело, от которого Кам никогда не пыталась скрыться где-нибудь на чердаке или в городе, несмотря даже на то, что Этейла постоянно повторяла, что это единственный семейный талант, который ей достался. Кам нравилось представлять, что с её появлением светло-серые стены этой комнаты преображаются, и недостроенная комната становится ароматной и яркой. Ей нравилось смешивать оттенки запахов и вкусов, чтобы получился новый глубокий цвет, или вкус многослойный, как нераскрывшийся бутон. В те дни, когда приезжал Корте, она обычно не была голодной, потому что кроме кислых яблок и листьев дерева снов, она любила только то, что самой удавалось приготовить.

Проскользнув на кухню, Кам через голову натянула длинную кухонную рубашку и сняла платье, чтобы его не испачкать, и обмотала голову старым шарфом, чтобы Этейла, если случайно войдёт, не начала орать, увидев её короткие волосы. Одежда дожидалась её в одной из ящиков под разделочным столом, среди истёршихся полотнец и старых перчаток, и была уже такой ветхой, что надевая её, Кам всегда чувствовала, как превращается в какое-то лишённое пола и личности существо; это немного раздражало и вместе с тем приносило облегчение — такая же блёклая, как и стены этой кухни, она могла придать себе любой цвет.

Из другого ящика она достала несколько ножей и железную метёлку для взбивания пены — сегодня нужно было приготовить что-то густое и острое, чтобы вкус серебристого порошка из бархатного мешочка не был заметен. Мешочек она переложила в карман на груди, и теперь задумчиво опустила в сухой яд палец — чтобы понять, какой вкус лучше замаскирует его, нужно было попробовать. Кам не боялась — у меня чёрная кровь, я не могу отравиться — её решимость была звенящей до головокружения, она чувствовала ту же напряжённость в щиколотках и в коленях, словно продолжала ещё бежать. Вкус яда разочаровал её — он был пресным, как песок, смешанный с сахаром и тёртым орехом. Попробовав две щепотки, Кам, вновь напевая мелодию знакомой скрипки, принялась выкладывать из корзины яблоки, бутылки и свёртки. Ей удалось добыть масло рриот — сок каких-то смешанных с вином семян, красный и душистый. Не задумываясь, она сделала большой глоток из бутылки, чтобы смыть вяжущий вкус яда. Вроде бы помогло, а значит, если добавить это масло в еду, никто ничего не заметит. Это если я не умру, — напомнила себе Кам, нервно кроша яблоки самым большим ножом, — или от такого количества яда нельзя умереть?… Но пока что единственным последствием была чуть стянутая кожа пальцев. Вскоре она позабыла, что пробовала серебристый песок — её охватило вдохновение, она придумала четыре блюда и хотела закочить хотя бы половину до того, как на кухню ворвётся Этейла, уничтожая своим присутствием цвта и запахи. Первым был разноцветный салат — для него нужны были всякие лесные плоды Налары, — засоленные красные водросли, чёрные грибы и ягоды. Кам смешала масло рриот с двумя ложками серебристого порошка и растёртыми семенами шиларе, и, убедившись, что вкус у этой смеси скорей будоражащий, чем странный, опрокинула в миску. Вся посуда сегодня должна была быть из синего хрусталя, это было ясно.